Ранения

Утро. Холодное, тёмное и неприветливое. Студенческое, одним словом. Вставать во время него совсем не хочется, но куда деваться. Встреча такого утра в данном блоке общежития не меняется вот уже почти два года и делится на несколько этапов. Этап первый: из телефона Аомине звонко доносится песенка из «Дораэмона», под которую всё равно никто не просыпается сразу. Этап второй: Кагами закономерно первым приходит в сознание в явно плохом настроении и прекрасно понимает, что Аомине сейчас в полнейшем отрубе и будильник выключить даже не подумает. Этап третий: в задницу Дайки что-то с чувством впечатывается, поэтому он, прощаясь с Морфеем, летит целоваться с полом. Этап четвёртый: издав пару невнятных ругательств, Аомине амебоидно ползёт к источнику звука и ликвидирует оный, чтобы не получить ещё один смачный пинок по ягодицам. Мафия засыпает, а общажные студенты мысленно плачут и готовятся к новому учебному дню. Пока Дайки копошится в уборной, Тайга успевает умыться, надеть домашние майку и шорты, заправить постель, поставить чайник и сделать заготовку кофе. — Давай в темпе, туалетный утёнок, электричка ждать не будет! — Да-да, — зевая, Аомине выходит, берёт полотенце и со скоростью улитки в одних лишь трусах плетётся в ванную. — Как же бесят активисты по утрам… — Что ты там вякнул? На возмущение красноречиво отвечает громкий дверной хлопок, поэтому, прищурившись, Тайга кладёт нож и намазанный наполовину бутерброд с маслом на стол и решительно идёт следом. Через несколько секунд соседские студенты закатывают глаза с одной общей мыслью: «Ну, опя-ять они!», — потому что на голову Аомине обрушивается неслабый напор ледяной воды, а сразу после хохочущий Кагами пулей вылетает из ванной, подгоняемый выбросом адреналина, потоком громогласного мата и летящими в него полотенцами, мылом, зубной пастой, щётками и прочим стаффом, который разъярённый Дайки находит уже по пути преследования. — Козлина, — дожёвывая сэндвич и сюрпая кофе, Аомине хмуро тычет пальцем в Кагами, но уже явно без первоначальной обиды. — Сколько раз просил не делать так. — Зато сразу проснулся, — ухмыляется Тайга. — А то ещё час бы в прострации ходил и чистые носки себе искал. В ответ Аомине наклоняется над чашкой Кагами и трясёт мокрой головой. — Сволочь! — в идущего к раковине довольного Дайки летит кухонное полотенце. — Я тоже люблю тебя. На перроне прохладно, поэтому, почти залетая в электричку, Дайки плюхается рядом с Тайгой, нахохлившись, словно совёнок, разбуженный не вовремя, и прижимается к нему как можно плотнее. Кагами издаёт короткий смешок, потому что, хотя повторяется уже не в первый раз, данная ситуация до сих пор не теряет своей комичности. Достав плеер, Тайга пихает один наушник в ухо начинающего снова засыпать Дайки и тоже закрывает глаза. Под любимую музыку и пахнущую яблочным шампунем тяжесть на левом плече предстоящий день начинает окрашиваться в приятные оттенки. Будучи на разных факультетах, парни вынуждены расстаться уже на первом этаже университета. — Кошмар, можно я пойду и заберу документы? — поёжившись, Дайки щурится от солнечного света и тут же утыкается Тайге в плечо. — Спать хочу, подыхаю просто… — Нельзя, у тебя голова сегодня чистая. — Ха-ха, — саркастично бубнит Аомине. — Благодаря тебе она всегда чистая, козёл. — Не благодари, — усмехнувшись, Кагами ерошит Аомине по волосам. — Правда, кажется, теперь расчёсывание тоже на мне, ты не знаком с этим понятием, как я вижу. — Заткнись. — Ну всё, вали, или хочешь, чтобы весь универ думал, что мы спим вместе? — Мы и так спим вместе, если ты не заметил. — Поверь мне, твою тушу под боком трудно не заметить. Всё, исчезни, у меня сейчас пара у Камиджо. — У «Демона»? — Да-да… — Эгей! Какие люди с утра! Кагами, как ты терпишь его вообще? — У Кагами-куна ангельское терпение. — И стальные поджопники, как я наслышан, ахах. — Заткнитесь все! Поприветствовав Кагами, хмурого зевающего Аомине подхватывают одногруппники и тащат на пару. — За утренний садизм с тебя ужин, мудак! — успевает крикнуть Дайки, на что Тайга отвечает ему ухмылочкой и средним пальцем. После занятий они встречаются у центрального университетского фонтана. Подкравшись сзади, Дайки с возродившейся к вечеру экспрессией шлёпает Тайгу по заднице. Попытки отомстить сразу успеха не имеют, поэтому, якобы сдавшись, Кагами просто закидывает руку на крепкое плечо и сначала идёт рядом, усыпляя чужую бдительность. Но уже через пару минут Аомине оказывается вынужден катать Тайгу у себя на спине, подхватив его под коленками. — Вперёд, мой жеребец! А то если опоздаем, овса хрен получишь. — Ой, вот доболтаешься сейчас, потом увидим, кто кому овса даст, — злорадно ухмыляется Дайки. И не без оснований: если с утра сонное беспозвоночное напоминает он, то к вечеру их с Тайгой положение меняется на диаметрально противоположное. По этой же причине, теперь именно Кагами в электричке устало прижимается к Аомине, из чьего плеера льётся музыка для них двоих. Листая ленту новостей в соцсети, Дайки иногда поглядывает, чтобы тёмно-рыжая голова не сползала с его плеча. Добравшись до своей комнатки, парни в едином порыве падают на раскладной диван, переводя дух. И даже Аомине, несмотря на свою сущность полуночника, чувствует лёгкую усталость. — Как сегодня с «Демоном»? — решает он нарушить молчание. — Ну… Нормас. Мел сегодня летел не в меня, потому что он просто не успел меня спросить. Дайки тихо ржёт и переворачивается на бок, лицом к Тайге. Тот лежит, закрыв глаза, и открывает их лишь, когда чувствует прикосновение холодных пальцев к своим губам. До выключателя парни не дошли, поэтому в комнате темно, и взгляд Аомине понять сложно. Но дыхание Кагами всё равно сбивается, а тело замирает, когда тот наклоняется и целует его. — Ну, как? — спустя пару минут шепчет с ухмылкой Дайки, медленно покусывая чужие губы. — Размяк, засранец? Тайга же думает, что это самый идиотский вопрос на свете, потому что данный факт налицо. Потому что он не может найти в себе силы даже просто произнести что-то вслух, не говоря уже о чём-то большем. — Встава-ай. Ты мне торчишь ужин, а ночью из нас двоих я — беспощадная сволочь. Смеясь и злорадствуя, Аомине поднимается и включает свет под повисшие в воздухе молчаливые ругательства щурящегося Кагами. Что ж, надо вставать. Ведь это — прекрасный стимул снова сполна отомстить ему завтра с утра.