Темные времена

      Рован отхлебнул горячего каффа и поставил чашку возле монитора, на который транслировалась передача из соседней комнаты – маленького закутка без окон. В ограниченное пространство втиснули четыре стула, но занят сейчас был только один. На нем сидел Скайуокер и барабанил пальцами по металлической поверхности стола. Безопасник наклонился и добавил звук, чтобы расслышать, какой мотив нервно отстукивает парень. Когда водитель привез пилота, его изолировали в отдельном помещении, и вот уже дольше часа он ждал, пока остальная эскадрилья закончит докладывать майору Андерс и Риикану. Принцесса Лея попыталась пробиться к Люку, но ей запретили, чтоб не повлиять уже на его собственный отчет. Люк должен был сохранять ясную голову и не путаться, что на самом деле произошло над Кусреаном, а что подсказали желающие ему только добра друзья. ...сестра... ...могла невольно проговориться. А этот доклад и без того будет для мальчишки нелёгким. Из микрофона донесся вздох, Люк протер глаза и ущипнул себя за переносицу. Было видно, что пилот измучен: слабость и усталость, вкупе с нарастающим нетерпением и жарой в помещении, привели его в отвратительное настроение. В таком состоянии он или будет торопиться ответить на вопросы, либо наоборот, упрется. Зная Люка, Рован практически не сомневался, что пилот выберет второй вариант. Особенно теперь, когда знает, кто будет спрашивать. Впрочем, присутствие Риикана должно помочь: Люк будет оглядываться на генерала, стараться не подвести. Верность и уважение к старшим – у Скайуокера все же нашлись полезные для Рована черты характера. Он наблюдал, как Люк расстегнул застежку на воротнике летного комбинезона, перед тем как потянуть вниз молнию. Белый жилет, ремни и контрольную панель он снял еще раньше и бросил на пол. Майор с улыбкой смотрел, как Скайуокер пытается с удобством расположиться на стуле и бросает взгляды из-под полуприкрытых век на зеленовато-белые дюракритовые стены. Парень закинул ноги на стол, одна на другую, и тяжело вдохнул затхлый воздух. Откинулся назад, опасно накренив стул. Глаза сами собой закрылись, и мгновение спустя он подскочил, едва не опрокинувшись вместо со стулом на пол. Рован проглотил смешок, услышав, как Люк тихонько выругался, перед тем как вернуть стул в исходное положение. Реакция Скайуокера на посадочной площадке показалась ему любопытной: очевидно, что пилот всё еще не осмыслил случившееся на Эскаале, и не смирился с ролью Рована в этой истории. Люк тратил силы на борьбу с прошлым и старался не показать слабость перед человеком, ставшим ему одновременно и палачом, и спасителем. Точно так же он вел себя на допросе и смог продержаться до прибытия Вейдера. Только тогда силы начали подводить его... и хотел бы Рован знать, как быстро парень сломается окончательно, и как отреагирует на слом. Он нахмурился, обнаружив, что Скайуокер встал и ходит по комнате. Пытается не заснуть, справиться с тревогой, перестать воображать ужасы и упорядочить мысли. Наверняка беспокоится о товарищах: где они сейчас, мариновали ли их в тесной комнате, как его. Хочет знать, о чем их спрашивали, и сможет ли сам ответить на эти вопросы. Люк рухнул обратно на стул и принялся обкусывать ногти. Конечно, он нервничает... знает, что сейчас будут расспрашивать о том, что он делал на задании, и понимает как дорого ему эти действия обойдутся, если что-то пошло не так. Вдобавок недоумевает, почему его так долго держат взаперти... Майор усмехнулся, когда Люк пристроился к столу, положив голову на сложенные руки. Не прошло и пары минут, как веки сами собой опустились, и он не заметил, как провалился в столь необходимый сон. За спиной Рована открылась дверь, и вошли Риикан с майором Андерс. – Как он там? – спросил Риикан, глянув на экран. – Как и следовало ожидать, генерал, – ответил Рован, – устал, потерял остатки терпения, а в данный момент – крепко спит. Как держатся остальные? – Как вы и предполагали, – мягко отозвалась Андерс, – пришли в ужас и беспокоятся о Скайуокере. Она протянула Ровану планшет, и он быстро просмотрел отчет, с изумлением отметив некоторые заявления. – Он завис? Они все это подтвердили? Элен кивнула. Сейчас она выглядела не менее устало, чем пилот в соседнем помещении. – Да, хотя не все сразу согласились. Они утверждают, будто Люк сказал, что атаковать станцию – ужасная ошибка, и не выпустил торпеду на первом подходе. Рована пробрало холодом: мальчишка не завис, он... – Он знал, – уверенно заявил Рован, глядя на Риикана и Андерс, – не понимаю как, но он знал заранее, что это за станция на самом деле. Андерс подтянула к себе стул и села. Она не сводила взгляд с монитора, со спящего за соседней дверью пилота. – Возможно, – согласилась, – может быть ему подсказала Сила, как джедаю, а может быть мы отправили его в бой слишком рано, и он не был готов! Рован бросил взгляд на Люка, услышав, как тот стонет во сне. Он навалился на стол всем телом, такое положение не могло быть удобным, и ему определенно что-то снилось... – И все же, он выстрелил и разрушил станцию. – Во время второго подхода, – уточнил Риикан, – и только после того, как Нарра поручил выпустить торпеды Антиллесу, а Люку приказал выйти из боя. Рован прекрасно понимал, что произошло. Люк почувствовал, что станция не представляет угрозы, попытался предупредить эскадрилью, но над ним висел приказ. Парень оказался зажат между долгом и совестью, и долг одержал победу. Он выбрал долг, потому что уже был наказан за неподчинение приказу, и потому что считал необходимым доказать всем, что по-прежнему чего-то стоит. После Эскаала. Его гордыня убила двадцать тысяч человек. – Я не буду его допрашивать, не в этот раз, – сообщил Рован. Люку без того будет достаточно трудно, чтобы заставлять его сидеть напротив. Этот допрос, в отличие от того, что было на Эскаале, проводили не с целью сломать парня, а именно это и произойдет, если Рован сообщит пилоту, что тот совершил, выпустив торпеды. – Майор, – он вежливо склонил голову в направлении Андерс, – делегирую это право вам. Мне будет достаточно наблюдать отсюда. Он положил на стол два наушника-коммуникатора и подтолкнул в сторону Риикана и Андерс. Прилаживая на себя третий, сказал генералу: – Если у меня возникнут вопросы, вы спросите вместо меня, сэр.

*** Люк проснулся в тот момент, как генерал Риикан и майор Андерс вошли в помещение, и вскочил, с грохотом опрокинув стул на пол. Он залился краской от стыда – поймали спящим, и вытер уже начавшую засыхать капельку слюны в уголке рта. – Генерал, сэр, я... – Люк застыл, вытянувшись по стойке смирно, чувствуя, что начинает паниковать. Что Риикан здесь делает? С каких это пор командующий базы присутствует на дебрифингах после заданий? – Вольно, лейтенант-коммандер, – успокоил его Риикан, – садитесь. Люк сглотнул, поднял свой стул, приставил к столу и сел. – Спасибо, сэр. Риикан сел напротив и поставил на стол диктофон. – Постараемся закончить как можно скорее, – Риикан проглотил готовое сорваться «сынок», с трудом скрывая симпатию к пилоту, прошедшему через столько испытаний в последние месяцы. – Хорошо бы, сэр, – согласился Люк. Он прочистил горло, внезапно опять начав нервничать, когда дверь опять открылась, и вошел солдат с кувшином воды и стаканами. Люк отследил поднос взглядом, сожалея, что на нем не оказалось заодно какой-нибудь еды. Андерс наклонилась и включилась диктофон, в то время как солдат вышел, закрыв за собой дверь. Они остались одни в надышанном жарком помещении. Стены слегка задрожали от эха, когда майор начала говорить: – Данная запись содержит детальный отчет лейтенант-коммандера Люка Скайуокера, военный номер 0-9-5-5-9-6-7-5, по итогам миссии Красной эскадрильи в системе Кусреана. Дебрифинг проводит майор Элен Андерс в присутствии генерала Карлиста Риикана. – Лейтенант-коммандер, не могли бы вы изложить свою версию событий по порядку, с того момента, как эскадрилья вышла из гиперпространства. Люк вздохнул, понимая, что вопреки обещанию Риикана, эта беседа затянется надолго. – Я, к-гм... – он снова прочистил горло, – мы вышли за границей системы, разогнались до боевой скорости и разошлись из построения по сигналу коммандера Нарры... Рован навалился на консоль, пристроив голову на сложенные руки, и завороженно наблюдал, как Скайуокер пытается продраться через рассказ о задании. Не было никаких сомнений, что парень не лжет, но Рован чувствовал, что Люк не договаривает всей правды. Он отчаянно старается умолчать о чем-то. Складывалось ощущение, что подсознательно, на каком-то уровне, Люк знает, что совершил, и всеми силами пытается уйти от этого осознания. Но в конце дебрифинга у парня не останется выбора – ему придется признать последствия своих действий. Пилот застыл на стуле, было видно, как ему не хочется отвечать на вопросы. – Я просто... просто почувствовал, что это неправильно. Что-то было не так... – И поэтому вы не подчинились прямому приказу! – открыто обвинила его Андерс. Рован покачал головой и усмехнулся: и это его она считала сволочью! Даме не помешало бы заглянуть в зеркало – ведь именно она вынесла Скайуокеру предупреждение ровно за такое же нарушение. А теперь пытается лишить мальчишку самообладания, вывести из равновесия, используя прошлый опыт. – Да нет же! – яростно возмутился Люк, – я выстрелил! – Но только после того, как коммандер Нарра приказал вам выйти из боя и передал задачу лейтенанту Антиллесу, – напомнила ему она. Люк опустил голову. – Так точно, мэм, но... – он смолк, снова заерзав на стуле. Как и полагается опытному следователю, а она, несомненно, таковым являлась, Элен Андерс продолжала молчать, ожидая, пока Люк заговорит снова, неважно, сколько на это уйдет времени. Долго ждать не пришлось. Парень смертельно устал и мечтал оказаться подальше от этой комнаты. Он знал, что весьма вероятно, попадет под трибунал за очередное неповиновение прямому приказу. – Майор, – начал он нерешительно, – я всего лишь сделал то, что должен был, то, что считал правильным. – Мы собрались здесь не для обвинений, лейтенант-коммандер, – отозвалась она, смягчив голос, – мы всего лишь устанавливаем факты. Рован насмешливо хмыкнул и заметил, как генерал нахмурился, услышав ироничный звук в своем наушнике. Теперь, когда Риикан обратил на него внимание, Рован напомнил: – Генерал, спросите про Вейдера. Риикан очевидно напрягся, и Люк заметил его неловкость. Он огляделся по сторонам, и голубые глаза остановились на разделяющей их стене. Рован выругался: было глупо ожидать от Риикана умения притворяться. Послышался скрип отодвигаемого стула, Люк встал и подошел к пустой стене, продолжая обыскивать помещение взглядом. Андерс требовала, чтобы он сел обратно, но пилот её игнорировал. Наконец он обнаружил утопленную в дюрокрите камеру наблюдения, в дальнем углу. Люк рассмеялся, сухо и безрадостно. – Лейтенант-коммандер, – рявкнул Риикан, – сядьте! Люк подскочил от окрика и развернулся к генералу. – Он здесь, так ведь? – спросил требовательно, – смотрит и слушает! Андерс встала и указала на пустой стул. – Лейтенант-коммандер, пожалуйста, займите свое место. Снова тот же самый смех, пальцы зарылись в спутанные волосы, но он все же сел, как было приказано, не сводя взгляда с камеры. Риикан наклонился вперед. – Лейтенант-коммандер Скайуокер, – начал он предупреждающе, – я понимаю, что вы устали, и вся эта процедура для вас неприятна и тяжела, но я не потерплю нарушений субординации. Вы будете разговаривать со мной с положенным моему званию уважением и обращаться «сэр». Все ясно? Люк опустил взгляд на поверхность стола. Кивнул, сглатывая: – Прошу прощения, сэр. Риикан откинулся назад. – Майор Рован просто наблюдает. Он никак не участвует в этом дебрифинге. От Рована не ускользнула тень усмешки, пробежавшая по лицу мальчишки в ответ на откровенную ложь Риикана. Андерс тоже обратила внимание. Её глаза сузились, и майор опустила взгляд на планшет, делая вид, что читает, прежде чем задать следующий вопрос. – В какой момент вам стало известно, что Дарт Вейдер – один из имперских пилотов? Люк оцепенел, услышав вопрос. Он оторвал взгляд от стола и заглянул в карие глаза майора. Облизнул губы – во рту внезапно пересохло. На него слишком много свалилось, слишком тяжело, не выдержать! Жара в помещении, допрос, давление, нарастающее с каждым вопросом... Хотелось вскочить и убежать, как можно дальше от происходящего, от Рована в соседней комнате. «Всё хорошо, хорошо. Скоро все закончится» Он висел на вывернутых запястьях, весь избитый, в крови, а шепот успокаивал, обещал, что больше не будет боли. «Твои жалкие попытки призвать Силу только продлили твои страдания» Вейдер. Он должен рассказать им про Вейдера. Он вытер пот, выступивший на лбу, и вцепился влажными пальцами в ткань летного комбинезона. Как тихо вокруг. Они ждут его ответа. – Я просто знал, – прозвучало не слишком убедительно, то же самое он сказал и во время слушания, не зная, как им еще объяснить. Он просто хотел уйти, чтобы все это закончилось. «Ты почувствовал их...» – Сила? – уточнила Андерс, и Люк был рад, что в её голосе не было скептицизма. Он кивнул, испытывая облегчение, что ему поверили. – Да, я могу чувствовать разное, знать, что случится. Я.. – он нахмурился, – я просто знал, что это он. – Также, как знал, что Раймар в опасности? – спросил Риикан, сожалея, что в тот момент не поверил Люку. Сколько жизней удалось бы спасти, послушай бы он пилота сразу. Люк кивнул. – Да, сэр. Люк заметил сожаление во взгляде Андерс, направленном на Риикана. Он напрягся, плечи словно окаменели, и стало трудно держать голову прямо, от усталости и стресса. Он словно чувствовал на себе взгляд Рована и не мог избавиться от этого ощущения. «Невинность» Риикан отвел взгляд в сторону, и Люка просто скрутило от ярости, когда он понял, что генерал слушает Рована. Когда его глаза снова остановились на Люке, Риикан спросил: – Как вы считаете, Вейдер может чувствовать вас таким же образом? Люк задумался на секунду, потом кивнул: – Да, – голос был сухим, хриплым от гнева, – я думаю, что он может. Риикан снова отвел взгляд и нахмурился. – А сейчас? Вы ощущаете его присутствие? – Нет, – ему пришлось побороть внезапное стремление открыться Силе в поисках другого такого же, как и он, неважно, насколько темного. «Нам предстоит долгий разговор, юноша» Он зажмурился, отгоняя ужасное воспоминание, прячась от необъяснимого сумасшедшего порыва. Андерс уточнила: – Вы считаете, что именно таким образом имперские истребители вас идентифицировали и отметили маяком? – Да, – ему было нечего скрывать, все знали, что Вейдер хочет взять его живым. Андерс продолжила: – И как вы избавились от преследования?

*** Рован слушал, как Люк объяснял, что приказал астромеху снять маячок, после чего позволил истребителям загнать себя к суперразрушителю, а в самый последний момент внезапно ускорился, ушел в сторону и прыгнул в гиперпространство, еще не покинув планетарную систему. «Самоубийца» Мальчишка не ценил собственную жизнь, был готов умереть в любую секунду. Все, о чем он мог думать: любой ценой избежать очередной имперской камеры и свидания с Вейдером. Даже если заплатить придется жизнью. И Рован не мог не задуматься, стремился бы Люк убежать с такой же готовностью, если бы знал, что Вейдер его отец.

*** Люк сделал глоток воды, смочив губы и горло прохладной жидкостью. Он поставил стакан на место и откинулся на спинку стула. Ему больше было нечего сказать. Теперь была его очередь выжидающе смотреть на Андерс и Риикана, мечтая, чтобы его наконец отпустили, и, одновременно с этим, стараясь не показывать своего стремления уйти. Ему было необходимо вырваться, успокоиться, принять душ, выспаться... заняться обычными ежедневными делами и не думать ни о чем ином. «Невинность» – Люк, – начала Андерс. Сердце ушло в пятки, когда он услышал обращение по имени, тон, каким это было сказано. Сейчас ему скажут, что здесь на самом деле происходит. Почему вся база погружена в тревожное молчание, Изи чувствовала себя рядом с ним так неловко, а Риикан лично явился на его доклад. Даже Хан и тот казался не в своей тарелке. «Я не хочу этого знать» – Против тебя не будет выдвинуто никаких обвинений, – продолжила Андерс. Он не испытал облегчения – она обратилась к нему по имени, не по званию. – Возможно, ты нарушил приказ, но не злонамеренно. Если бы мы знали, что на самом деле происходит на станции, этот приказ был бы преступным. «Пожалуйста... не произноси этого вслух» – Майор, я.. – голос подвел его, сердце колотилось в груди, по мере нарастания паники, дыхание стало коротким и прерывистым. – Империя подсунула нам ложные сведения, чтобы спровоцировать нападение. Кусреанская станция на тот момент уже не была военной лабораторией. «Нет» – На ней разместили беженцев. Тишина. Все застыло в этом моменте. Затем высокий тонкий вой затопил его уши, повторяя одно и то же слово... «Беженцы» Он закрыл глаза, попытался сглотнуть ужас, сковавший горло. Его тошнило, комната внезапно показалась смертельно-холодной. Он дрожал, чувствуя свое одиночество, изоляцию. Он выпустил эту торпеду. Он, никто другой... «Ты знал. Ты почувствовал их» «Чувствовал, что на них нет вины, но все равно выстрелил» Все подернулось рябью, стало приглушенным и нереальным. Риикан и Андерс обращались к нему, но он не знал, что они говорят, о чем спрашивают. Их голоса не могли прорваться сквозь крики внутри его головы. Он тонул в собственной ничтожности, ужасе и одиночестве. Старые, знакомые ощущения, верные «друзья» вернулись, чтобы терзать его, грызть изнутри. «Из-за тебя. Эти люди погибли из-за тебя» Во внутреннем голосе слышались оттенки удовлетворения, ложного дружелюбия, насмешливое разочарование. «Я надеялся, что вы передумали упорствовать, и мы сможем поговорить как подобает цивилизованным людям» Он снова видел Рована. Равнодушное выражение лица, дружелюбный тон, обволакивающий голос, а с потолка падал шнур, и охранники в черной форме крепили его к проклятым наручникам. – Люк, – ворвался резкий голос Андерс, – Люк, ты в порядке? Он поднял на нее затуманенный, отрешенный взгляд. – Сколько? – Он удивился, насколько спокойно звучит его голос, несмотря на скручивающую желудок тошноту, – сколько людей я убил? Риикан помедлил с ответом: Люк задал тот же самый вопрос, что и принцесса Лея, только взял на себя полную и единоличную ответственность за случившееся. Он не хотел отвечать, но понимал, что Люк все равно узнает – от других, из голонета. Пусть лучше услышит от него. – Не меньше двадцати тысяч. Люк скованно кивнул, словно он понимал, что значит это число, словно так легко было представить эти двадцать тысяч. – Люк, – Риикан наклонился вперед, пытаясь заставить пилота услышать, понять, – ты не виноват. Ни в чем не виноват. Мы действовали исходя из той информации, какая была на тот момент. Только уже после атаки мы узнали, что империя скормила нам ложные сведения, чтобы выставить Альянс в черном свете. До того момента станция была военной целью. Пока генерал говорил, Люк медленно сжимал кулак под столом, до тех пор, пока не побелели костяшки пальцев, а ногти не вонзились в ладонь. Он сидел, уставившись на кувшин с водой. Не мог смотреть на Риикана, заставить себя вслушаться в то, что тот говорит, но медленно кивал. Все, что угодно, лишь бы его отпустили. – Я могу идти? – спросил он холодно, удерживая голос под контролем. Риикан грустно покачал головой. Он не хотел так поступать с Люком, ему и без того досталось, но парню необходима была передышка. Нужна была помощь, даже если он и отказывается в этом признаваться. – Мне очень жаль, Люк... – прозвучало нерешительно, но Риикан заставил себя собраться, выпрямился и продолжил твердым голосом: – Лейтенант-коммандер, я отстраняю вас от активных действий, согласно предыдущему решению по итогам административного слушания. Вы будете продолжать терапевтические сессии с доктором Терриманом, до тех пор, пока мы не получим от него заключение, признающее вас эмоционально и психологически годным к службе. Кувшин на столе задрожал и взорвался. По металлической столешнице разлетелись брызги и куски стекла. Андерс отпрыгнула назад. Скрип, который издал ее стул, проехав по полу, привлек внимание Люка. Он с трудом выдавил из себя слова, продолжая бороться за контроль над чувствами, пытаясь не сорваться. – Я могу идти? – Может быть лучше вызвать медика? Пусть на тебя посмотрит, Люк, – предложила майор, глядя, как вода, собравшись в ручейки, стекает на пол. Она понимала, что это Люк разбил кувшин, и догадывалась с каким трудом он держит эмоции под контролем. Он побледнел, выглядел совершенно обессиленным, на лице проступило загнанное выражение. – Не надо! – отозвался он быстро. Прозвучало угрожающе. Он посмотрел на осколки стекла, – то есть, я хотел сказать, пожалуйста, мэм, мне только нужно... Люк замолчал, не зная, что же именно ему нужно, чего он хочет. Поднял на Андерс пустой взгляд. – Со мной все в порядке, – сказал ей, – будет все в порядке. Риикан мог приказать парню явиться в медблок, но знал, что приказ ничего не изменит. Люк все равно не послушает, и не хотелось дополнительно усложнять пилоту жизнь. – Вы можете идти, лейтенант-коммандер. – Спасибо, сэр, – выдавил Люк из себя хриплым голосом. Он быстро встал, отодвинув стул, подобрал с пола свое летное снаряжение. Молча прошел к двери. Она открылась в сторону, и он вышел в коридор. Там было прохладнее. Там было... ...где он вообще сейчас находится? Что теперь делать? Куда идти? Он пошел вперед. Машинально переставляя ноги, не имея понятия ни куда он идет, ни зачем. Вышел наружу из штабного здания в залитое послеполуденным солнцем пространство. Сапоги хлюпали по грязи и траве, мимо проносились спидеры, заслоняя солнечный свет, а он моргал, словно солнце ослепило его. «...пламя, когда поднялось пламя, я почувствовал...» – Люк! Он развернулся на каблуках и увидел бегущую за ним следом Лею. Маленькая, бледная, охваченная тревогой. – Лея! Где она была? Почему она сейчас здесь? Она подбежала к нему, выхватила из рук снаряжение, бросила на землю. Обхватила его, сцепив руки за спиной, прижала к себе, положила голову на грудь. – Люк, мне так жаль. Он обнял её, притянул ближе, и гладил по голове, заправляя за уши выбившиеся прядки, шептал тихонько, что с ним все хорошо, все в полном порядке. Потому что именно это ей было необходимо сейчас услышать, а ему – произнести вслух, пускай оба они не верили ни одному его слову.

*** Когда Скайуокер вышел из помещения, Рован наклонился и выключил передачу с камеры наблюдения. Стащил с головы наушник и передатчик и бросил на консоль. – Вот дерьмо! – выругался в пустоту комнаты. Потом расстегнул воротник, откинулся на спинку кресла и растер затекшую шею, пытаясь вспомнить, когда в последний раз спал. Потянулся за чашкой каффа, простоявшей нетронутой всё время дебрифинга. Тот давно остыл, но кафф остаётся каффом, а ему жизненно необходимо было встряхнуться. Он жадно прильнул к чашке, морщась от холодной горькой жидкости. Дверь скользнула в сторону, и к нему присоединились Риикан и Андерс. – Свежий? – спросила Андерс, кивая на чашку. В голосе прозвучало вожделение. Рован щелкнул по чашке, взболтнув остаток каффа, и улыбнулся. – Если бы... – он вернул чашку на стол, а майор опустилась в соседнее кресло. Риикан оперся на край консоли. Выглядел он как человек, на чьи плечи взвалили всю тяжесть галактики. – Получилось не самым лучшим образом, – откомментировала Андерс, повторив очевидное, просто чтобы что-нибудь сказать, нарушить мрачную тишину. Она смертельно устала после разговора с пилотами, всеми шестью. Именно ей выпало объяснить, что они взорвали над Кусреаном на самом деле. Пилотов придавило чувством вины, все они пришли в ярость, как на империю, так и на Альянс, отправивший их туда в первую очередь. Особенно громко выразил общее настроение Антиллес. Но больше всего её беспокоила реакция Скайуокера. Рован отсалютовал им холодной чашкой, прежде чем сделать еще один глоток. – Ну что же, поздравляю. – Интересно, с чем? – огрызнулся Риикан. – Вы сумели сделать то, что у меня не получилось, – кивнул в сторону опустевшего помещения, где проходил дебрифинг, – сломали парня. Андерс негодующе ответила, чувствуя, что еще немного – и сорвётся окончательно. – В отличие от вас, Рован, мы его не пытали! – В самом деле? – Рован улыбнулся в чашку, – значит, мне показалось. – Вы забываетесь, майор Рован, – предупредил Риикан, хотя и понимал, что Эрвин прав. Он ведь и сам видел, что они только что окончательно добил парня, и без того не пришедшего в себя после Эскаала. – Прошу прощения, генерал, – охотно извинился Рован, впрочем, без малейшего сожаления в голосе, – но мне снова приходится повторять: ваш джедай – неуправляемая торпеда. Нужно как следует думать, прежде чем задавать ему цель. – Люк не джедай, – негромко и грустно возразила Андерс, – можете мне поверить, мне доводилось встречать джедаев. Он даже не падаван. Просто мальчик с огромной сырой мощью и знаменитой фамилией. И никого не осталось, чтобы научить его самому необходимому. Она посмотрела на Рована с плохо скрытым отвращением. – Но в чем-то майор прав. Нам следует аккуратнее обращаться с Люком, – продолжила она задумчиво, – дать ему время на исцеление, прежде чем он окончательно потеряет контроль. Риикан нахмурился, осознав проблему. – Вы считаете, он может стать опасен? – Он уже стал опасен, – насмешливо фыркнул Рован и вылез из кресла, – подумайте сами, генерал. Он знал, что станция не представляет угрозы. На каком-то уровне он чувствовал, что там находятся ни в чем не повинные люди. Но все равно выстрелил. Не очень-то похоже на поступок рыцаря-джедая. – Он выполнял приказ! – вступился за Люка Риикан. Рован уже стоял у двери, с чашкой в руках. – Точно, – согласился, – выполнял. Вот только именно когда джедай следует приказам, и пора начинать беспокоиться. Он изучил жалкие остатки жидкости на дне чашки. – Пойду раздобуду свежего каффа перед началом следующей смены, – толкнул дверь и исчез в коридоре. – Одним из первых назначений Рована в имперской разведке был Джабаим. Именно там, увидев, как зверски империя обошлась с местными, он впервые задумался, заслуживает ли Палпатин верности, – майор с интересом глянула на генерала, – вы не слышали, что там произошло? Риикан кивнул. – Я только знаю, что Республика потерпела там поражение во время Клонских войн, понесла большие потери. – Именно так. Джедаи пытались защитить планету, но сепаратисты бросили в бой слишком большие силы. Под конец, когда погибли все опытные командиры, за главного остался юный падаван, лейтенант. Он организовал оставшихся падаванов и начал операцию, чтобы выиграть республиканцам время для эвакуации. Но канцлер приказал лейтенанту заняться эвакуацией лично, и он выполнил приказ, покинув своих товарищей. Оставшиеся сражаться без командира подростки погибли. Жители Джабиима, верные Республике, умоляли джедая эвакуировать их вместе с армией. Но его приказы относились только к военным. Он выбрал спасать клонов, солдат, а не гражданских. Началась паника, люди пытались прорваться к кораблям. Тогда падаван использовал Силу, чтобы остановить толпу. Он бросил гражданских на произвол судьбы. Тысячи погибли только потому, что Анакин Скайуокер последовал приказу. Имя его до сих пор проклинают на Джабиме. Риикан молчал, задумавшись, и Андерс продолжила: – Позже, по ходу войны, Скайуокер зачастую одерживал победы именно потому, что отказывался следовать приказам и слушался своих чувств. Она улыбнулась, вспомнив, как мастер Винду опять ходит туда-сюда по штабу, потому что Скайоукер снова проигнорировал приказ командования и оказался на другом конце галактики от своего назначения. – Многих это раздражало, но даже они не могли отрицать, что в итоге он всегда прав. Поэтому ему прощали нарушения. Даже во время войны. Всё, что было в Риикане от военного, возмутилось при этих словах. – Но Элен, должна же быть хоть какая-то дисциплина! Ты предлагаешь, чтобы я делал для Люка послабления только потому, что его отец... – Нет, Карлист, – возразила она, – я хочу, чтобы ты видел Люка самого по себе, а не только как сына своего отца. В той комнате мы видели слабый пример его возможностей. И все это время он не только пытается вернуться к нормальной жизни после того, что с ним случилось, но и старается совладать со своим джедайским наследием. И мы обязаны дать ему пространство для маневра. Майор замолчала, вспомнив, как тихо Люк ушел после дебрифинга, с каким напряжением он держался, и как близок был к тому, чтобы просто упасть. Она заправила за ухо выбившийся локон. – Ему необходима твоя дисциплина, возможно, именно сейчас сильнее, чем когда-либо еще. Но не за счет всего остального в жизни. Риикан обдумал её слова, вздохнул, потер ладонью щетину, покрывшую подбородок. – Я подумаю об этом и обсужу ситуацию с Наррой. Но исключения не могут быть бесконечными. Некоторым правилам Люку все же придется подчиняться, иначе начнется хаос. Элен кивнула и встала, задвинув свой стул под консоль. – Я полностью согласна, – сказала она, зная, что уже высказала своё мнение, – а теперь... Рован не единственный, кому нужна большая чашка каффа.