Жарко

      До самого ужина Жан не разговаривает c Марко. Кажется, он все еще напуган тем, что их застукал Шадис. Но после трапезы он осторожно хватает друга за руку и ведет в сторону прачечной. Ветер, поднявшийся после обеда, разогнал дым, a черные тучи, собравшиеся над долиной, служили обещанием долгожданного дождя. Где-то вдалеке гремит гром.       Жан заводит Марко в узкую комнату и, не говоря ничего, мягко толкает на связки c бельем. Они оба прекрасно обходятся без слов. Язык жестов и тела рассказывает больше, чем бесполезные сочетания звуков.       Жан ласкается, неумело и смущенно, но бесконечно искренне. Больше нет нужды врать самому себе и окружающим. Он действительно хочет Марко. Именно этого – удивленного, теплого, кареглазого, мягкого. Того, чье тело так податливо реагирует на каждое движение, прикосновение, поцелуй. Того, чей голос дрожит от возбуждения каждый раз, когда он сладко и жалобно стонет. Того, c кого он аккуратно снимает одежду, словно распаковывает коробку самых сладких на свете конфет.       Жан мечтал об этом, но боялся признаться себе. Был ли злой двойник на самом деле, или же его сгенерировал мозг только для того, чтобы было проще разобраться в самом себе и своих желаниях? Какая разница. Сейчас Жану важно другое.       Бархатная кожа под пальцами, сбивающееся дыхание, напряжение и страсть, тихая и тайная, как шепот в темноте. Жан целуется, так, словно хочет вдохнуть в себя всего Марко, как глоток холодного воздуха посреди знойного лета. Жадно, требовательно и в то же время – очень деликатно. И держит крепко, словно его пугает, что тот опять ускользнет из рук, просочится как вода меж пальцев и исчезнет.       Но Марко не уходит. Жан слышит, как стучит его сердце, чувствует, как подрагивают ласкающие его пальцы. Волнуется, боится, но не уходит. A значит – уже не сбежит.       Значит можно продолжать, отбросив смущение, тревогу и робость. Можно и дальше обнажать, тереться, стонать и чувствовать чужое желание в каждом выдохе и вдохе, в каждом сорванном стоне и в каждом движении тела.       Это похоже на алкогольное опьянение – кружится голова, все движения – смазанные, нечеткие. Руки не находят опоры, коленки проваливаются между мягких тюков c бельем. — Жан.. подожди… — хрипло шепчет Марко и тянется куда-то к своей куртке. — Что это? — Жан удивленно смотрит на маленькую бутылочку c каким-то мутно-желтым содержимым. — Масло для рук, выпросил у Мины. — Зачем? Марко краснеет, стыдливо прячет взгляд и совсем тихо, едва слышно говорит: — Преодолеть страх. И скользить.       Жан все понимает правильно. Конечно, ему кажется, что слишком рано, он боится, что причинит боль, но Марко уже опрокидывает бутылочку и густая золотистая жидкость масляным пятном расползается по его ладони. — Давай, Жан. Мне не будет больно. — Врешь ведь. — Вру. Но это компенсируется тем, как хорошо будет после…       Жан выжидает, позволяя Марко сделать все так, как он считает правильным и, разведя его ноги в стороны, осторожно и очень медленно входит. Масло приятно холодит и тут же нагревается, Жан ощущает сопротивление чужой плоти, приятное напряжение мышц и всеми силами удерживается от того, чтобы не сорваться и не войти слишком резко.       Жан видит, что Марко стискивает зубы и жмурится, но остановиться уже не может. Его тело перестало подчиняться разуму, оно охвачено эйфорическим пьянящим удовольствием близости. Жан чувствует, как Марко расслабляется и подается бедрами вверх, призывая продолжать.       Вспышка молнии ярко освещает прачечную, a следом за раскатом грома по крыше начинает барабанить долгожданный дождь. Жара спала, ветер воет в щелях грубо сколоченного строения и Марко начинает кричать. Громко, страстно, пронзительно. Эти крики еще сильнее заводят Жана, он понимает, что в шуме дождя их никто не услышит и… отпускает все то, что так долго держал в себе. Стонет все громче и громче, чувствуя приближение разрядки. Напряжение в теле достигает своего пика, мышцы конвульсивно сжимаются, и Жан, тихо и протяжно выдохнув, бессильно падает на Марко. — Может… попробуем еще как-нибудь? — заговорщически шепчет Марко и резко сбрасывает c Жана c себя.       Они пробует все и даже немного больше, чем изначально планировали. На полу, у двери, сверху, снизу и сбоку. Они исследуют реакции и ощущения собственных тел, смело экспериментируют c позами и глубиной проникновения. И все приятно и сладко. Так, как им обоим давно хотелось.