История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

Пробуждение было забито-привычным, то бишь мучительным, болезненным и неприятным до того отвратительного ощущения лёгкой тошноты, когда на то особых причин вроде нет, но голова странно кружится, а цвет кожи на лице начинает бледнеть, приобретая некрасивый тошнотворно-зеленоватый оттенок. Вот только если бы Ичиго видел себя со стороны, то он победно усмехнулся бы достижению: выглядел он бодрячком, исключая синевато-серые круги под глазами и отрешённый взгляд потускневших карих глаз. Исключительные золотистые искорки в радужках, которые придавали особый шарм и хитринку, поблекли. Так бывало почти всегда, когда накатывала сильная истощённость от потери духовной силы и моральная раздавленность от осознания того, что ещё бы чуть-чуть и не было бы больше недоразумения, которого зовут «Куросаки Ичиго». Хоть это и бывало крайне редко, но бывало, особенно после сражений с сильными противниками. Как, например, Старший Жнец. О да, она оказалась той ещё штучкой, задавшей невероятно эффектную трёпку! Вот только Куросаки победил. Снова. «Доброе утро, принцесса, — на периферии сознания задребезжал до боли знакомый металлический голос Пустого, который постепенно приближался, если можно было так выразиться, умело пародируя будильник или набирающую обороты вибрацию. — А у нас был научно-познавательный консилиум по поводу того, как ты эпически грохнулся в обморок, так и не узнав, победил ты или нет! Ты совсем с катушек слетел, Король?» «Так вы на это за меня дуетесь за то, что не знаете, кто выиграл? — удивлённо спросил временный шинигами, с трудом приподнимаясь с шикарной кровати, на которой он валялся с момента, как отключился. И тому, кто это сделал, он был готов послать цветы и бутылку дорогого шампанского. Если в Джигоку имелись такие обыденно-человеческие предметы. Нужно было спросить у Разрушения или Лести. У них были самые подозрительные в этом вопросе лица. — Заключите пари, если так интересно. Мне-то мозг зачем выносить?» «Нельзя вынести то, чего нет», — показательно недовольно фыркнул Хичиго, но по тому, что мстительный словно Отелло Пустой не выцарапывал на стёклах пестрящие оригинальностью и витиеватыми разнообразными оборотами проклятия, чтобы мелко напакостить душераздирающим скрипом, который бы сопровождал действия, Вайзард понял, что на сегодня милостиво прощён. Ичиго привычно променяли на более достойное развлечение. Сам проводник душ был стабильным «мальчиком для издевательств и подколов», но забитым и старым, как мир. Порой это надоедало. Хотелось экстрима и необычных ощущений. Во внутреннем мире повисла приятная умиротворяющая тишина, который никогда там не бывало, чего уж врать. Ни Тенса Зангетсу, ни Широсаки спать было не нужно, поэтому они не умолкали почти ни на секунду, исключая моменты спаррингов и моменты, когда одному побыть просто хотелось. Поначалу Куросаки впал в депрессию из-за продолжительной бессонницы, когда ранее враждебно настроенный Хичиго пилил многострадальную головушку неизменным «я могу захватить твоё тело в любой момент», «какой же ты слабак», «даже тот очкарик-квинси кажется мне сильнее» и так далее. И лишь Зангетсу, старина Зангетсу со всепонимающим и всепрощающим выражением на лице венчал шпиль флагштока, временами разделяя желание придушить третью составляющую весёлого «зоопарка», и уютно молчал, тем самым поддерживая хрупкое душевное равновесие. Широсаки, несмотря на крайне сволочной характер, меру всему знал. Поэтому даже пел старшекласснику колыбельные, но как пел! Скрипел, не хуже ржавых пружин в матрасе, выводя одному ведомую руладу, искренне полагая, что «это уж точно должно помочь этому рыжему дебилу». И искренне обижался, завидев сгущающиеся над головой тучи, шипя (но тихо, чтобы временный шинигами, не дай Ками-сама, услышал нотки еле заметного волнения через эпичные маты) про «Королей, которые ничего в искусстве не понимают». А занпакто на это лишь ещё больше хмурился и неодобрительно кутался в рваный плащ, прячась от пронизывающего ветра и накрапывающего мелкого дождика. Но это в прошлом. Ведь с тех времён прошёл почти год, а с предательства Готтей-13 — четыре месяца. То есть он в гостях у Ада примерно столько же. — Очнулся, — спокойно констатировал знакомый женский голос, заставив медленно повернуть голову, чтобы увидеть, что над ним склонилась Страх. Чёрно-зелёные волосы были заплетены в два смешных хвостика, неуловимо омолаживая личико и придавая ему детское выражение, что в сочетании с серьёзным взглядом выглядело чудаковато и самую малость страшно. — Пей, — короткий приказ, сопровождающийся протягиванием стакана воды. Демонесса как будто почувствовала, что и. о. шинигами просто жизненно необходимо промочить горло, чтобы нормально говорить. С трудом поднявшись и обнаружив, что он до пояса раздет и до горла забинтован, Вайзард выпил воду, с облегчением ощущая, как спасительная влага скользнула по горлу, уничтожая томительно-раздражающее чувство жажды. — Ты пролежал здесь пять дней, — продолжила она, без труда угадывая дальнейшие вопросы. — Мы в измерении Старения, в одной из гостевых комнат. Тебя и Смерть перенесли сюда почти сразу же, как ваш бой закончился, — пояснила демонесса, попутно разматывая бинты на будущем Эмме Дай-О, чтобы сменить их. — Она очнулась два дня назад — и с тех пор её никто не видел. Впрочем, как и Время с Судьбой. Думаю, — пожав плечами, Страх философски продолжила, проверяя состояние швов на особенно глубоких ранах, которые пришлось аккуратно зашивать, — у них там особые тёрки друг с другом. «Король, тебе тоже этот междусобойчик кажется крайне подозрительным и опасным?» — поинтересовался Хичиго, напяливая на банкай рогатую маску Пустого, чтобы посмотреть, как Тенса будет выглядеть. Формы лица, естественно, различались: более тонкому по натуре занпакто было неудобно в большой маске. — Так кто победил? — хрипло спросил преемник Мугетсу уходящую демонессу. Та замерла в проёме двери с ворохом использованных бинтов, будто бы раздумывая над вопросом, после чего обернулась и, одарив временного шинигами довольной улыбкой, изворотливо спросила: — А как ты думаешь? Створки двойной резной двери тихо хлопнули, оставив Ичиго размышлять, что произошло. Но ответ на глупый вопрос пришёл сразу: если он смог одолеть Старшего Жнеца, то она, как и все остальные демоны, теперь неразрывно связаны с татуировкой Короля Ада. Еле заметная за остальными пышущими силой «канатами», тянущимися от других связанных клятвой обитателей Преисподней, обнаружилась тоненькая ниточка-паутинка с приятной духовной энергией, спокойно текущей по хрупкому каналу связи. «Да! — раздался в голове победный клич мелкой копии Зангетсу, скинувшей маску Пустого. — Я же говорил, что он выиграл и без твоей помощи! — занпакто был просто неприлично для образа заносчивого засранца доволен, отвешивая Хичиго двадцать законных пинков, на которые они и поспорили. — Молодец, Ичиго! Хоть раз меня порадовал! Шесть! Семь! — и так далее в том же духе. — А теперь плохие новости», — мрачным тоном заявил он спустя полчаса, когда страсти утихли. «По моим подсчётам, — важно добавил Широсаки, предпочитая стоять: зад от немилосердных пинков болел, а на ранее чистых хакама отчётливо отпечатался серый след сапожка примерно тридцать восьмого размера, — ты не сможешь призвать маску, пока на тебе Кингетсу, это раз. Во-вторых, этот ограничитель, по-моему, будет действовать всегда, даже после твоего становления Правителем Джигоку. То есть, для особо тупых, они не могут сочетаться». «Жаль, мне бы в форме Кингетсу пригодилось Серо и Сонидо, — мечтательно зажмурившись, печально высказался Куросаки, откидываясь на невероятно мягкую постель под серебристо-зелёным пологом, в тон остальной комнате, выдержанной в той же цветовой гамме. Зелёный цвет был одним из тех нейтральных цветов, с которыми не было дурных ассоциаций, типа «розовый — сакура — Сэнбонсакура — Бьякуя — тупой Ренжи». А если вернуться к мечтам проводника душ о двух известных техниках арранкаров и некоторых сильных Пустых, то можно было легко проследить за цепочкой мыслей, в которых он уже начал продумывать стратегию предстоящего боя со Временем. И катастрофически нужно было ненаглядное Серо в сочетании с Кингетсу. — А как насчёт Берсеркера?» — встрепенулся временный шинигами, вставая с нагретого местечка: жажда деятельности кипела в пятой точке, поэтому он, привычно игнорируя лёгкое жжение в ранах, стал одеваться. «Забудь как сон, — фыркнул Пустой, нагло показывая высунутый синий язык. Вайзарду подумалось, что для полной картины не хватает раздвоенного кончика, как у змеи. И чтобы яд капал с выпирающих белых клыков. — Как и про мгновенную регенерацию. Так что тебе придётся вспоминать, как ты жил до того, как впервые маску призвал. Лечить я тебя не смогу, когда на тебе золотая броня, — он развёл руки в стороны, показывая всю степень сожаления, хотя хитрые глазёнки так и сверкали, издеваясь. — Да это просто отпуск!» Карта Джигоку нашлась быстро, как и чёрная катана-занпакто, поэтому и. о. шинигами слушал монолог, выходя из комнаты. Архитектор Ада (то есть Люцифер) любил прямоту и простоту, поэтому над планом детища не заморачивался, за что будущий Эмма Дай-О был безгранично благодарен предшественнику. Ещё одного такого лабиринта, как Сейретей, он бы не выдержал. Юноша искренне понимал и разделял мнение Кенпачи, который никак не мог привыкнуть к бессистемному нагромождению улочек, бараков, переулков и тупиков, которые Зараки обычно сметал грудью, как ненужные преграды на пути к поиску развлечений. Но он так и не понял, как Люцифер смог построить Джигоку, но позволил запечатать себя людям, да и к тому же являясь существом «хаоса и всеобщего разрушения». Что-то тут не клеилось, но думать сейчас было банально лень. Коридор, ведущий, без сомнения, в главный зал «Звёздного Шара», в бескрайнюю библиотеку, был прямым донельзя и освещённый парафиновыми свечами, чьи огоньки причудливо изгибались при каждом движении воздуха, которые создавал гость, когда проходил мимо. Но он предпочитал не обращать внимания на незначительные мелочи. Важно было найти Старение и узнать, где можно добыть информацию о следующем сопернике. Не хотелось наступать на грабли неведения, как в боях с Чумой и Смертью. Тогда отсутствие сведений сыграло немаловажную роль, оставив Ичиго на волю случая и удачи, как он привык делать постоянно. Круто повезло, что у Старшего Жнеца был включён «щадящий режим» и что она сразу не врубила рессурексион на полную мощность. Таких оплошностей больше быть не должно! Преемнику Мугетсу после всех измывательств демонов и предательства шинигами жизнь была дорога, как никогда раньше. Тем более теперь, когда до цели оставалось только две личности: персона грата и персона нон грата. А поскольку капитулировать было не в стиле Ичиго, срочно была нужна аудиенция у кого-нибудь старого и мудрого. Оригинал бывшего Императора Лас Ночес подходил по всем статьям. — Как я рад, что ты всё-таки заглянул ко мне! — на морщинистом лице демона расползлась добрая улыбка, когда Куросаки нашёл демона в одном из кресел в зале чтения и приветственно пожал руку. Стёклышки в новом пенсне лукаво блеснули, когда он добавил: — Жаль только, что при таких неблагоприятных обстоятельствах. Однако ты довольно быстро очнулся после крупномасштабного геноцида твоих органов и такой потери крови, — Старение удивлённо покачал головой. — Я предполагал, что ты ещё недели две проваляешься в беспамятстве, а ты вот теперь стоишь передо мной — почти бодрячком! Не расскажешь старику, отчего ты такой везучий? Мысленно прикинув, что сказать, и согласовавшись с Тенса Зангетсу, недовольно поведавшему, что «мне опять пришлось спасать тебя», временный шинигами ответил: — У меня хорошие отношения с занпакто, только и всего. — Мне казалось, что у тебя духовный меч атакующего типа, никак не лечащего, — хозяин измерения нахмурился, пытаясь сопоставить способности и. о. шинигами. — Это так, — согласно кивнул парень, присаживаясь в кресло напротив. — Но вот только некоторые свои способности я модифицировал в защитные навыки, сам того не заметив. Вы же уже догадались, на каком принципе построен мой банкай? — и после ёмкого и правильного описания продолжил: — Уплотнение реатсу — вообще принцип работы всех моих техник, что порой весьма удобно. Так вот, если правильно использовать сконцентрированную реатсу, то можно на время ускорить процесс деления клеток или остановить кровотечение. — А ты и вправду очень изобретателен, — похвалил демон. — И что же ты будешь делать сейчас, пока действует негласный мораторий? — Тут я уверен в одном точно, — проводник душ победно усмехнулся, отвечая в том же духе, — пролонгации не будет. Мне нужно узнать, как сражается Время. — А, ни секунды бездействия и промедления? Понимаю, — старик одобрительно кивнул, откинувшись на обитую бархатом удобную спинку кресла. — Но помочь в этом не смогу. Так, по крайней мере, как ты надеялся, — туманные фразы наводили на вполне конкретный, но попахивающий откровенным философским бредом вопрос: не в родстве ли с Зангетсу находится Старение? Но приятным отличием того от шикая стало то, что он пояснил: — Время — самый скрытный из всех демонов, самый загадочный, хотя он, фактически, с исчезновения Мугетсу-сама является лицом Джигоку и всегда на виду. Он не сражается просто потому, что в силах справиться с врагом и без физических усилий. Поэтому Люцифер-сама ему одному из шести старейших демонов дал привилегию в испытании нового Эммы Дай-О. А заключается она в том, что Время может не совсем сражаться с кандидатом. — И что это значит? — Вайзард вконец запутался: Старение решил окончательно добить непонимающего преемника Мугетсу «понятными» объяснениями. — Я больше не могу ничего тебе сказать, — хозяин измерения встал и, почтительно поклонившись будущему Эмме Дай-О, добавил, глядя за спину: — Тебя уже ждут.