История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

— Чертовски холодно, — довольно тихо проговорил Ичиго, стуча зубами и крепче кутаясь в шерстяной шарф, который ему выделила Смерть. По рассказам девушки можно было сделать вывод, что вещь когда-то принадлежала Мугетсу. Шарф оказался достаточно крепким, поскольку выдержал несколько тысяч лет, что было невероятно. Парадокс положения Куросаки высказывался в нескольких странностях. Во-первых, несмотря на то, что это был Ад, здесь были места, где температура постоянно находилась ниже нуля. В одно из таких измерений и попал парень и демонесса. Волею беспорядочного выбора временного шинигами занесло на верхушку самой высокой и большой адской горы — «Клык». Несмотря на то, что атмосфера Генсея и Джигоку должна была различаться, наверху лежали сверкающие пласты огромного снега. Поскольку солнце в Преисподней не предусматривалось, снежные кристаллики не играли всеми цветами радуги. Они имели удивительные красные цвета, варьирующие от ализаринового[1] до цвета фуксии. Во-вторых, несмотря на то, что он сам мёрз катастрофически, Смерть не ощущала никакого дискомфорта, стоя на холодном сугробе босиком. Да и одета она была не по погоде: лёгкое чёрное облегающее платье с рваными краями из материала чем-то напоминающее шёлк. В то время как сам и. о. шинигами переминался с ноги на ногу и плотнее кутался в шарф, стараясь сохранить жалкие остатки тепла, которые вместе с дыханием вырывались изо рта в виде пара, она стояла, не замечая маленьких неудобств. От такой разницы температур выдыхаемый пар моментально охлаждался и инеем ложился на ресницы, волосы и брови. Моргать из-за тяжести образовавшейся изморози было тяжело и больно, но будущий Эмма Дай-О не обращал внимания, уверенным шагом туриста, следующим за опытным полярником-экскурсоводом, уныло шёл вслед за Старшим Жнецом. Путь предстоял долгий, особенно по человеческим меркам. Но развлекаться разговорами, даже с Альтер Эго внутри собственной черепушки, не хотелось. Не потому ли, что от окружающего пейзажа дух захватывало? С вершины «Клыка» отлично была видна пустыня Ичимару, в которой хозяин отсутствовал, проводя время в приятной компании демонов в «Каменной Чаше», попивая ароматный чай. Тёплый, чёрт, чай! Вайзард поёжился, ступая за Смертью чуть ли не след в след. Хичиго из внутреннего мира тихонько бурчал, создавая иллюзию белого шума. От которого, несмотря на ругательства, становилось уютно, почти по-домашнему. — Ичиго-сан? — неуверенно позвала Старший Жнец. Она минут десять стояла на месте, пытаясь привлечь внимание проводника душ. От звука голоса демонессы Куросаки, находящийся в некой прострации, блаженно улыбнулся и прикрыл искрящиеся золотом глаза ресницами, покрытыми белыми завитками инея. Она неторопливо, крадучись, на цыпочках, приблизилась и осторожно потрясла застывшего юношу за плечо. Глядя на то, как сверкающие золотистые завихрения глаз медленно расплываются в янтарно-карем цвете радужки, она на всякий случай ещё раз спросила: — Ичиго? — Да, прости, — извинился парень, стряхивая льдистую корочку с шарфа. — Задумался. Здесь очень красиво. Очень необычно для Джигоку. — Тебе привычнее видеть извергающиеся вулканы, многокилометровые пустыни, темницы и рвы? — спросила Смерть, продолжая путь. На этот раз она не шла впереди, опасаясь состояния «спячки» будущего господина. — Привычнее, — согласился он, вглядываясь в разноцветные глаза демонессы. Взгляд погрустнел от этого слова, но временный шинигами поспешил исправить ситуацию: — Но я же не сказал, что мне это нравится, — он ласково улыбнулся, разгоняя мимолётную тоску. После чего будущий Эмма неожиданно расплылся в совершенно детской улыбке, радостной и светлой. В такой, что лицевые мышцы заболели с непривычки. — А ты назвала меня по имени без «-сан»! Я слышал собственными ушами! — в доказательство и. о. шинигами даже оттопырил пальцами уши, чтобы усилить впечатление того, что он действительно слышал. — А говорила, что неудобно меня так звать, — надулся он в конце пантомимы. — Так и есть, — растерянно подтвердила хозяйка «Каменной Чаши», с недоумением глядя на то, как бог смерти вертится вокруг, с детской непосредственностью высказывая то, что думает. — На автомате получилось. Ой? Последнее Смерть воскликнула с вопросительной интонацией, будто не решаясь признать, что Куросаки застал врасплох. Ичиго неожиданно остановился и резко обернулся, притягивая девушку ближе. После чего, проведя несложные манипуляции, с превеликой осторожностью усадил демонессу на спину, обхватывая руками стройные ноги, которыми она обвила пояс. Тонкие пальцы ухватились за плечи парня, слегка приобнимая. — Держись крепче, — хмыкнул он. — С моим шунпо доберёмся быстрее! И не открывай глаза! Чёрной смазанной тенью мелькал Куросаки на поворотах и на тех местах, где приходилось перепрыгивать через препятствия в виде камней и больших сугробов. Бежать по твёрдой корке снега, не один век пролежавшей нетронутой, было просто. Как и поскользнуться, но он умело держал равновесие. Старший Жнец, следуя короткой инструкции юноши, покрепче зажмурилась, уткнувшись лицом в отросшие волосы на затылке. Она не знала того, что размеренное горячее дыхание заставляло преемника Мугетсу бежать быстрее, догоняя скорость света. Это было чертовски приятно! До того приятно, что по спине, к которой доверчиво прижималась Смерть, табунами маршировали мурашки, а тонкие бесцветные волоски на шее и руках поднимались вверх. — Напомни-ка, — нарушил тишину Ичиго, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но получилось нервно и хрипло, — на кого мне предстоит «охотиться»? — Это измерение носит название «Холодный Язык». Это немноголюдное и довольно опасное место, которое является одной из тех немногих частей Джигоку, где демоны и Эммы могут запечатывать опасные предметы с абсолютной уверенностью, что их не найдут. А если и найдут, то пройдёт немало времени и об этом наверняка позабудут, — откликнулась Смерть, больше щекоча затылок парня дыханием. — В своё время Мугетсу-сама прятал здесь от моего несносного брата Судьбы один опасный меч. — И как? Успешно? — полюбопытствовал Вайзард. — Ты же наверняка знаешь поговорку «От судьбы не уйдёшь»? — он буквально почувствовал, как девушка усмехнулась. — Судьба в своё время собрал вокруг себя демонов, которые разделяли его мнения и суждения. Хозяин, точнее, хозяйка «Холодного Языка» была приверженцем его идей. Поэтому почти беспрекословно подчинялась ему. — А что теперь с этой организацией? — смутное ощущение захлестнуло временного шинигами. Неясное подозрение и тревога. — Она была распущена, как только Мугетсу-сама «ушёл» из Джигоку. Что это? — А? Он посмотрел вперёд и понял, что вызвало неясное беспокойство. Прямо посреди небольшого спуска с горы валялось чьё-то бездвижное тело. Судя по размером, женское. Приблизившись, он смог рассмотреть пышное алое платье, разметавшееся по снегу и скрывающее довольно хрупкую фигурку незнакомки. Длинные смольные волосы, ранее аккуратно собранные под алой лентой, теперь выбились из привычной причёски и скрывали округлое личико девушки и пухлые губы. Глаза яркого сапфирового цвета были широко распахнуты, сетчатка хранила образ напавшего, а также страх вперемешку с непониманием: за что? Но взгляд был не таким ярким, как при жизни: цвет радужки потускнел, там появились серые прожилки. Смуглая кожа резко побледнела, сквозь проглядывались фиолетовые сеточки вен. Губы сильно посинели и покрылись тонким слоем инея. — Кто это? — негромко спросил и. о. шинигами, у которого всё внутри скрутилось в тугую пружину: он не мог простить того, кто напал на такую беззащитную девушку, почти девочку. — Это демонесса четвёртой ступени, хозяйка этого измерения — Раздор, — в тон ответила Смерть, склоняясь над соратницей и прикладывая пальчик ко лбу. — Она жива, — вынесла вердикт Старший Жнец, стараясь подбирать более точные слова, чтобы описать состояние Раздора, — почти. В Генсее есть термин, обозначающий подобное состояние, — кома, кажется. Это своего рода магическая кома. Она заперта в собственном разуме, в своём подсознании. В самой страшной её части, где вечно будут сбываться её худшие кошмары, все её самые страшные фантазии. — Как вытащить её оттуда? — рыкнул временный шинигами, осторожно перекладывая голову девушки на колени. — Должен быть способ! — он обернулся и моляще добавил: — Пожалуйста. Я чувствую, что ей нужно помочь. Что я могу ей помочь! — Ты можешь попытаться нащупать её сознание и мягко направить его к выходу, ведя за собой, — Смерть вздохнула и отвела глаза. — Я не уверена, что может получиться. — Я попробую, — уверенно сказал проводник душ. Хичиго из внутреннего мира напомнил язвительным комментарием: «Хоть бы грамм тебе той уверенности, что прозвучала в голосе, наскребётся на действия?» Вопрос остался висеть в воздухе без ответа. На удивление, в состояние транса и гармонии с окружающим миром он вошёл поразительно легко. Ичиго ощущал каждого демона в Аду, каждого грешника, каждую Волю Ада. И в то же время он чувствовал рядом, как сознание Раздора тонет в собственных страхах, посылаемых подсознанием. Юноша протянул руку навстречу и крикнул: «Я здесь! Давай, тянись ко мне!» Спустя секунду он вернулся к привычным ощущениям. И первое, что будущий Эмма почувствовал, что крепко сжимает в объятиях очнувшуюся демонессу. Девушка с трудом моргнула, глаза ярко засверкали, когда она осознала, кто держит её в кольце рук. — Жалкий червяк! — взвилась хозяйка измерения, отталкивая недоумевающего юношу. Она резко встала, незаметно пиная коленом в добавку. — Ты ещё что за смерд? «Всё-таки, твоя классификация ещё ни разу не подвела тебя», — заржал Широсаки. — Я Куросаки Ичиго, —ответил Куросаки, потирая ушибленные рёбра. — Можно было и повежливее, — буркнул он, вставая и отряхивая хакама от налипшего снега. — Я ей жизнь спасаю, а мне за это дают под дых. «Девушки, — протянул Пустой. — Существа, посылающие логику на разнообразные весёлые иероглифы, и те, кто потом удивляются её отсутствию». — Смерть? — удивилась демонесса, игнорируя недовольное ворчание и. о. шинигами. — Этот человек с тобой, что ли? Зачем ты припёрла его в Джигоку? — Я сам пришёл, вообще-то! — попытка всё объяснить с треском провалилась: Раздор не глянула на временного шинигами, будто он пустое место. «Как говорится, — снова возник «в эфире» неугомонный «минус», — а поезд ехал, колёса тёрлись; вы не ждали, а мы припёрлись!» — Новый Эмма Дай-О? — переспросила она у Старшего Жнеца, которая смогла успешно прояснить ситуацию. — Этот сопляк? Что-то такое смутно припоминаю. Может это просто был сон? Возмутиться Ичиго не успел. «Возмутилась», если так можно было выразиться, хозяйка «Каменной Чаши»: — Но, тем не менее, он спас тебя от вечного забвения, которое намного хуже уничтожения сущности. Ты могла бы проявить немного уважения и благодарности, — она холодно излагала мысли, буквально понижая температуру вокруг на пару градусов. — Благодарность? — прищурилась Раздор. — Ладно, — неожиданно легко согласилась она. — Я признаю Куросаки Ичиго новым Эммой Дай-О. А теперь выметайтесь отсюда! — Она всегда такая резкая? — спросил Куросаки, спускаясь с «Клыка» вниз вместе с демонессой на спине. — Как это говорится по-человечески — социопат? — ответила вопросом на вопрос Смерть, прижимаясь щекой к шарфу, в несколько кругов обмотанному вокруг шеи парня. «И всё-таки, — подумал и. о. шинигами, озабоченно хмуря брови, — что-то здесь не так. Что-то не так». «Задницей чувствую», — подтвердил Альтер Эго, вальяжно разлёгшись на тёмно-синих стёклах небоскрёбов внутреннего мира. Звёзды сегодня на небесах имели холодный голубой отблеск.