Темные времена

Здесь ему было спокойно. Это место даровало тишину, помогало прояснить ум, успокоить мысли и чувства, которые в последние время стали нестабильными, встревоженными. Он закрыл глаза, и если бы это было физически возможно, сделал бы глубокий вдох и медленно выдохнул в попытке сбросить тяжелые эмоции, его желание быть в другом месте. Дарт Вейдер сжал пальцы в черных перчатках вокруг балконной балюстрады, открыл глаза и посмотрел в замешательстве на город вдали: такой спокойный, несмотря на бесконечное движение, так заманчиво мерцающий огнями в темноте ночи: город всегда помогал ему успокоится, когда он был встревожен. Хотя сейчас видение города значительно отличалось от прошлого из-за линз маски, как и видение Галактики, этого мира и людей. Огни по-прежнему сверкали над Корускантом и по-прежнему привлекали его, впрочем, как и тьма, их окружающая. Свет внутри тьмы был интригующей концепцией для него. Это стало навязчивой идеей, его одержимостью. Ему нужно было знать, понять. Мог ли свет прийти из тьмы? Разве свет всегда поддается сумеркам: всегда отступает перед ночью? Или наоборот? Это был вопрос, который постоянно разочаровывал и терзал его в глубине души. "Ты выбрал совершенно другой путь." Рассерженные слова из другой жизни всплыли так резко, что потрясли его. Эти слова, казалось, не уместны здесь, не имеют цели, не имеют отношения к его предыдущим мыслям. Произвольно всплыли в памяти, чтобы напомнить о прошлом; прошлое, которое все больше и больше настигало его. Прошло почти два года с тех пор, как Оби-Ван появился на борту Звезды Смерти. Появился и умер, но при этом показал скрытое сокровище, украденное много лет назад. То, что он заставил себя забыть, как забыть и то, кем он был, и кем хотел стать. Это прошлое принадлежало другому человеку, который слишком много хотел в молодости, желал так много, что, в конечном итоге, потерял все. "Это приведет нас к гибели". Его слова, но это было предупреждение Падме. И она оказалась права. Любовь юноши разрушила все, что он сам же и создал. Крик ужаса мальчишки и его неверие в смерть Кеноби пришло с резким всплеском негодования, взывая рябь в Силе. Эта мощь ошеломила его и он много часов размышлял в одиночестве, путешествуя от Явина после битвы, чтобы наконец понять, что крик и всплеск в Силе пришел от одного человека. От этого же человека, чье присутствие он почувствовал в крестокрыле, который метался в прицеле его истребителя во время боя, и которого он чуть не лишил жизни. Не составило труда проследить шаги Кеноби. Грузовое судно на Звезде Смерти, как доложили ему и Таркину, пришло из Мос Эйсли. Татуин. Он затребовал доклады от солдат, назначенных там, и узнал о гибели своего сводного брата и его жены; узнал о мальчике, который жил с ними и сейчас его там не было. Мальчик, чья фамилия была Скайуокер. Юноша на Звезде Смерти, пилот крестокрыла, был его собственным сыном! Ребенок, который, как он полагал, погиб в утробе матери, когда он буквально выжал жизнь из Падме, как-то выжил. Все теперь стало настолько очевидно, так ясно, и он задавался вопросом, почему раньше никогда не рассматривал такую возможность. Его сын был спрятан на виду. Оби-Ван использовал его собственную гордыню против него и спрятал ребенка на планете, которую он решил игнорировать, в месте, которое значило для него лишь горе и боль. И все же мальчик был явно неподготовленным. Он был силен в Силе, но его потенциал был неосвоенный и неизученный, легкая добыча для опытного охотника. А может он так думал? Мальчик ускользал от него. Его присутствие в Силе было подобно океанской волне: то есть, то нет. Было трудно ухватиться за него, трудно найти, а затем сохранить эту связь. Он был разочарован и в бешенстве, и именно в такое время Император призвал его обратно, чтобы только заставить ждать ради Его собственного удовольствия. - Лорд Вейдер? Дарт Вейдер отвернулся от созерцания огней Корусканта и посмотрел на мантию придворного Императора с бесстрастной ненавистью. - Император желает вас видеть. Вытолкнув из головы все мысли о сыне, которые мог почувствовать учитель, больше не думая о нем, Темный Лорд прошел мимо лицемерного человека, целенаправленно шествуя в тронный зал. Двустворчатые двери открылись перед ним и он вошел в темный зал, преклонил колено у подножия императорского трона. - Каково ваше приказание, учитель? - пророкотал он свой часто задаваемый вопрос, стараясь подавить нетерпение. Сидиус подался вперед, его глаза были прикрыты капюшоном, к своему слуге. Он был в курсе тайных мыслей Вейдера, осведомлен, что прельщало его, знал о мальчике, который держал его. Невинность мальчишки и его свет тянули Вейдера к нему, его яркое присутствие было, как маяк для Темного Лорда. Тем не менее, мальчик ничего не значил для Него, ребенок был неподготовленным и непроверенным, и не представлял угрозы. То, что он был потенциально талантливым, было очевидно, но он был не тем противником, которого стоило бояться, несмотря на его возмутительные успехи на Явине. Сейчас было самое время сосредоточить все внимания Вейдера на других вещах, обуздать его бурную одержимость мальчишкой. Он предвидел это. - До меня дошло, что на Эскалации волнения. - Я знаю об этом из докладов, учитель, - проинформировал его Вейдер. - Местные власти держат ситуацию под контролем. - В самом деле? - протяжно, растягивая слова, произнес Император, откидываясь обратно. - Военная программа уничтожена бомбардировкой повстанцев, космические трассы закрыты, имперские солдаты обыскивают дома имперских граждан. И теперь я узнаю, что единственный сын системного командующего был убит бомбой террористов. - Прискорбно, - отметил Вейдер. Он хотел коснуться мыслей своего учителя, его чувств, хотел знать, почему он задает вопросы по такому мелкому инциденту. - Весьма прискорбно, Лорд Вейдер, что эти события дошли до моего внимания. Император замолчал. - И весь этот хаос вызван одним пилотом повстанцев, - подчеркнул он. - Да, учитель. Император, казалось, призадумался, прежде чем продолжить, тонкая улыбка появилась на губах. - Интересно, как один человек может вызвать столько беспокойства, - отметил он, - так как в последнее время ты проявил интерес к захвату повстанцев, то отправляйтесь на Эскаал, друг мой. Доставь этого пилота и мы сделаем пример из него. Наведи порядок на месте. Вейдер склонил голову в поклоне. - Да, учитель, - подтвердил он, поднимаясь на ноги, повернулся, чтобы уйти, принимая приказ Императора без вопросов, но усиленно обдумывая ситуацию. Он потянулся, открывая себя Силе, ища во тьме значимость этого повстанца. Чувства смешивались в запутанной смеси из предвкушения, разочарования и враждебности. Эта миссия принижала его, он больше не был мальчиком на побегушках, которого посылали по прихоти Императора разбираться в мелких местных склоках и трудностях. Эта была обязанность джедаев, но не Лорда Ситха. И все же, было чувство... что-то здесь было. Возможно ли, что этот пилот приведет его к сыну? Или - он ускорил шаг, Сила пробежала через него внезапным волнением - могло ли быть возможным, что пилот его сын? Он стремительно пошел от Императорского зала и проходя мимо лакея у двери, приказал. - Подготовить мой корабль к отлету. Сидус наблюдал как за Вейдером закрылись двери, он хрипло усмехнулся, почувствовав внезапные чувства и мысли своего слуги. Юный Скайуокер был неопытным и слабым из-за джедайского пренебрежения им. Юноша был ничто, по сравнению с тем, кто зачал его и Вейдер будет крайне недоволен недостаточными способностями ребенка, и как только он освободится от мальчишки, усомнится в своем отцовском инстинкте, Вейдер будет полностью его еще раз. ***** Бормотание голосов, жужжащие в ушах, посылали волны боли, бьющие в череп. Нечеткие слова, странная речь. Руки на его руках, болезненные движения. Вспышки света с мелькающим короткими картинками. Черный пол. Капли крови. Черный сапоги. И снова темнота. Яркий, колющий свет, бьющий в глаза. Голова пульсирует. Рука, касается лица, наклоняет голову на бок. Тошнота. Холодная поверхность под ним. Скованные руки. Еще голоса, еще громче. Гул голосов. - ... Сознание. - ... Ожог. - ... Ранение. Короткая острая боль в предплечье. Руки на нем, пальцы вдавливаются в мышцы. Движение вверх. Ослепительная агония. Ничего. ***** Главный следователь смотрел на своего заключенного, доставленного в камеру. Он повернулся к медику, которая закончила осмотр. - Сколько еще ждать, прежде чем он будет пригоден для допроса? Женщина пожала плечами, посмотрела в медпад, сверяясь с записями. - У него серьезная травма головы, майор. Одно только восстановление от сотрясение мозга может занять несколько недель. Рана от бластера не сразу будет угрожать жизни, но нуждается в лечении бакты. У него компрессионное повреждение спины. Ему проводили лечение, но ткани опухают, ребра были сло... Рован вздохнул, прерывая ее. - Сколько? - Когда он будет в состоянии очнуться сам, - резко ответила она, явно недовольная этой частью своей работы. Она поднялась с пола, разминая ноги. - Я сделала ему укол сильного антибиотика на случай заражения крови от ожога. Наблюдайте за ним. Если будут признаки хоть малейшего повышения температуры, пожалуйста, предупредите меня. Вы же не хотите, чтобы он умер от заражения крови прежде, чем вы его сломаете, не так ли? - Мне напомнить вам, медик, что я старший офицер? - коротко ответил Рован, - и что заключенный - повстанец? Не имеет значения, что вы чувствуете в отношении моих обязанностей, мое звание требует уважения, мальчишка - нет. Она заметно побледнела. - Я... я прошу прощения, сэр. Я не имела ввиду неуважение к вам. Он махнул ей рукой, отсылая обратно: "Вы можете идти". - Да, сэр. Спасибо, сэр. Рован посмотрел ей вслед, решив, что в следующий раз, когда ему понадобится врач, это будет точно не она. Он обернулся, заметил дежурного офицера у компьютерного терминала напротив шахты лифта. - Наблюдайте за повстанцем. Когда он очнется, держать его в сознании и предупредите меня. - Да, сэр, - ответил охранник, сразу же включив мониторы. Картинка показала лежащего на полу крошечной камеры заключенного, скованного по рукам и ногам, все еще в бессознательном состоянии. Когда охранники доставившие юношу, вошли в зал приема, Рован развернулся и удалился в свой кабинет. ***** Арту отсоединился от порта компьютерного доступа. Он загрузил схемы города, где было отмечено расположение тюрьмы, и теперь Арту решил отправиться туда. Он целенаправленно зажужжал по коридору к выходу из имперского штаба. ***** Дейд откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза, помассировал переносицу в попытке предотвратить подступающую головную боль. Возможно, надо было попросить какие-либо болеутоляющие у медика, прежде чем она покинула тюремный блок. Он устал, он сожалел о смерти Тейна, его беспокоил мальчишка, который сейчас находится под стражей, его способность выдержать допрос. Дейда беспокоило, что он знал о Сети, сколько Тейн успел ему рассказать. Мальчик должен был быть уничтожен. Тейн ослушался прямого приказа и погиб из-за этого, бессмысленная жертва, учитывая, где сейчас находится пилот. Теперь мальчик будет страдать - уже страдает из-за последствий - и он знал, что, возможно, придется рисковать самому, чтобы защитить ту информацию, что повстанец может знать. Если предоставится шанс, он убьет пилота лично. ***** Боль отдавала в голову с каждым глухим ударом сердца. Он почти слышал боль, так же хорошо, как и ощущал ее: биение пульса отдавало в барабанные перепонки, посылая волны боли в мозг. Постепенно навалились другие ощущения: что-то странное с его лицом, слипшиеся глаза: обжигающая пульсирующая боль в плече, покалывание в груди, спине, ногах. И холод, холод, жалящий до онемения рук и ног, неконтролируемое содрогание мышц. Люк открыл глаза: "Ах!" И снова закрыл. Ослепительный свет вызвал жгучую муку в голове. Желудок скрутило. Сладковатый, вязкий вкус наполнил рот, тошнота подкатила к горлу. Он застонал, борясь с чувством тошноты, постарался пошевелиться и понял, что лежит на боку, пошевелил руками, чтобы оттолкнуться или приподняться, но руки не двигались. Он пошевелил запястьями, но они были крепко скованы за спиной. Он зашевелил ногами, стараясь ими оттолкнуться, чтобы сесть, но и ноги были скованы, твердые оковы впивались в лодыжки. Он откинулся назад, задыхаясь, борясь с всплеском боли, грозящей снова вспыхнуть в голове. Сознание пошатнулось. Желудок скрутило. Рот наполнился, он быстро перевернулся обратно на бок и его стошнило. Мучительные рвотные спазмы скрутили тело, его снова вырвало желчью на холодный пол. Он всосал слюну во рту, сплюнул, закашлялся и попытался отодвинуться от мерзкой лужи. Набравшись храбрости он снова открыл глаза. Щурясь от света, рассмотрел черный пол в пятнах крови и рвоты, где он лежал, потолок с яркими, сверкающими холодным светом лампами. Сверху, обливая его, упал каскад из ледяной воды. Он вскрикнул от неожиданности и испуга, немедленно очутившись лежащим в луже воды в несколько сантиметров глубиной. У воды был странный, терпкий, неприятный запах, кожу закололо, жгло глаза. Люк попробовал воду и понял, что она была полна чистящих средств. Он сплюнул жидкость и вдруг потоп внезапно прекратился. Вода начала стекать в маленькое отверстие в полу, смывая кровь и рвоту. Весь мокрый, с сильно дрожащим телом, он старался двигаться, старался сохранить ясность ума, боролся, чтобы не сдаться боли, пытался получить представление, где он находится. Место, где он лежал, было крошечным: шириной едва с метр и меньше двух метров в длину. Но как он попал сюда? Где он? Он пытался вспомнить... Что? Бег... Он бежал и ... было больно, как сейчас, но не так плохо. С ним кто-то был... Хэн? Нет, не Хэн. Было задание, он упал, он... Штурмовики! Там были солдаты! Но не... Воспоминания вспышками мелькали в голове. Тви'лек. Простая раскладушка в маленькой комнате. Тейн! Он бежал с Тейном! Он пытался его убить, а потом... "Нет". Он застонал, дрожа от холода, тело непроизвольно свело в спазмах. Он вспомнил. Туннели. Бег по ним. Он вспомнил как поднялся в парк; вспомнил статую императора. Штурмовики и... крупный, бородатый мужчина, смотрящий на него, человек в генеральском мундире. Еще не все ясно вспомнилось, мешанина из разрозненных, случайных образов, смешивающихся в ноющей голове, некоторые вещи были напрочь забыты или как в тумане. Но одно было совершенно ясно, это вызывало страх глубоко внутри него; он был в плену у империи и его будущее было таким же коротким и мрачным, как и эта камера. Он подтянул колени к груди, пытаясь свернуться в комок, сохраняя остатки тепла. В голову открылась дверь, его схватили руки и вытащили в коридор. Он вскрикнул в агонии и паники, пытался бороться, сопротивляться. Двое охранников взяли его под руки с обеих сторон, и повели вглубь коридора. Открылась еще дверь и Люка напугал холодящий душу вопль оттуда. Дверь закрылась и его повели дальше. Охранники остановились, развернули его и он запаниковал, когда они открыли другой вход. Это здесь? Здесь начнутся пытки? Охрана толкнула его во внутрь, он упал на пол со стоном. Дверь закрылась, и он погрузился во тьму. Один. Стиснув зубы, превозмогая головокружение, Люк постарался подняться и сесть в более удобное положение. Ему удалось это сделать прислонившись спиной к стене, вытянув перед собой ноги. Он наклонил голову, пытаясь рассмотреть камеру в темноте. Ничего не было видно, но это помещение ощущалось также, как и предыдущее. Люк немного успокоился, выдохнул с облегчением. Это была всего лишь очередная камера заключения, а не камера пыток, как он ожидал. В темноте закрыл глаза и мысленно проанализировал свое физическое состояние. Плечо сильно горело, при каждом движение пронзало болью и даже становилась еще сильнее, когда он не двигался. Его подстрелили, теперь он смог вспомнить, как лазерный выстрел опалил плечо. Он упал, упал к ногам императора. Он поморщился от этой мысли, от скрытого символизма, лицо и голова болезненно отозвались на движение. Хотя он и не мог вспомнить, но был уверен, что что-то ударило его. Он чувствовал как из раны на опухшей щеке, сочилась теплая кровь. Люк заерзал на полу старясь устроиться поудобнее. Болели ребра, как и лодыжки с запястьями. Он чувствовал, что на руках, скованных за спиной, содрана кожа. Катапультирование на планету только отсрочило неизбежное. Если бы он только выбросился в космосе. Они взяли бы его гораздо раньше, но он был бы здоров, лучше бы боролся с методами допроса, лучше сопротивлялся им. Если бы остался в истребители и умер, когда тот взорвался, то он не оказался в этом положении, не оказался в темной камере в ожидании пыток, большей боли и вопросов. Он с трудом сглотнул, пытаясь вызвать слюну, но он давно не пил, чувствовал жажду. В последний раз он сделал пару глотков воды, когда запивал лекарства, перед обыском в туннелях, когда Тейн... Люк поник головой от воспоминаний. Сеть хотела, чтобы он умер. Его спасатели знали, что за ним идут, знали, что захват был неизбежен. Они пытались убить его, чтобы спастись самим. Но Тейн был мертв, а он был здесь, их план провалился, и он остался один расплачиваться за последствия. Небольшим утешением было то, что имперцы, наверное, не знали кто он. Он улыбнулся. Если он сможет пройти через все это, не раскрывая своей личности, то он украдет у них возможность сделать пример из пилота, уничтожившего Звезду Смерти. Маленькая победа над человеком, убившего его отца и наставника. Он вспомнил то удовлетворение, которое почувствовал, когда была раскрыта его личность, когда Лея сказала, что Вейдер лично заинтересован в его поисках как сына Энакина Скайуокера, джедая, героя Войны Клонов. Удовлетворение от того, что Темный Лорд знает, что он отомстил за безжалостно убитого отца. Это чувство росло в нем раз за разом, когда он уходил от Вейдера, наносил удар за ударом по империи. До сих пор. Здесь не было никакого удовлетворения, и он понимал, что получит болезненный урок смирения. Опять появился страх, скрутило желудок. Что они будут делать? Что спросят? Какие методы они запланировали для него? Он был ранен, ему было ужасно плохо и больно. Они используют это против него. Причиняя боль там, где она уже была. Он застонал. Он не мог этого сделать. Он не мог пройти через это, он должен найти другой способ. Должен быть другой путь. Разве? "Ты в дерьме, Скайуокер. Ты в него вляпался. Ты сможешь. У тебя нет другого выбора". Едкий сарказм внутреннего голоса вывел его из задумчивости и отчаяния, в которое он уже был готов погрузиться. Он позволил им добраться до него. Он делал то, что они хотели. Он должен взять под контроль свои чувства и мысли. Он заставил себя расслабиться, сделал глубокий, успокаивающий вдох, пытаясь взять под контроль физическую боль, облегчить душевные страдания. Немного утихла головная боль. Темнота и тепло нового места помогли урегулировать пульс. Осторожно боком он соскользнул вниз по стене, ложась на пол. Он почувствовал, что начинает засыпать, понимания, что если он сможет отдохнуть и... Холодящий ветерок сверху заставил поднять глаза к потолку, Люк задрожал во влажной одежде. Вдруг вспыхнул яркий свет, ударяя по глазам, вызывая взрыв боли в голове. Ледяным каскадом обрушилась вода, раздражая и без того чувствительную кожу. Он закашлялся, отплевывался от воды, крича от горького разочарования и несчастья. Он оказался прав: это было оно. Место, где началась пытка. ***** Рован, стоя позади сидящего офицера, с интересом смотрел на монитор. - У него завтра запланирован допрос на 11.00. До этого времени переводите его каждый час или раньше, если он начнет засыпать. Убедитесь, что он точно знает, какая дверь ведет в комнату для допроса. - Да, сэр.