Темные времена

Конфликт С самого начала атаки постоянно шел дождь, и теперь, спустя несколько дней, почва пропиталась водой, превратившись в липкое грязное болото. После того, как несколько машин застряло в глубокой грязи, шагающие танки отозвали на «Исполнитель». Поиском уцелевших повстанцев, застрявших на планете, занялись отряды пехоты и танки на репульсорах. Захваченную базу и окрестности обыскивали до тех пор, пока не отловили последних спрятавшихся повстанцев. Новых пленных загнали к тем, кого взяли во время штурма. Повсюду раздавались бластерные выстрелы: штурмовики добивали раненных, измученных болью и слабостью: после взятия в плен их просто оставляли валяться на земле в открытых загонах. Офицеры выкрикивали приказы, вытаскивая из толпы тех, из кого, по их мнению, можно было выжать полезную информацию. Отобранных сковывали цепочкой и конвоировали в ожидающие шаттлы. Остальных повстанцев, притихших и понурых после нескольких дней допросов, выстроили перед расстрельной командой. Дарт Вейдер бесстрастно наблюдал, как многие из них поднимали лица к небу, позволяя воде струйками стекать по коже. Они знали, что этот дождь – последнее, что им суждено ощутить, и наслаждались краткими мгновениями перед смертью. Гремели выстрелы, скрюченные тела падали на землю, и на их место приводили новую группу. Вейдер отвернулся: он знал, что вода стекает с его маски, понимал, что, как и мертвые повстанцы, больше никогда не почувствует капли дождя на лице. Ситх позволил очередному механическому вдоху обжечь легкие, разрешил боли пройти сквозь себя, слился с нею в единую сущность. Это помогло смягчить ощущение потери, тоску, что против воли преследовала его с самого Эскаала, когда Люка выхватили у него прямо из-под носа, и вспыхнула с новой силой, когда истребитель сына скрылся в облаках. Боль смягчила горечь утраты и разожгла в нем ярость. Выдыхая, Вейдер сжал кулаки. Мокрая кожа скрипнула, натянувшись поверх искусственных пальцев. Никаких ощущений: ни дождя, ни прикосновения. Одна лишь боль всегда оставалась верна Темному Лорду, и он привык к ней, научился использовать, чтобы становиться сильнее. Именно этот способ он предложил Люку на Эскаале. Боль, ярость, ненависть стали для Вейдера источниками Силы, способом продвигаться вперед. Ярость и ненависть к тем, кто причинил ему боль. Оби Ван. Джедаи. Но их больше нет. Ты покончил с ними, отомстил сполна. Нет, не сполна. Они забрали твоего сына, твоё дитя, настроили против отца. Ты ударил его, и теперь он страшится тебя. И правильно делает. Ты ведь убил его мать. Или же нет, и старый кошмар обернулся реальностью? Падме уверяла, что это всего лишь сон. Её он тоже должен ненавидеть, презирать это имя, не вспоминать о ней. Он изменился. «Оби Ван был прав. Ты стал другим» «Я не могу оставаться правильным джедаем… Я жажду большего!» Он закрыл глаза, услышав эхо собственного голоса: молодого, не искаженного маской и болью. В тот самый миг он ни в чем не был уверен, чувства раздирали его изнутри, он не знал, что делать. Конфликт. «Ты должен выбрать!» И он выбрал. Выбрал могущество, чтобы спасти свою любовь. Но могущество предало его беспощадно, выпотрошило, ограбило. Превратило в оболочку для темной стороны, оставило слугой Сидиуса, полностью во власти Императора, обрекло выполнять приказы. «Я жажду большего…» Главная беда заключалась в том, что ему всегда не хватало обретенного, он всегда стремился к большему. Быть джедаем – слишком мало, любовь тоже не смогла заполнить пустоту, и даже власть не утолила его жажду. Так продолжалось до той самой минуты, когда он узнал о существовании Люка. И наконец догадался, чего хочет, что ему необходимо, чтобы удовлетворить все свои стремления. Анакин ничего не понял, когда Падме призналась, что беременна. Был слишком молод, слишком слеп, чтобы осознать, что значит привести в мир дитя. «Наш ребенок – благословение…» Он до сих пор без труда мог вспомнить, как она выглядела в тот миг. Деревянный резной кулон, лежащий на нежной шее, огромные глаза, ищущие уверенность в его взгляде. Он убедил Падме, что все будет хорошо, но сам терзался сомнениями. Мир стремительно изменялся, джедаи и канцлер сражались за власть, а они с Падме оказались в ловушке между двумя силами, пешками в чужой игре. Ребенок только добавлял проблем. Вейдер закрыл глаза, стараясь сфокусироваться, отдалиться от воспоминаний: после того как он узнал, что их сын выжил, они все чаще и чаще всплывали на поверхность из глубин памяти. Ситх не хотел иметь отношения к этим воспоминаниям, принадлежащим другому времени и другому человеку. Он перестал быть Анакином Скайуокером. Но это не помешало ему заявить права на сына джедая. Вейдер издал короткий яростный рык: издевательский внутренний голос слишком сильно напомнил ему Оби Вана. Как он, с самодовольной улыбкой, произносил слова, указывая своему падавану на очевидное. Как жаль, что Оби Ван уже мертв! Старику не суждено было дожить до того дня, когда Люк будет принадлежать ему. До дня, когда Люк станет подле своего отца и… внезапно – гнев, переплетенный с беспокойством. Искорка в Силе. Вейдер с легкостью поймал её, проследил путь и улыбнулся, опознав в Силе Люка. Он нашел своего сына. Мальчик обеспокоен, его раздирают на части сильнейшие внутренние чувства, а ещё… «Ты его слабость» Темный силуэт над могилой его матери. Высокая фигура в плаще, капюшон надвинут на лицо, защищая от ночных ветров татуинской пустыни. «Внутри тебя сила, которой он жаждет» Вейдер знает отразившийся эхом голос, но никак не может вспомнить. Уверен, что слышал его совсем недолго и много лет назад. Напрягается сильнее, стремясь больше узнать, больше увидеть. Странно, что действие происходит на Татуине. Этот голос, он похож на… «Это моя невеста, Беру». Беру… Та девушка, на которой в конце концов женился Оуэн Ларс. Женщина, которую Люк называл тётей. А потом её казнили вместе с мужем, за укрывательство дроидов принцессы. Вейдер призвал Силу. Отправился по следу образов, что Люк неосознанно рассылал во все стороны. Лучевой меч. Голубой клинок выключен. Ткань оттирает грязь и пятна со знакомой рукояти. Помещение, маленькое, необжитое. Гора за окном, её склон покрыт влажной зеленью, а вершина прячется в облаках клубящегося дыма из… – Милорд? Вмешательство заставило его взреветь, потому что картина рассыпалась перед внутренним взором, и Вейдер не стал сдерживать гнев. Он выбросил вперед руку, и посмевший обратиться к лорду лейтенант отлетел в сторону, шлепнулся на землю и прокатился по лужам. Внезапно воцарилась тишина, так как и штурмовики, и офицеры прекратили все свои дела, чтобы взглянуть в их сторону. Вейдер проигнорировал напряженные взгляды, подошел к упавшему офицеру, наклонился и поднял дрожащего от страха человека на ноги. – В чем дело, лейтенант? – спросил, не скрывая раздражения. Офицер попытался вытянуться по стойке смирно и внятно выговорить слова из-под слоя грязи, покрывшей лицо. – После... последние пленные отправлены в расход, – молодой человек сглотнул, стараясь не смотреть на возвышающегося над ним Темного Лорда. На человека, отшвырнувшего его в грязь даже не прикоснувшись. – Офицеров мятежников переправили на корабль, и патрули не обнаружили новых следов беглецов. – Тогда нам здесь больше нечего делать. Разрушьте всё, что еще осталось от их базы и отзовите своих людей, – Вейдер отвернулся, и его взгляд упал на дорогу, на то место, где всего несколько дней назад стоял его сын. Одинокий, исполненный решимости. Так близко… – Да, милорд, но… На этот раз Вейдер заставил себя сдержать нетерпение, оторвал взгляд от дороги и оглянулся. – Что еще? – прорычал он. Молодой человек нервно сглотнул. – Поступил вызов из Центра Империи. С вами желает говорить император, сэр. *** Преклонив колено перед голографическим изображением Дарта Сидиуса, Вейдер произнес слова, заученные столь надежно, что они срывались с губ сами собой, без его ведома. – Каково будет ваше распоряжение, Повелитель? Палпатин наклонился вперед, возвышаясь над своим слугой. – Вы не на Эскаале, друг мой. – Нет, Повелитель, я последовал за пилотом повстанцев на Раимар и разрушил базу мятежников… – Вам поручили разобраться с ситуацией на Эскаале. Найти пилота бунтовщиков, наказать его так, чтобы эта казнь стала примером для остальных, усмирить местное население, – напомнил император. – Местное население больше не осмелится подвергать сомнению вашу власть, Повелитель, – заверил Вейдер, – однако несмотря на то, что пилота взяли в плен и допросили еще до моего прибытия, его освободил старший следователь, который… – Мне известно об этом, – оборвал его император, – майор Рован разочаровал меня. Многообещающий офицер поддался жалости, посочувствовал мятежному мальчишке. Они оба ответят за это, когда попадут ко мне. Это заявление вызвало тягучее ощущение страха внизу живота. Сидиусу доложили о предательстве Рована, следовательно, ему должно быть известно, что арестованный пилот – Люк. Имя повстанца, разрушившего Звезду Смерти, выяснили некоторое время назад, но они до сих пор не обсудили этого друг с другом, и ни один из них не признал открыто, что Люк – сын Вейдера. Темный Лорд не мог не удивляться, в какую игру с ним играют. – Я буду преследовать их, Повелитель, – поклялся он, вопреки собственным сомнениям, – и доставлю их к вам. – Всему свое время, друг мой, – с улыбкой успокоил его Сидиус, – у меня есть для вас другое поручение, иной природы. Пора заканчивать с этим смехотворным восстанием. Повстанческий Альянс следует поставить на колени. Население галактики должно понять, что они всего лишь террористы и бунтовщики. – Так точно, Повелитель, – согласился Вейдер. Палпатин продолжил: – Научно-исследовательская станция на орбите Кусреана устарела морально и физически. Я собираюсь перевести ученых в современные условия, чтобы продвинуть их исследования. Вы лично проследите за закрытием лабораторий и переводом персонала, чтобы гарантировать, что все пройдет как следует. – Но Повелитель, эта задача… – начал было протестовать Вейдер, не понимая, почему ему поручают столь ничтожное задание. Подобное поручение было настолько ниже его положения, его… – После того, как станцию эвакуируют, вы переоборудуете её в перевалочный пункт для беженцев. Заполните её вдовами и сиротами, жертвами этой войны. Окончательно перестав что-либо понимать, Вейдер попытался ещё раз. – Повелитель, я… – Трансфер персонала должен произойти в обстановке крайней секретности. Официально лаборатория остаётся рабочей. Вас должны там увидеть, узнать, что вы лично присутствуете на станции. Организуйте утечку информации для ботанской разведывательной сети: пусть узнают, что кусреанская станция получила новое оборудование, а местные ученые совершили прорыв в разработке биологического оружия. Вейдер с трудом успевал следовать за мыслью императора. – Вы готовите ловушку, – пришел он наконец к выводу. Император усмехнулся, глаза блеснули желтым. – Повстанцы нанесут удар. Пагубная сентиментальность заставит их действовать, как только они узнают о эксперименте. Они атакуют Кусреан, пребывая в уверенности, что взрывают лабораторию по производству биооружия, а разрушат убежище, полное беженцев. Галактика возмутится смертью гражданских, гибелью сотен беспомощных существ. Восстание потеряет поддержку множества планетарных систем, это позволит нам использовать их временную слабость. Вирус, вшитый в данные для ботанов, позволит нам отследить передвижения их флота. Тогда мы вычистим нашу контрразведку от продавшихся мятежникам диверсантов и нанесем жалкому восстанию один решительный удар, – он сделал паузу, смягчил голос, – после этого вы сможете снова заняться поисками своего пилота. Вейдер склонил голову. – Как пожелает мой Повелитель. *** Дарт Сидиус выключил передатчик и повернулся к широкому панорамному окну, обрамлявшему вид на сумерки в Центре Империи. Башни и пики вспарывали темнеющее небо, а в вышине над ними линии для воздушного транспорта кишели машинами, как и в любое время суток. Еще выше величественные звездные разрушители, силуэты, очерченные на фоне угасающего солнечного света, проплывали через атмосферу, окруженные роями патрулирующих тай-истребителей. Он улыбнулся спускающейся темноте. Все так, как и должно быть. Он, ситх, снова восстановил их империю. Десятки поколений ситхи скрывались, передавали знания от учителя ученику, но теперь галактика снова в их власти! И на этот раз не будет отступления, капитуляции и потерь. Некому выступить против них: джедаев больше нет. Его подмастерье был ключом к победе, молотом в его руках. Драгоценный джедайский Избранный, тот, кто должен был восстановить баланс в Силе, принес Ордену только разрушение, и сделал это с рвением и страстью. Стремление к мести обуяло его так сильно, что он едва не превзошел своего учителя. Сидиус улыбнулся. Да, все так, как и должно быть. Включая это восстания. Оно не могло не случиться, иначе как бы он правил? На чём бы сосредоточился, к чему приложил усилия? Что оправдало бы централизацию власти в его руках? Как бы существовал, если нечего подавлять и сокрушать? Восстание сослужило свою службу, и со временем он сотрет их в пыль, как поступил с джедаями и с сепаратистами. А после этого подождет, пока следующий одинокий голос выступит против него, позволит этому голосу вырасти и расцвести, собрать сторонников, даст ему надежду. После чего уничтожит его точно также. Это и было его целью, любимой игрой, способом упрочнять свою власть, его Тьмой. Конфликт. Тонкие губы поджались, когда он взвесил слово, глаза засверкали желтым. Похоже, что Дарт Вейдер переживал свой собственный конфликт. Пилот повстанцев, молодой Скайуокер, затронул чувствительную струну в душе его подмастерья. Возможно, он совершил ошибку, позволив этой струне натянуться. Он думал, что как только Вейдер разочаруется, как только столкнется с невежественным юнцом, и избавится от необученного мальчишки тем же образом, как избавился от юнглингов в Храме. Однако оказалось, что щенок обладает большей силой, чем предполагалось, и сумел впечатлить Вейдера, вызвать его гордость. Чувства подмастерья к сыну звенели в Силе. Вейдер стал одержим мальчишкой, практически потерял способность думать о чем-либо ещё. Именно эту его черту Сидиус использовал в прошлом, чтобы манипулировать Анакином в своих целях. «Познать мощь Темной стороны Силы. Могущество, способное спасти Падме» Он сцепил пальцы в замок, уперся костяшками в подбородок, наблюдая за потоком машин, маршруты и следы в небе от транспортов пересекались в затейливую сеть перед его глазами, точно так же, как линии Силы переплетались перед внутренним взором. Мальчишка был силен, даже он ощутил это, когда Сила поддерживала парня во время испытаний на Эскаале и далее. Сидиус ощутил всплески света, когда мальчик пытался защитить себя, почувствовал, как его сияние, пусть ненадолго, потеснило Тьму. Но ощутил так же и нечто иное: под светом, в глубине души пилота, бурлили страх и гнев, ненависть. Чувства настолько сильные, что тени пели в резонанс с мощью юноши. Позже он просмотрел записи допросов с Эскаала, услышал, как Рован признался, что командует местным Сопротивлением, наблюдал, как Вейдер изучал своего избитого и окровавленного потомка, видел, как парень боролся с собой, не поддаваясь пыткам, и как он выиграл битву. Возможно сын Скайуокера заслуживает более пристального изучения. Возможно следует присмотреться к расцветающей в нем Силе. Возможно, о, это всего лишь потенциальная возможность, что мальчишка может пригодиться. Отец, сражающийся против сына, не знающего о своем происхождении. Отец, выступающий против сына, ставшего на сторону врага. Сын, не осознающий своего могущества. Сын, способный повергнуть в прах восстание. Избранный и его сын. Сидиус улыбнулся и отвернулся от окна, подол его робы мягко шелестел по полу, когда он возвращался обратно к передатчику. Он быстро ввел секретный код, встраивающийся в сигнал. Долго ждать не пришлось. – Приказывайте, мой император, – склонилась маленькая фигурка. – Ты на месте? – Да, мой Повелитель. – А юный Скайуокер? – Его подвергли надлежащему наказанию. – Хорошо. Я доволен тобою. – Вся моя жизнь – в служении вам. Палпатин проигнорировал заискивания. – Я изменяю твоё задание: наблюдай за юным Скайуокером, за его действиями на пользу восстанию. Обращай особое внимание на любое применение джедайских способностей, которое он проявит, и на любое задание, которое приблизит его к лорду Вейдеру. – Как вам будет угодно. – Следи за ним, – предупредил Темный Лорд, – не упускай его из виду. – Слушаюсь, мой Повелитель, – фигурка склонилась еще ниже, и Сидиус оборвал связь. Да, все идет так, как и должно.