Secrets of Black Widow.

Я наблюдаю за тем, как сменяются эмоции на лице Черной Вдовы. Растерянность, непонимание, злость, страх. Но проходят доли секунд, и её лицо уже ничего не выражает. Взгляд зеленых глаз становится колючим, губы плотно смыкаются, руки, сжатые в кулаки расслабляются. Наталья Романова одна из лучших шпионок именно поэтому, она всегда держит под контролем свои эмоции. Я представляю, как тяжело ей делать это сейчас, но она справляется. Справляется, хотя наверняка ей хочется метаться по комнате, засыпать Малковича тонной вопросов, броситься в надежные, стальные объятья Клинта и разреветься у него на плече. Вместо этого, она лишь хмуро смотрит на врача, ожидая разъяснений. - Как это возможно? - голос Клинта дрожит от сдерживаемых эмоций, но он пока способен стоять не шелохнувшись, хотя наверняка мечтает припереть Малковича к стенке и выбить из него ответы на все раздирающие душу вопросы. Он один из моих лучших агентов. Первый, кто был отобран для инициативы "Мстители", чрезвычайно проницательный, спокойный, умеющий держать под контролем любую ситуацию. Прекрасный снайпер, ловкий и практически непобедимый боец с цирковым прошлым. И он отец ребенка. - Я не уверен, - Малкович растерянно переводит взгляд с Романовой на Бартона, не в силах выносить напряженние обоих агентов. - Нужно провести тесты, поэтому я взял образцы крови. Возможно, какие-то сбои в организме мисс Романофф, я не уверен. Но беременность настоящая, и никаких осложнений не видно. Наташа резко встает с кушетки, одергивает майку и выходит в коридор. Я понимаю, как сложно ей все это слышать. О том, что эксперименты Красной Комнаты и сыворотка, которая модифицировала её организм, сделали невозможным наступление беременности, она знала с самого начала. И мне по наивности казалось, что она давно смирилась с этим. Она и мирилась, до той миссии в Финляндии три года назад. Она и агент Бартон сопровождали ученого-генетика, который помогал одной из группировок в создании вакцины, которая делала их наемников неуязвимыми. Наташа благополучно доставила ученого в центр Щ.И.Т.а, а через две недели пришла с разработанной программой эксперимента. Я долго отговаривал её, но Романофф может быть чрезвычайно упрямой. Клинта от участия в этом отговаривать я не стал, лишь предупредил о том, что успех проекта не велик, а риск для самой Наташи достаточно высок. Но они стояли на своем, и я уступил, зачарованный возможными результатами эксперимента. Я разрешил искусственное оплодотворение, я дал шанс своим лучшим агентам завести ребенка. - Наташа, ты понимаешь, что это эксперимент? - директор Фьюри прожигал стоящую перед ним девушку пронзительным взглядом единственного глаза. - Успех или отрицательный результат - это в любом случае повлияет на тебя. - Я осведомлена о рисках, - Наташа стоит вытянувшись по стойке смирно и смотрит в стену перед собой. - Что об этом думает Клинт? - Фьюри цепляется за последний шанс отговорить шпионку, хотя и понимает, что эта битва проиграна. - Он согласен, - короткий ответ, не позволяющий усомниться в том, что два лучших агента Щ.И.Т.а сошли с ума. - Наташа, послушай меня, - директор склоняет голову и подходит вплотную к девушке. - Я подпишу разрешение на эксперимент, я поставлю на карту Ваше с ним будущее, но пойми, этим ты не вернешь долг ни ему, ни себе. Так долги не отдают. - Я не собираюсь отдавать долг, Николас, - Наташа смотрит прямо в глаза человека, который стал за последние 7 лет ей почти отцом, и в её глазах боль и бесконечное упрямство. - Я хочу попытаться. - Наташа, ты говоришь о ребенке, - Фьюри вздыхает и ставит размашистую подпись на лежащем на столе документе. - Отдай это Малковичу. Он знает порядок секретности. Романова берет в руки папку и выходит из кабинета. Спустя две недели директору Фьюри докладывают, что первая стадия эксперимента прошла удачно. Еще спустя 6 недель оба агента возвращаются на базу, чтобы в бесконечных тренировках забыть боль от неудавшегося эксперимента. Для членов врачебной бригады и ученых это был лишь очередной эксперимент, но для двух агентов это был шанс, единственный шанс стать родителями. И он закончился кровавыми простынями, слезами и печальным голосом Ричарда Малковича: "Был выкидыш, плод не выжил. Твой организм отверг его, Наташа". - Так постарайтесь все выяснить, - Клинт кидает слова резко, почти грубо. Я вижу боль в его глазах, словно отражение той боли, что он делит напополам с Наташей. И я не виню его за грубость, лишь молча наблюдаю за тем, как он уходит вслед за Романовой. - Каковы предварительные результаты анализов? - оставшись наедине с Малковичем, я возвращаюсь к разговору, который мы с ним начали сразу по моему возвращению на базу. - Вполне возможно дело в агенте Бартоне, - Малкович устало снимает очки и потирает глаза. - Когда они были на Филиппинах, они подверглись инфицированию. Это был экспериментальный образец вакцины, которую разрабатывали власти Соединенных Штатов. - Агент Бартон и агент Романофф подверглись заражению во время взрыва хранилища, - я прекрасно помню, чем завершилась эта миссия три месяца назад. - Романофф тогда три дня пролежала с температурой, а Бартона в сознание приводили пять дней. Но Вы уверили меня, что никаких последствий для них нет. - Возможно, мы поторопились с выводами, - Малкович снова вогружает на нос очки и открывает на компьютере какой-то файл. - Это результаты расшифровки ДНК агента Бартона до инфицирования и результаты сегодняшней пробы крови. Этих различий не было видно три месяца назад, но сейчас заметно изменение структуры ДНК. Ричард явно входит в раж и начинает сыпать замысловатыми терминами, поэтому я резко прерываю его: - Что это означает? Инфекция модифицировала его организм? - Незначительно, - кривится Малкович. - Именно поэтому мы не увидели изменений раньше. Встраивание вируса в структуру ДНК положительно повлиялонерацию клеток, мышечный тонус, выносливость организма. Я не могу сказать больше без детального анализа и серьезного оборудования. Скорее всего инфекция ослабила Наташин организм, но укрепила организм Клинта, что в совокупности и привело к зачатию. Иного объяснения у меня пока нет. - Постарайтесь узнать больше и дайте рекомендации как можно быстрее, - я ухожу из медкомнаты, размышляя над тем, какие сюрпризы иногда преподносит нам судьба. В те дни, когда Наташа и Клинт сражались за шанс завести ребенка, им это не удавалось. А сейчас, когда они поклялись больше не идти на сомнительные эксперименты, все получилось само собой. - Агент Бартон, Вы уверены, что готовы вернуться к работе? - голос агента Коулсона выражает сомнение и толику сочувствия. - Может, Вам стоит еще несколько дней пробыть вне базы? - Я готов вернуться к работе, - Бартон смотрит на своего куратора серыми проницательными глазами, не давая усомниться в своей решимости немедленно приступить к выполнению заданий. - Клинт, ты уверен, что Вы оба готовы вернуться к работе? - Коулсон присаживается на единственный диван в своем кабинете и протягивает сидящему рядом мужчине стакан с виски. - Прошло всего... - Я знаю сколько прошло времени, Фил, - Бартон залпом выпивает все содержимое стакана. - И каждый день я жалею, что снова позволил ей через это пройти. - Как она? - тихо интересуется Коулсон, встревоженный напряжением и горечью, скользящими в голосе подопечного. - Пытается делать вид, что уже успокоилась и пережила неудачный эксперимент номер два, - Клинт откидывается на спинку дивана и закрывает глаза. Мозг услужливо подкидывает картинки бьющейся в истерике Романовой, Малковича в окровавленных резиновых перчатках, экран монитора, подтверждающий, что беременность, которая продлилась всего 14 недель, была прервана. Клинт вспоминает, что светящиеся надеждой всего неделю назад, глаза Наташи сейчас пустые, колючие, наполненные болью и злостью на саму себя. - А ты? - Фил не пытается давить, зная, как тяжело даются бывшему беспризорнику разговоры по душам. - А я хочу вернуться к заданию. Селдвиг, конечно, не самая интересная компания, но Фьюри не хочет оставлять его без присмотра, - устало отвечает агент. - Наташе нужно время, чтобы перестать винить себя. И то, что я рядом, как живое напоминание о том, что она снова не смогла родить мне сына, не помогает. - Думаешь, твой отъезд поможет ей? - Коулсон наливает в стаканы еще виски, надеясь, что алкоголь окажет обезболивающее действие на истерзанную последними событиями душу Бартона. - Она сама отправляется в Москву через неделю, - Клинт с благодарностью принимает вторую порцию спиртного, даже не обращая внимание на вкус напитка. - Фьюри уже отдал распоряжение, сейчас она сидит в центре и изучает биографию какого-то генерала, связанного с торговлей оружия. Молчание в полутемном кабинете нарушается лишь жужжанием компьютера и кондиционера. Коулсон размышляет о том, верно ли сделал, когда пошел на поводу у Фьюри и разрешил такой странный, ассиметричный служебный роман. Казалось, Романофф и Бартон были совершенно разными людьми, еще более разными агентами. Но их тандем был настолько завораживающим, почти идеальным, смертельно опасным и потрясающе успешным. Казалось, они понимают друг друга без слов даже на расстоянии полета стрелы. Техники иногда шутили, что для этих агентов даже нет необходимости выделять линии и устройства связи, словно они могут читать мысли друг друга на расстоянии. Ни одной проваленной операции за все годы работы в Щ.И.Т.е. Идеальный послужной список, достигнутый 7 уровень допуска, членство в инициативе "Мстители". И созданная вопреки всем правилам и уставам семья. Странная, непонятная и болезненная любовь, санкционированная самим директором Фьюри. - Я разговаривал с врачами. Они говорят, что эксперимент можно будет повторить через полгода, - Коулсон прерывает затянувшееся молчание, смотря на опущенные плечи Бартона и его подрагивающие длинные пальцы рук. - Нет, - Клинт резко ставит стакан на стол, игнорируя выплеснувшуюся из него от удара о стол жидкость. - Больше никаких экспериментов. Я не смогу еще раз наблюдать за тем, как в её глазах гаснет надежда, как она просит у меня прощения, как она мечется в ночных кошмарах. Нет, больше никаких экспериментов. Я вообще жалею о том, что она узнала о Мередит и её поступке. - Это было частью твоей жизни, - возражает Коулсон. - Ты рассказал ей о Мередит, она рассказала тебе об Алексее и Розе. Это было частью Вашей программы доверия. - Но именно после того, как она узнала о том, что Мередит избавилась от моего ребенка, она стала вынашивать план этих экспериментов, - Клинт снова откинулся на спинку дивана и закрыл усталые от недосыпания глаза. - Она хочет родить мне сына, словно боится, что без этого я когда-то перстану её любить. Глупо, да? - Не так уж и глупо, - Фил спокойно ставит стакан на стол, раздумывая над тем, нужно ли присмотреть за Черной Вдовой, пока Соколиный Глаз будет на задании. - Вы оба сделали за свою жизнь много глупостей. Вы убивали, грабили, работали на плохих парней. Но Вашу любовь друг к другу вряд ли можно отнести в это число. Иначе, Вы оба уже были бы уволены или сидели за решеткой где-нибудь в Холодильнике. - Думаешь, мы достойны Холодильника? - почти с искреннем весельем спрашивает Бартон, приоткрывая один глаз. - О да, - с абсолютной серьезностью говорит Коулсон. - Разве Вас удержит обычная тюрьма? Или мне вспомнить Южную Корею? - Про те катакомбы даже Фьюри уже забыл, - с обидой в голосе говорит Бартон, снова отхлебывая коричневую жидкость из стакана. - Он дальновиден и на память не жалуется, - нравоучительно поясняет его куратор, вздыхая. - Когда-нибудь он Вам припомнит и Корею, и Будапешт, и все Ваши безумства вместе взятые. Мужчины снова погружаются в молчание. Один из них думает о том, как однажды спас молодого паренька от неминуемой смерти от рук группы зачистки Щ.И.Т.а. Тогда он не мог и подумать, что этот озлобленный на весь мир циркач вырастет в чрезвычайно полезного, умного и проницательного агента сверхсекретной организации. Другой думал о том, как однажды отказался закончить миссию, передав личное оружие в руки директора Фьюри, предоставив ему право последнего выстрела. Тогда он не мог и подумать, что спустя восемь лет он будет называть спасенную шпионку своей женой,ласково гладить по голове, пока она спит, и в самой категоричной форме пресекать её новые попытки родить ему ребенка.