Secrets of Black Widow.

Наташа выскальзывает из-под душа, подхватывая с крючка толстое банное полотенце. Клинт улыбается ей вслед, оставаясь стоять под упругими струями воды. Туман наслаждения медленно покидает его, руки и ноги перестают мелко дрожать, а усталость последних дней медленно заполняет тело. Когда он все-таки покидает ванную комнату с обмотанным вокруг бедер полотенцем, то застает Наташу сидящей на кровати в тренировочных брюках и майке, которые она уже успела достать из рюкзака. Её волосы еще мокрые, но она не сушит их полотенцем, позволяя каплям стекать по спине и груди. От разглядывания соблазнительной картины Бартона отвлекает стук в дверь. - Войдите, - со вздохом отвечает Романова, отрываясь от рассматривания голого торса мужчины, с которым она минуты назад делила наслаждение. В комнату заглядывает Фьюри, на лбу которого снова видна хмурая складка. В первые годы своей работы, Романова искренне считала, что у Фьюри всегда одно и тоже настроение, что он профессионально безэмоционален, словно идеальная человекоподобная машина, не способная на чувства. И только спустя время, она смогла понять, а позже и научиться различать весь спектр эмоций, которые скрывал Фьюри за видом сурового главнокомандующего. И сейчас, Наташа могла с уверенность сказать, что директор обеспокоен и озадачен, и это напрямую связано с ней и Бартоном. - Вас хочет видеть доктор Малкович, - голос директора строг, но спокоен. - Только наденьте штаны, Бартон. - Так точно, сэр, - спокойно отвечает Клинт, наблюдая, как за главой Щ.И.Т.а закрывается дверь. - Будем через пять минут. Наташа протягивает мужчине штаны и майку, медленно поднимаясь с кровати и обхватывая Клинта сзади. Она прижимается щекой к его твердой, мускулистой спине, медленно очерчивая пальцами шрам на животе от ножевого ранения, которое он получил в Чикаго. - Зачем мы понадобились Малковичу, как думаешь? - больше всего на свете, ей сейчас хочется забраться под одеяло и стать той женщиной, которую знает только Бартон. - Посмотрим, - пожимает плечами Клинт, впихивая ноги в кроссовки. - Будем надеяться, ничего серьезного. - Пойдем быстрее, - Наташа оставила поцелуй на шее мужчины и направилась к двери, снова превращаясь в неприступную, спокойную и циничную Наталью Романофф. В медицинском отсеке пахнет лекарствами и чем-то еще, что отчетливо напоминает Романовофф о Красной Комнате. Но эти воспоминания перебиваются открытым, дружелюбным лицом врача, который непротокольно является курирующим врачом Черной Вдовы уже почти десять лет. Малкович всегда дружелюбен и мягок, словно педиатр, к которому на прием приходят маленькие несмышленыши. При этом он исключительно талантлив и удивительно не болтлив. Ценное качество, особенно в её случае. - Что-то случилось? - Романова с беспокойством оглядывает комнату с установленным в центре аппаратом УЗИ. - Сначала мне нужно кое-что проверить, - врач суетливо кидает взгляд на хмурого Фьюри, стоящего посредине комнаты со скрещенными на груди руками. - Наташа, мне необходимо провести УЗИ. Ложись на кушетку, оголи живот и расслабься. Наташа хмуро смотрит в сторону Фьюри, который легким кивком дает свое согласие, одновременно выказывая нечто вроде поддержки. Бартон же напрягается, слишком не привыкший к такому странному поведению Малковича. Наташин организм устойчив к любым болезням, и кроме случаев ранений, полученных на тренировках или заданиях, она вообще не посещает медблок. Даже стандартные проверки она проходит только под личным контролем Фьюри, и на это есть свои причины. - Вы уверены в своих результатах, доктор? - голос директора междунароной организации Щ.И.Т. суров и тверд. - Да, в этом нет никаких сомнений, - Ричард Малкович возбужденно ходит по кабинету директора, изредка посматривая на папку, небрежно брошенную на столе. - Это удивительно! Сыворотка в её крови уникальна! - Она и сама уникальна, - чернокожий мужчина погружается в молчание, абстрагируясь от бурных высказываний доктора, содержащих слишком много научных терминов, значения которых он не понимает. - Она выживет? - Она потеряла много крови, и нам точно не известно, какими именно свойствами она наделена, - мужчина резко останавливается около стола, вперивая взгляд в таблицы и схемы, нарисованные на бумагах в папке. - Но мы сделаем все возможное. - Постарайтесь, - коротко кивает Фьюри, давая понять, что разговор окончен. - И, Ричард, это все абсолютно секретно. Только бумажные носители, никаких электронных копий. Завтра я пришлю тебе документы по проекту русских "Красная Комната". Поработай с ними. - Да, Ник, - Ричард улыбается, но уже взявшись за ручку двери оборачивается. - Ты оставишь её в живых? - Узнай о ней все, что удастся, - уходит от ответа директор и наблюдает за тем, как доктор после короткого кивка головой, закрывает за собой дверь. Фьюри долго смотрит в темное окно, а потом достает из сейфа пожелтевшую картонную папку с надписью на русском "Дело №20" и красным штампом "Совершенно секретно". На первой странице он находит фотографию девочки в балетной пачке, которой на вид не больше четырнадцати лет, с надписью на обороте "Наталья Романова, 1952 г.". - Вы готовы, Наташа? - Малкович капает жидкий гель на оголенный живот девушки и начинает водить по нему датчиком, внимательно вглядываясь в монитор. Бартон наблюдает от двери, не отводя взгляда от экрана. И то, что он видит, повергает его в шок. Он не знает, чего ему бояться - того, что он правильно понял увиденное или того, что ошибается. Напряжение в комнате нарастает с каждой секундой, и это видится в судорожных движениях Малковича, замершем в неподвижности Клинте, угрюмом молчании Фьюри. Наташа единственная, кому монитор не виден, но она видит лица трех мужчин, и выражения, застывшие на этих лицах, ей не нравятся. - Что там? - слишком громко для повисшей в комнате тишины спрашивает она. - Вы беременны, Наташа, - прочистив горло отвечает врач. - Восемь недель.