Воробушек по имени Лиз

Прошла неделя, с того момента, как Амбридж назначили Генеральным Инспектором Хогвартса и как их с Гарри родители покинули замок. Пусть они и не вели у своих детей уроки, все же они были рядом. А теперь... - Черти что! – вскричала Лиз, ходя взад вперед по гостиной. – Что это за декреты? Нельзя читать магловскую литературу, нельзя вступить ни в один кружок или организацию… - Но ты же нигде не состоишь, - заметил Рон. - А вот теперь хочу состоять! – девочка остановилась и, сделав глубокий вдох, сердито выпалила: - Но самое возмутительное – нельзя петь! ПЕТЬ! Осталось запретить дышать и всё, ее цель достигнута! Мы все вымрем как мамонты! - Лиз, не кипятись, - заговорила Гермиона. – Ты всё равно давно не поешь. Тут скорее ужаснее то, что вся почта теперь проверяется. Нельзя описать реальную картину происходящего. - Еще неизвестно, кто следующий вылетит вслед за вашими родителями, - заметил Рон. – Я хотел бы посмотреть, как Амбридж попробует вытурить Макгонагалл, - ухмыльнулся он. - Лучше бы Снегга отстранила. Я бы ее за это еще и поблагодарил, - заметил Гарри. Лиз нахмурилась и после паузы воскликнула: - Мерзкая противная жаба! Ненавижу! *** В начале следующей недели Лиз сидела в Большом зале, повторяя состав костероста, который они должны были готовить на следующем уроке. - Ты не представляешь, что сейчас было, - начал Гарри, садясь рядом. Рон с Гермионой сели напротив. - А вы чего не на Прорицании? - Она так расстроилась, что отпустила нас посередине занятия, - произнесла Гермиона. - А что случилось-то? – не поняла Лиз. - Не что, а кто, - поправил ее Рон. – Амбридж случилась. Пришла в класс и стала ее инспектировать. Сидела в уголке, что-то строчила, ходила за ней по пятам, заглядывая через плечо, а затем своим противным голоском попросила предсказать ей что-нибудь. Более жалкой картины я в жизни не видел. - Вовсе не жалкой, - строго сказала Гермиона. - Ну да, по-твоему прорицание – не наука, но Трелони всё равно не заслужила такого обращения, - парировал Рон. - Так чем всё закончилось? - поспешила спросить Лиз, пока ее подруга открывала рот, чтобы ответить Рону. - Тужилась-тужилась и, наконец, выдала «вам грозит страшная опасность!» - спародировал парень голос Трелони. - А что Амбридж? – ахнула Лиз. - «Замечательно», - спародировал Рон жабу. Хоть он это сделал и смешно, Лиз сдержала смех. - Да уж, жаль ее, - заметила она. - Так-то да, но я думаю, ее первую уволят, - строго заметила Гермиона. Лиз только покачала головой. Логика и рационализм, думала она, не всегда и не везде применимы. Гермионе следовало бы об этом знать. *** Пожалуй, где Амбридж не удалось произвести устрашающего эффекта, так это на Трансфигурации. Профессор Макгонагалл вошла в класс твердым шагом и так, как будто не заметила присутствия Амбридж. — Успокоимся, — сказала она, и все сразу утихли. — Мистер Финниган, будьте добры подойти и сдать домашнюю работу. Мисс Браун, пожалуйста, возьмите этот ящик с мышами… без глупостей, милая, они вас не съедят… и раздайте по одной каждому... — Кхе, кхе... Тем же дурацким покашливанием профессор Амбридж прервала в первый вечер Дамблдора. Профессор Макгонагалл предпочла ее не услышать. — Итак, прошу внимания. Дин Томас, если вы еще раз поступите так с мышью, я оставлю вас после уроков… Большинство из вас добилось исчезновения улиток, и даже те, у кого сохранились заметные остатки раковины, уловили принцип превращения. Сегодня мы будем... — Кхе, кхе... — Да? — Профессор Макгонагалл обернулась; брови ее сошлись в прямую жесткую черту. — Я хотела узнать, профессор, получили ли вы мою записку с датой и часом инспекции вашего... — Очевидно, получила — в противном случае спросила бы вас, что вы делаете на моем уроке, — сказала профессор Макгонагалл и решительно повернулась спиной к профессору Амбридж. Ученики обменялись злорадными взглядами. — Повторяю: сегодня мы будем упражняться в гораздо более трудном исчезновении — мыши. Заклятие исчезновения... — Кхе, кхе... — Интересно, — Макгонагалл с холодной яростью повернулась к профессору Амбридж, — как вы собираетесь ознакомиться с моим методом преподавания, если намерены ежеминутно меня прерывать? Видите ли, я обычно не позволяю разговаривать в классе, когда говорю сама. У профессора Амбридж сделался такой вид, как будто ей залепили пощечину. Она промолчала, но раскрыла блокнот и принялась с остервенением писать. Она не ходила за профессором Макгонагалл по классу, как за Трелони, — наверное, поняла, что Макгонагалл этого не потерпит. Зато гораздо больше писала, сидя в углу, и, когда Макгонагалл отпустила класс, поднялась с мрачным видом. Ученики потянулись из класса, а Гарри, увидев, что Амбридж подошла к учительскому столу, толкнул Рона, Рон — Гермиону, а та – Лиз, и все четверо нарочно отстали, чтобы послушать. — Как долго вы преподаете в Хогвартсе? — спросила профессор Амбридж. — В декабре будет тридцать девять лет, — отрывисто сказала Макгонагалл. Амбридж записала. — Очень хорошо, — сказала она, — результаты инспекции вы узнаете через десять дней. — Жду с нетерпением, — холодно ответила Макгонагалл и направилась к двери. — Не задерживайтесь, молодые люди, — сказала она, подгоняя сзади Гарри, Лиз, Гермиону и Рона. Лиз, не выдержав, чуть улыбнулась ей и могла поклясться, что в ответ получила улыбку. *** Вечером того же дня гриффиндорская четверка сидела в гостиной у камина. Гермиона погрузилась в нумерологию, Лиз доделывала домашнюю работу для Флитвика, а Рон с Гарри играли в волшебные шахматы. Вдруг Гермиона резко захлопнула книгу и сказала: - Мы должны что-то предпринять. Лиз тут же отложила перо и посмотрела на парней, которые недоумевающее на них уставились. - Что ты имеешь в виду? – уточнил Гарри. - Мы с Гермионой вчера размышляли, - ответила за нее Лиз, - что пора бы вмешаться в дела Амбридж. Она ужасный преподаватель, отвратительная никчемная женщина, у которой мы ничему не научимся. - Да, но что мы можем? – спросил Рон. Лиз переглянулись с Гермионой. — Знаете... — нерешительно начала последняя, — мы тут подумали... — она с опаской взглянула на Гарри, — может быть, пора нам самим... самим этим заняться. — Чем заняться? — подозрительно спросил Гарри. — Самим учиться защите от Темных искусств, - уверенно сказала Лиз. — Да бросьте, — заныл Рон. — Не хватало нам работы. Мы с Гарри и так отстали с домашними заданиями, а ведь только второй месяц идет. — Но это поважнее домашних заданий! — сказала Гермиона, добавив: — Гарри правильно сказал на первом уроке у Амбридж: мы должны подготовиться к тому, что нас ждет за стенами школы. Мы должны уметь защитить себя. Если мы ничему не научимся за год… — Много ли мы можем сами? — устало возразил Рон. — Ну ладно, пойдем в библиотеку, посмотрим заклятия, попробуем упражняться, и что?.. — Нет, ты прав, - вмешалась Лиз, - мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам. Нам нужен учитель, настоящий, чтобы показал нам, как пользоваться заклинаниями, и поправил, если будем ошибаться. — Если вы о Люпине... — начал Гарри. — Нет, нет, не о Люпине, — сказала Лиз. — Он занят в Ордене, да и часто встречаться с ним мы не сможем — только в Хогсмиде по выходным. — Тогда кто же? — нахмурясь, сказал Гарри. Гермиона глубоко вздохнула: — Разве не ясно? Ты, Гарри. Наступило молчание. Ночной ветерок шевельнул окна за спиной Рона, пламя в камине качнулось. — Что — я? — Ты будешь учить нас защите от Темных искусств, - сказала Гермиона, и обе девочки просияли. Гарри уставился на них. Потом повернулся к Рону, ожидая встретить такой же раздраженный взгляд. Но, к своему ужасу, в глазах Рона он не прочел досады, парень нахмурился и напряженно думал. Потом сказал: — Это мысль. — Какая мысль? — спросил Гарри. — Чтобы ты нас учил. — Но... Гарри заулыбался — он решил, что над ним подшутили. — Я же не учитель. Я не могу... — Гарри, в этом году ты лучший по защите от Темных искусств, — сказала Гермиона. — Я? — Улыбка на его лице стала еще шире. — Ты же обошла меня на всех испытаниях... — На самом деле нет, — спокойно возразила Гермиона. — На третьем курсе ты был лучшим — это были первые настоящие испытания, и первый учитель, который знал предмет. Но я не об уроках говорю! Вспомни, что ты сделал! — Что я сделал? — Я не уверен, что хочу такого тупого учителя, — с ехидной улыбкой сказал Рон Гермионе с Лиз. И, повернувшись к Гарри: — Давай подумаем. — Он изобразил задумавшегося тупицу Гойла. — Ага, в первый год ты спас от Сам-Знаешь-Кого философский камень. — Просто повезло, — сказал Гарри, — не от умения… — Во второй год ты убил василиска и уничтожил Реддла. — Да, но если бы не явился Фоукс... — В третий год, — Рон повысил голос, — ты отразил сотню дементоров… — Ты же знаешь — по чистой случайности, если бы не маховик времени... — В прошлом году, — Рон почти кричал, — ты снова схватился с Сам-Знаешь-Кем. — Да послушай же. — Гарри начал сердиться, потому что улыбались уже и девочки. — Вы можете послушать? Все это звучит очень красиво, но мне просто везло — половину времени я сам не понимал, что делаю, ничего не планировал, действовал вслепую и почти всегда мне помогали. Рон и Гермиона по-прежнему улыбались, а вот Лиз нахмурилась, но это не помешало Гарри рассердиться еще больше, хотя он и не понимал, почему. — Что вы смеетесь, как будто лучше меня знаете? Я там был или кто? Я знаю, что там было, понятно? И выпутался не потому, что блестяще владею защитой от Темных искусств, а потому… потому, что помощь приходила вовремя или правильно угадывал... все делал наобум, не соображая... КОНЧАЙТЕ РЖАТЬ! Гарри вскочил на ноги. Друзья уже не улыбались. — Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме… твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка… Или друзья умирают у тебя на глазах... - он пронзительно посмотрел на сестру ,а затем чуть спокойнее заговорил: - Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Седрик был глуп, все не так сделал… Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту. — Гарри, — робко сказала Гермиона, — неужели ты не понимаешь? Ведь именно поэтому мы и просим тебя... Мы хотим знать, каково это — очутиться лицом к лицу с Во... Волан-де-Мортом. Она впервые произнесла имя Волан-де-Морта, и это больше, чем ее слова, охладило Гарри. Все еще тяжело дыша, он опустился в кресло. — Подумай об этом, — тихо попросила Лиз. — Ладно? Гарри не знал, что сказать. Ему уже было стыдно за свою вспышку. Он кивнул, хотя и плохо понимал, на что соглашается. Гермиона поднялась и, стараясь, чтобы это прозвучало как можно естественнее, сказала: — Ну, я пошла спать. - Я с тобой, - поспешила сказать Лиз. Рон тоже встал. — Идем? — неуверенно обратился он к Гарри. — Да... Сейчас. Только шахматы соберу. Рон кивнул и ушел. Гарри не спеша убирал фигурки с шахматной доски. Убрать их отсюда, и нет ни королев, ни пешек, ни ферзей – все равны. Шахматная доска их разделяет. И даже будучи пешкой, только от нее зависит, какой сделать выбор. Он вдруг ощутил такую усталость, что захотелось снова упасть в кресло и уснуть. Но он себе этого не позволил и пошел наверх вслед за Роном. Ночью его впервые тревожили сны с длинными коридорами и запертыми дверьми. Он метался от одной двери к другой, силясь их открыть, но ничего не выходило. Он пытался понять, где находится, что ищет, но не понимал. Когда же он проснулся утром, шрам саднил. Недобрый знак.