Серпантин

- Давай поговорим серьезно. Уле поморщился и усилием воли заставил поднять на нее глаза. Он знал, что этот разговор наступит, что его не избежать. Хотя надежда все же теплилась. Сезон был позади. Сезон провальный. Всего три победы в личных гонках… По меткому замечанию одного из журналистов, так плохо он не выступал с 1999 года. Одно олимпийское золото Ванкувера, и то в эстафете. Что же произошло? Ведь он был готов. Неужели разработанная система тренировок оказалась неэффективной? Надо сейчас же пойти и пересмотреть, полностью переделать весь план на следующий сезон. Таких ошибок допускать нельзя! - Уле? - Ну давай… Дождавшись, наконец, ответа, жена села рядом с ним на диван и начала тем самым аккуратным, заботливым голосом, который, он понимал, свидетельствовал лишь о ее безграничной любви к нему, но который по какой-то немыслимой причине дико нервировал. - Перед тем, как ты обидишься на меня и начнешь обвинять в непонимании, просто знай, что все, что я делаю и говорю, из любви к тебе, - подтвердила она его догадки. Все-таки забавно, как, прожив столько лет вместе, им порой уже даже не требовалось слов, чтобы понять друг друга. Ни с чем не сравнимое, уникальное ощущение того, что вот она, твоя половинка. Если бы только… - Ты любишь меня, но странною любовью… - протянул он невесело. - Что же странного? Да, я бы хотела, чтобы ты закончил со спортом. О Господи, вот оно! Да, я это сказала, - улыбнулась Натали, но, не увидев на его лице ответа, продолжила уже серьезнее. – Пойми, я беспокоюсь за тебя! Все эти переживания и терзания после Ванкувера… Разве они того стоят? Любимый, если ты боишься, что не найдешь себя в жизни вне спорта, я тебя уверяю, что… - Я ничего не боюсь! – вскочил он с места и прошел по комнате. - Ты не понимаешь. Эти неудачи в Ванкувере. Они не дают мне покоя. Я же был готов… Был! Почему не сложилось? - Какие неудачи? – потрясенно посмотрела на него Натали. – Ты выиграл золото и серебро, стал шестикратным олимпийским чемпионом. Чего тебе еще надо? - Неужели ты и правда не понимаешь? – покачал головой Уле. – Не в медалях здесь дело. Да будь я хоть десятикратным, это бы не изменило ровным счетом ничего. Знала бы ты, как я сейчас мотивирован! Как никогда в жизни! Сочи…. - Ты все же точно хочешь остаться до Сочи?! Еще четыре года?! - Да. Я так решил, мне это нужно. А потом я остановлюсь. - Журналисты… - Плевал я на журналистов! Натали, что с тобой? - Я хочу своего мужа, я хочу свою жизнь, я хочу своих детей, вот что со мной! – не выдержала она. – Мне 38 лет! Натали склонила голову, и плечи ее мелко затряслись. Ощутив острый укол раскаяния, Уле присел рядом с ней и, обняв за плечи, прошептал: - Любимая, ну не плачь, я здесь, рядом. Послушай, если вопрос в детях, то я не против. Давай заведем кучу ребятишек, сколько захочешь! Вот просто сегодня же начнем над этим работать. Ну… - он взял ее лицо в свои руки и несколько раз поцеловал в нежные, соленые от слез, такие родные губы. – Ну пойми ты. Все эти разговоры про поберечь себя… Это удел слабых, к коим я не отношусь. Если сейчас закончу, то никогда себе этого не прощу… - А ты не пожалеешь? – всхлипнула она, успокаиваясь понемногу. - Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть, - поцеловал он ее еще раз. - А если? - Никаких если. Все будет хорошо, вот увидишь. Я обещаю. - Ну как знаешь… - сдалась она. Ночью они занимались любовью. Такие знакомые движения, такое знакомое тело. С ней просто, с ней не нужно напрягаться, ведь путь к совместному наслаждению знаком обоим до мельчайших подробностей. Ее вкус, совсем родной и привычный, уже практически неопределим, уж слишком хорошо он смешался с его собственным вкусом. Ее волосы, цвета спелой пшеницы, на столько мягкие и пушистые, что хочется зарыться в них носом и вдыхать запах чего-то летнего, цветочного. Секс с Натали был совершенно замечательным. Всегда. И пятнадцать лет назад, и сейчас, в эту самую ночь. Просто потому, что это была Натали. С ее зрелостью, умом, мудростью и рассудительностью. Однажды он сказал ей об этом, а она рассмеялась, заметив, что комплимент сомнительный. Уле не понял, и она объяснила, что слова “страсть, огонь и желанность” были бы ей приятнее. Наверное, она переживала из-за своего возраста, который все чаще давал о себе знать. Больше морщинок на лбу, маленькая складка на животе и потяжелевшие, несмотря на верховую езду, бедра. Но ведь и он сам не молодел! Да и не тянуло его никогда на молоденьких девочек, хоть она и отказывалась верить. Полно, родная, не стоит переживать об этом. Мы всегда беспокоимся не о том, о чем следует, не правда ли?