История Джигоку: Новый Эмма Дай-О

Когда Ичиго в очередной раз очнулся на кровати в измерении Старения, в той самой комнате, где очутился после сражения со Смертью, то сначала не поверил ощущениям. А дело было в том, что чувствовал он себя прекрасно и пока не находил веских причин для такого. Где-то здесь скрывался подвох. На теле не чувствовалось ни единой повязки, мало того — банкай полностью восстановился. Это наводило на определённые и далёкие от радужных размышления об очередной подлянке мысли. Но понять, из-за кого или из-за чего, не представлялось возможным. Но Куросаки дал слово непременно всё разузнать, а сейчас можно было сполна насладиться ощущением непередаваемой эйфории. Он смог победить Судьбу. К тому же, во внутреннем мире царили спокойствие, уравновешенность, благоденствие и тишина. А всё по одной простой причине, от которой временному шинигами хотелось станцевать нечто зажигательное, чтобы все знали про великолепное настроение. Дело в том, что после применения Берсеркера и разрушения маски, Хичиго не появлялся на глаза довольно продолжительное время. Почему всё происходило именно так, он не знал, и узнавать об этом казусе в конкретно эту минуту абсолютно не хотелось. Зачем разрушать сладкое неведенье? К тому же Тенса Зангетсу тоже хранил молчание. Блаженство. Деликатно постучавшись в дверь, в комнату вошла Чума со свертком в руках. Выглядела она шикарно: длинные волосы крупными вьющимися локонами частично спускались на плечи, а остальные были закреплены в витиеватую причёску, дорогие и старинные украшения красовались в ушах и на тонкой бледной шейке, на теле — ярко-алое платье без лямок, со сложной шнуровкой спереди и откровенным вырезом до середины бедра, открывающий вид на чёрные чулки с подвязками. Так что ожидаемым дополнением стали чёрные лаковые шпильки, будто демонесса поставила задачу соблазнить и. о. шинигами. Но даже если это было и так, то план прогорел на начальном этапе: он без промедлений встал с постели, оставив на зелёном покрывале пару хаотичных складок, настороженно замерев на месте и не сводя взгляда с гостьи. Та положила загадочный прямоугольный свёрток на край кровати, которую так скоротечно покинул проводник душ и, полюбовавшись очаровательным и стервозным внешним видом в зеркале, установленным около стола, соизволила обратить внимание на него: — Готов? — К чему? — глупо спросил он, недоверчиво приближаясь к девушке. Она раздражённо фыркнула, но, заметив, с каким удивлением смотрит собеседник, искренне непонимающий, что происходит, решила пояснить, откинув мешающие пряди в сторону: — К коронации, конечно. Ты победил одного привлекательного упрямца, — Чума подмигнула, будто Вайзард мог понять и разделить её восторг, — так что осталось вручить тебе символы власти и официально признать Царём Джигоку. Самые опасные дни прошли, — по пухлым губам, ярко подчёркнутым красным цветом, скользнула довольная улыбка: парень, стоящий напротив, ошарашенно смотрел на неё, будто до конца не верил в сказанное. — По твоим глазам я догадываюсь, что тебя никто не предупредил, уповая на то, что ты сам всё поймёшь, — будущий Эмма Дай-О гневно запыхтел, но ответную колкость сумел придержать, чтобы не обидеть Чуму. А то мало ли, что она может подстроить перед самым торжеством, мстя за обиду. — Так что будь умницей и надевай! — Чума легонько кивнула на свёрток, где находился церемониальный наряд. — И хочу предупредить: то, что ты сейчас наденешь, тебе придётся носить постоянно. — А как же мой банкай? — хмурясь, вопросил преемник Мугетсу, медленно разворачивая обёртку. — Он — моя реатсу, я не смогу с ним расстаться. — Вот, — она протянула руку ладонью кверху, на которой лежал золотой браслет-цепочка. — Обман предусмотрел это. Когда понадобится, сорви браслет — и ты сможешь облачиться в банкай, — демонесса осторожно нацепила на кисть Куросаки цепочку и тотчас же испарилась за дверью, непрозрачно намекая на то, что коронация довольно скоро и стоит поторопиться. Это оказалось мужское вафуку[1]. Красное вафуку с узором в виде чёрных переплетающихся ромбов, которые не сразу и вычленишь из общей причудливой картины. Ничего особенного или сверхъестественного. Ещё один короткий стук вернул ему внимание, отвлекая от созерцания. Чума ждала в коридоре, стоя в вызывающей позе перед чёрным разрезом портала. Временному шинигами оставалось угадывать, куда сейчас перенесёт. Но раздумывать над этим времени не было, так что юноша бесстрашно шагнул внутрь пугающей темноты. Их перенесло в часть горного хребта недалеко от измерения Судьбы, как определил Ичиго. Отсюда открывался великолепный вид на погромленную совместными усилиями арену, в которой теперь не хватало примерно половины трибун. И части высоких скал за ними. И ещё кое-какого рельефа на расстояние в пару километров. Но не это сейчас волновало проводника душ, а готичный чёрный замок, угрожающе нависший над гостями. — Это цитадель Эммы Дай-О, — тихо пояснила она, трепетно оглядывая остроконечные башни, стремящиеся пронзить небо шпилями. — Раньше здесь обитал Король Ада вместе с Ненавистью — смотрителем этого замка. Но когда Ненависть исчез вместе с Мугетсу-сама, — продолжила говорить девушка, ведя спутника к входу, — это измерение было заброшено и забыто на многие века, — высокие металлические ворота стали открываться, стоило подойти ближе. Как предполагал проводник душ, следующим должен быть или внутренний зал или что-то типа зала ожидания. Но Джигоку в очередной раз удивил: коридор, по которому шла Чума с Вайзардом, оказался полностью выложенным зеркалами, даже пол, хотя это выглядело глупо. Если это была своеобразная ловушка для нежданных гостей и врагов, то грязь и пыль на зеркалах под ногами легко могла привести прямо к Правителю Джигоку. Если только за словом «смотритель» демонесса не имела в виду «уборщик». Представив Ненависть с тряпкой в руках, корячащимся над полировкой отражающих поверхностей, он отпустил ироничный смешок. Услышав это, демонесса быстро поняла шутовской настрой. — Есть специальное чистящее заклинание для таких случаев. Ненависть следил за общим состоянием замка и отгонял грешников. Хотя сюда сунется по своей воле только самоубийца, — буркнула она под нос, поёжившись от мрачной ауры, исходящей от стен замка. — Или я с демонами, — хмыкнул Ичиго, останавливаясь перед внушительными коваными дверями, на которых были изображены сражающиеся друг с другом китайские драконы. — Что мне вообще делать? — спросил он, нервно дёрнув уголком рта. — Величественно пройти до трона и встать коленями на небольшую подушечку, она будет лежать на ступеньках, — стала инструктировать Чума, пристально оглядев внешний вид будущего полноправного господина, пытаясь найти хоть один изъян. И не нашла ведь! Удовлетворённо кивнув, демонесса продолжила: — Тебя попросят дать пару церемониальных клятв и нахлобучат корону. Не волнуйся ты так, ты же это заслужил, — она шутливо потрепала за волосы и, шагнув назад, растворилась во множествах собственных отражений, оставив парня одного размышлять о том, как он до такого докатился. Вопрос был даже не риторическим, а откровенно глупым, но пофилософствовать на эту тему ему не дали: дверь приглашающе открылась, отчего и. о. шинигами на мгновение показалось, что чёрные провалы глаз драконов осветились пронзительным серебристым сиянием. И то ли это отблеск от зеркального коридора был, то ли ещё одно свидетельство о том, что в Аду простых вещей не бывает, потому что по статусу не дозволено, да и не солидно, Ичиго не знал. Просторный главный зал был выполнен в том же готическом стиле, что и весь замок, так что надеяться на другое было бесполезно. Только вот тёмные мраморные колонны с барельефами выглядели здесь странно, будто строитель был профаном в сочетании стилей архитектуры, либо было абсолютно по барабану, как выглядит сердце дворца, лишь бы вгонял в страх. Но если не заострять внимание, то можно было и не заметить. Интересное явление, возможно, даже искусная иллюзия? Первым делом проводник душ испугался не убранства, а толпы демонов, приветственно склонившей разноцветные головы, которые разделились на две кучи поменьше. Обитатели Джигоку выстроились по бокам, создавая своеобразный живой коридор, по которому Вайзард и пошёл. Для полноты картины не хватало только красной ковровой дорожки, что окончательно бы добило эго Хичиго, если бы он за помпезным зрелищем наблюдал. Хотя, может и наблюдал, только вот высказываться не спешил. В полной тишине он дошёл до небольшого возвышения в виде трёх маленьких, но широких ступенек, как и говорила Чума, на которых расположилась плоская, но богато расшитая подушечка. Особого описания стоил трон, на который, как предполагал временный шинигами, ему предстояло воссесть, когда вся канитель закончится. Из какого он был материала, на первый взгляд определить было сложно: вроде дерево, но оно было подозрительно похоже на незнакомый камень. И Вайзард мысленно молился (хотя смутно представлял, к кому теперь возносить жалобы, если он, фактически, равен Богу здесь?), чтобы это не был камень. Только этого для полного счастья не хватало: отмораживать задницу на неудобном, твёрдом и холодном куске скалы! И даже если бы это было дерево, то ровная донельзя спинка, твёрдые резные подлокотники и вполне сносные простые ножки намекали на то, что с мечтами об удобстве можно было распрощаться уже на подлёте, как бы ни было жаль. А так стульчик ему нравился, вполне в стиле Джигоку. И в стиле Мугетсу с Люцифером был, раз никто из предшественников к чертям его в окно не метнул. Громадное широкое и длинное окно с цветным витражом, кстати сказать, имелось, как раз по правую руку. «Королевское седло» бесило, но выкинуть «очаровательную» вещицу хозяин не посмел. Жаба задушила. Ичиго бы точно задушила после такого недальновидного поступка. Не раз, причём, и даже не два. Скорее, постоянно бы истязала амфибия или с какой-то периодичностью точно. Но если отвлечься от крамольных мыслей о том, на чём нужно будет сидеть, то можно было заметить, что возле трона стояла Смерть в компании Времени и Судьбы, которые менялись нечитаемыми взглядами, ведя безмолвный диалог. Временный шинигами с лёгкостью предположил, что причиной тихого спора снова стал он. Но заморачиваться не стал, встав на колени, как и велела Чума. — Куросаки Ичиго, клянёшься ли ты соблюдать законы предыдущих Правителей Ада, защищать своих подчинённых и прислушиваться к их мнению? — холодным голосом произнёс Время, обратив на Ичиго пронзительный взгляд зелёных глаз. Если приветственная речь и была, то её послали далеко и надолго прогуливаться по просторам Ада, познавая новое. На миг будущего Эмму Дай-О передёрнуло: сходство с Бьякуей было поразительно пугающим, но отвлекаться на мелочи не стал: — Клянусь выполнять сказанное, если это будет разумно и выгодно для Джигоку. — Куросаки Ичиго, — говорил уже Судьба. И хоть сказано было всё ровным голосом, непонятным образом в интонациях проскальзывали нотки лёгкого, еле уловимого недовольства. — Клянёшься ли ты отстаивать интересы Джигоку, не смотря ни на какие преграды, будь это даже собственная жизнь? — он пытливо вонзил в коленопреклонённого юношу недоверчивый, но смирившийся с обстоятельствами взор ледяных глаз, от которого снова бросило в дрожь: демон бы совсем не похож на Укитаке Джоуширо, болезненного добрячка-капитана! — Клянусь выполнять сказанное, если это будет необходимо. Третьей заговорила Смерть, поднимая с церемониальной подушки, которую держал брат, корону Эммы Дай-О, в точности повторяющую ту, что была на статуе в измерении. Тонкие пальцы самыми кончиками уверенно обхватили золотой обруч с небольшим иероглифом «царь» спереди, а мелодичный голос спросил, пробирая чувственной интонацией присутствующих: — Куросаки Ичиго, клянёшься ли ты, что будешь достойно править и вернёшь былое могущество Джигоку? Ичиго поднял глаза, в которых плескалось расплавленное золото, и уверенно ответил: — Я клянусь перед всеми демонами, что сделаю это! — Властью данной нам, — хором произнесли демоны, вставая в ряд и водружая корону совместными усилиями, чтобы подчеркнуть, что они равны и вычленять более сильного, умного или хитрого больше не намерены, — мы объявляем тебя третьим Эммой Дай-О, — атрибут безоговорочной власти Повелителя грешников лёг на голову приятной тяжестью. — Поднимись, Куросаки Ичиго, Повелитель Грешников, Верховный Судья, третий Эмма Дай-О, — в унисон сказали Время, Судьба и Смерть. Он встал и, сохраняя на лице невозмутимое выражение, прошествовал к трону, величественно сев, занимая законное место. И тут мнимому спокойствию наблюдающих пришёл конец: все разом вдруг загомонили, крича и радуясь коронации, как малые дети: — Да здравствует Король! Всё было хорошо ровно до того момента, как Старший Жнец склонилась к уху и прошептала: — Теперь, когда ты полноправный Царь Джигоку, я могу открыть тебе главную тайну этого места, — заметив удивлённый взгляд, девушка быстро проговорила: — На самом деле Люцифер не создавал Ад. Ад был до него, — и скрылась из виду, оставив бывшего исполняющего обязанности проводника душ осмысливать столь неожиданную и шокирующую информацию. Уже позже он получил вторую важную вещицу для Эммы — красную пугающую маску, будто специально подобранную, чтобы подчеркнуть, что японский фольклор имел под собой достаточно фактов для разнообразных мифах о Великом Царе Эмме. «Что ж, я не могу сказать, что мой путь, наконец, закончен, — философски размышлял Куросаки, глядя на то, как довольные демоны сооружают несколько столов для пиршества в честь коронации. — Впереди ещё много испытаний, которые, возможно, мне не суждено преодолеть. Или, всё-таки, мне удастся привести Джигоку к долгожданному процветанию. В одном я точно уверен: я просто парень, который рисковал слишком много и теперь может немного расслабиться, выпив за начало собственного правления».