Secrets of Black Widow.

Глава 19. Мысли, которые мелькали в моей голове все то время, что я добирался до Наташи, назвать цензурными было можно только с большой натяжкой. Благо хоть Коулсон и Хилл помогать мне в моем марш-броске по городу не решились, сойдясь во мнении, что засада около «автобуса» будет продуктивнее интуитивной попытки найти Гранта, Скай и Романофф, а поэтому выкинули меня из джета еще на подлете к городу. Одиночная пробежка по крышам и переулкам с единственным ориентиром – полицейскими сводками по происшествиям недалеко от небольших кафе и забегаловок – прошла быстро и гладко, а вот увиденное зрелище заставило выругаться вслух. На дороге уже лежал приходящий в себя Грант, а Наташа вела бой с чернокожим солдатом в причудливом костюме. И она проигрывала. Катастрофически проигрывала, явно не в состоянии совладать с сокрушительной силой модифицированного – и откуда их столько развелось в последнее время? – солдата. От очередного удара Наташа отклонилась только чудом, и злость, а может это был страх, заставила меня действовать. Стрела улетела в воздух незаметно для меня самого – тело действовало быстро и привычно. Сверхпрочный трос надежно закрепился, я шагнул с крыши в пустоту, и спустя несколько мгновений уже прижимал к себе Нат, словно почувствовавшую мое присутствие еще до того, как мои руки коснулись её, вытягивая из-под очередного удара, и крепко вцепившуюся в меня в давно привычном и от того еще более горьком жесте. Встреча с крышей получилась не совсем мягкой, но удар удалось полностью взять на себя, и только когда я встретился с сине-зелеными, чуть виноватыми, но от этого не менее дерзкими глазами Нат, я понял, как я испугался за неё. Пропало все желание ругаться, пропало даже желание выпороть её и наговорить глупостей о том, что она рискует не только собой, но и нашим ребенком. В её глазах было все. И понимание того, чем она рискует, и раскаяние, и уверенность в том, что поступить по-другому было невозможно. Но еще там был страх и огромная благодарность. Страх того, что задание, окажется смертельным не для неё – для этого она была слишком хорошим агентом, - а для нашего ребенка. Страх того, что она снова не справится и подведет не себя, не страну или мировую безопасность, а нас. И благодарность за то, что я снова оказался рядом, что снова в воздухе просвистела моя стрела, спасая, даря надежду, напоминая о том, что она никогда уже не будет одна. С трудом разжав руки, я заставил себя бегло осмотреть её, ища и, к счастью, не находя признаков травм. Она была в порядке, и вместе с облегчением во мне начинала разгораться злость. Практически ярость, подогреваемая осознанием того, что я мог не успеть, мог не найти её по тем хлебным крошкам, которые она разбросала специально для меня, мог просто опоздать, и тогда бы она проиграла очередному чуду биоинженерии, с которым невозможно справиться голыми руками. Словно почувствовав мое состояние, Нат отдернула руку, и я разозлился еще больше, но уже на самого себя. Самобичевание прервали полицейские сирены, верещащие на всю улицу. - Черт, Скай! – подбежав к краю крыши, я увидел лишь толпу зевак и полицейских, все еще пытающихся понять суть произошедшего. Ни Скай, ни Гранта с супер-солдатом уже не было. - Они пойдут к самолету, смысла преследовать их нет, - тоном Черной Вдовы проговорила Наташа, поднимаясь на ноги. – Коулсон там? - Он на подлете, - быстро складываю лук и помогаю жене устоять на дрожащих ногах. – С ним Хилл и детский сад. Как ты? - Все хорошо, - Нат не выглядит виноватой, но её дерганные движения выдают нервозность. Понимаю её, но не могу вести себя иначе, потому что злость, обуревающая меня, заставляет концентрироваться и не позволяет сорваться в панический страх. – Надо успеть к Филу, пока они с Хилл ничего не натворили. - Может, расскажешь поподробнее? – злость все же прорывается в сугубо профессиональный тон, и Нат вздрагивает, почти незаметно, но не для меня. Я чувствую её, её мысли, эмоции, жесты. Мне не нужно смотреть, чтобы видеть. И сейчас я точно знаю, что за моей спиной Наташа отводит взгляд, сжимает руки в кулаки и упрямо смыкает губы. Что ж, этого следовало ожидать, Черная Вдова всегда остается Черной Вдовой, и тут дело даже не во мне. – Уровень допуска? - Только директор, - безэмоционально отвечает Нат. - Извини. - Пошли, - резко поворачиваюсь в сторону выхода с крыши, скорее чувствуя, чем слыша, что Нат следует за мной, привычно прикрывая спину. Мы успеваем к самолету как раз в тот момент, когда Уорд уже выруливает на взлетно-посадочную высоту, а Хилл начинает переговоры. Пока Наташа напряженно вслушивается в слова Уорда, а Хилл тянет время, я получаю возможность перевести дух. «Автобус» со Скай на борту взлетает, привнося в напряженную атмосферу ожидания элемент недосказанности, но Нат, не стремящаяся отвечать на требовательный взгляд Хилл, выходит из самолета, и оседает прямо на асфальте, тяжело приваливаясь спиной к раскаленному шасси. - Надо найти какой-нибудь мотель, чтобы разместиться на ночь, - выводит меня из задумчивости Хилл, а потом резко переводит тему, - ваша ситуация многое осложняет, тебе так не кажется? Зубы непроизвольно стискиваются так, что подавляют грозящийся вырваться рык. Мария всегда была идеальным солдатом, умеющим испортить настроение, но сейчас её цинизм совсем не к месту. Он слишком созвучен с моими собственными мыслями, слишком отзывается опущенными плечами Нат, её наполненными страхом глазами и тем простым фактом, что, не смотря на падение Щ.И.Т.а задания, наши задания, уровни секретности и тайны Фьюри все еще существуют, не позволяя нам просто жить. - Заставь её отдохнуть и следовать инструкциям Малковича, - словно отдавая приказ, кидает Хилл, а затем вдруг неожиданно мягко улыбается и выпрыгивает из самолета. Усмешка касается губ и, поправив солнцезащитные очки, я выпрыгиваю вслед за ней, вдыхаю прогретый солнцем воздух полной грудью и иду к своей жене. Нат поднимает на меня глаза, протягивает руку и я помогаю ей встать, крепко прижимаю к своей груди, вселяя в неё уверенность и спокойствие. Да, я все еще злюсь, мне страшно и обидно, и даже хочется устроить банальные семейные разборки, но вместо этого я просто держу её в своих объятьях, незаметно касаюсь губами щеки и чувствительно точки на шее, вызывая её улыбку. Я все еще не могу понять, что же для неё важнее: мы и наш ребенок или очередное задание Щ.И.Т.а, но точно знаю, что самое важное для меня – сдержать обещание. Потому что тогда, в Будапеште, я вместо привычных клятв и давно приевшихся слов произнес только два слова, ставшие нашей молитвой, клятвой и судьбой. «Вместе. До конца».