В силки попался не тот зверь

На еще недавно чисто голубом небе появились небольшие облака. Они медленно двигались по небу, настолько медленно, что заметить их движение можно было лишь следив за ними некоторое время. Несмотря на жар солнца, улицы города не опустели. Возле входа в ботанический сад собралась группа детишек. Меня отделяли от них десяток метров и стекло, но я, кажется, слышу их радостный галдеж. После беззвучного для меня сигнала, дети двинулись внутрь через большие кованные ворота и растянулись змейкой меж цветущих клумб. На самом деле наблюдение за этими детьми было для меня не намного интереснее, чем если бы я наблюдал за движением муравьев. Но я не мог отвести взгляда от окна, стоит мне повернуть голову, и я попаду в плен серо-голубых глаз, взгляд которых я практически физически ощущаю на своем затылке. Такой пристальный, сковывающий. Я ощутил уже знакомый запах духов — официантка незаметно, словно на кошачьих лапках, унесла тарелки, не издав ни звука. Я, удивленный этим, машинально повернул голову, чтобы проводить официантку взглядом, и проиграл, не успев даже понять этого. — Может, у тебя есть, что мне сказать? — буднично произнес Виталик. Я раздосадовано стукнул пальцами по столешнице и молча глянул парню в глаза. То, что я хотел бы сказать, он и сам знает. И сказать он мне этого не даст: он не хочет этого слышать. Так зачем зря сотрясать воздух? Виталик спокойно встретил мой пристальный взгляд, выждал некоторое время, чуть повернул голову в сторону и продолжил: — Тот разговор, под каштаном, ты ведь правильно его понял? Я нахмурился. — Правильно что-то понять можно лишь тогда, когда это говорят прямо, — произнес я в полголоса, чувствуя, как нарастает раздражение. Я всегда реагировал на неприятные мне темы немного неадекватно. Чаще всего меня пронизывало недовольство, реже желание проявить силу или убежать. — Мне казалось, ты из тех загадочных натур, что любят всякие метафоры и фигурные выражения, — с наигранной озадаченностью произнес Виталик, почесывая голову. — Никогда не слышал от тебя ничего подобного, ты просто мастер недоговаривать, — не скрывая раздражения, отчеканил я. Виталик тихо выдохнул, поерзал на стуле и вновь устремил взгляд на меня. — Я говорю так, потому что мне самому едва ли понятно происходящее. Знаешь, я не замечал за собой раньше симпатии к мужчинам, а мысль, что это все может быть последствием вашего шоу с переодеванием беспокоит меня еще сильнее. Я могу принять в себе эти странные чувства, но не когда есть вероятность, что испытываю я их к тому, чего нет. И если я скажу, что нравишься мне ты, ты и сам усомнишься: «а не путает ли он меня с образом, которым я ему представился при первой встрече». Это все очень непросто, а ты все осложняешь, пытаясь избавиться от меня, от источника твоей путаницы в голове. И не понимаешь, что в моей голове все не намного проще. Я недоговариваю, чтобы лишний раз не давать тебе повода для беспокойств, но, согласись, такие неприятные, но искренние разговоры куда эффективнее. Слушая Виталика, я ощущал, как разочарование становилось все сильнее. Мне было неприятно от того, что правда в каждом его слове, что он способен понять меня, как никто никогда не понимал. Думаю, Максим тоже делал это с легкостью, но у него хватало такта не говорить мне все мои мысли в лицо. А этот парень даже не задумывается о том, что это может быть неприятным. У него свой взгляд на прямолинейность, он считает ее решением всех проблем. — Ты такой проницательный, насквозь все видишь. И при этом чего-то от меня ждешь? Если ситуация кажется тебе настолько очевидной, ты должен знать, что мне совершенно не интересны ни твои чувства, ни мысли. Ты, не разобравшись с тем, кто конкретно тебе нравится, лезешь ко мне с этими чувствами! — Ты врешь, — коротко и спокойно произнес Виталик, подперев голову рукой. Несмотря на серьезный разговор, выглядел он весьма расслабленно, от чего выводил меня еще сильнее. — Да? И в каком месте? — Я тебе не безынтересен. — С чего ты взял? Виталик загадочно улыбнулся и подпер голову обеими руками. — Я наблюдал за тобой, никто не видел столько эмоций от тебя, сколько вижу их я. Даже этот хитрый лис, вечно тягающийся за тобой хвостом, — зуб даю, он не видел тебя таким ни разу за годы вашей дружбы. Я вытянулся в струну, положил руки на стол и начал нервно теребить салфетку. Перед его манерой речи я был безоружен, мне требовалось время, чтобы совладать с эмоциями и найти достойный ответ. Но неловкость, раздражение и ощущение загнанности, слившиеся в один противный ком, стоящий у меня в горле, заметно замедляли работу моего мозга. — Ты… — прошипел я, не зная, куда деться, — да ты даже моего имени не знаешь! — выкрикнул я, поднявшись из-за стола. Несколько человек, мирно обедавших до этого, удивленно обернулись. Вечно спокойный, будто чертов удав, он мягко улыбнулся. — Так не время ли его сказать? Я оскалился, совершенно позабыв о том, где нахожусь, провел ногтями по столешнице и процедил сквозь зубы: — Феликс мое имя. Пусть это будет моим прощальным подарком, больше ты от меня и слова не услышишь. — Не согласен, — улыбнулся Виталик еще шире и покрутил своим мобильным телефоном. О, чудесно, он же теперь знает мой номер. — У меня не будет проблем занести его в черный список, — поддавшись провокации, продолжил я словесную дуэль. — Зачем же так, — будто не слыша меня, отмахнулся Виталик, копаясь в своем телефоне. — Фе-ликс, так и запишу, — бубнил он себе под нос, продолжая увлеченно что-то печатать. — Я Динго, — произнес я намного смиреннее то ли от того, что все мои крики сейчас как горохом об стенку, то ли устав от собственных эмоций. — Ты не прав, — заявил парень серьезно, отложив свой телефон. — Может, для кого-то ты и Динго, но я не могу тебя так называть, не зная, откуда это прозвище вообще взялось. Так что, Феликс, или потрудись рассказать эту историю, или завязывай с этим навешиванием ярлыков. Он вновь задел мою истерзанную гордость своей беспардонностью. Ощущение детской беззащитности перед ним мне порядком сегодня надоело. — Как-нибудь в следующий раз, — негромко ответил я, повесил сумку на плечо, задвинул стул. — Спасибо за обед, — бросил я напоследок и пошел к лестнице, едва сдерживаясь, чтобы не обернуться. На секунду мне показалось, что я мог обидеть его, но, непонятно зачем, я себя упокоил: задеть этого парня за живое, как он делал это весь день со мной, мне не под силу.

***

Оставшиеся полтора месяца пронеслись абсолютно незаметно, намного быстрее, чем первые полмесяца. Наверняка это потому, что волнение заметно улеглось, напоминая о себе лишь редкими сообщениями от Виталика. За этот отрезок времени он несколько раз писал, один раз настоял на короткой, абсолютно непримечательной встрече. Такой ход дел меня вполне устраивал, хоть я и понимал, что у этой истории в любом случае будет конец. И чем больше времени я провожу с этим парнем, тем масштабнее для меня этот конец окажется. Пускать на самотек — мой конек, сейчас я могу лишь расслабиться и следить за развитием событий, готовясь к удару. В последних числах августа проходило заселение в общагу, долгожданная встреча с Максом стала для меня необходимым глотком воздуха. Несмотря на всю сложность ситуации, я незамедлительно хотел поделиться с ним, послушать, как он будет злобно подшучивать над Виталиком, ощутить его поддержку. Краем мыли я подумал, что Макс может принять эту историю слишком серьезно, но по каким-то причинам я не воспринял эту мысль серьезно, и сделал это зря. Комната нам досталась отличная, наверняка заслуга Максима. Я занял место у окна, поставил сумку на кровать, не имея никакого желания раскладывать вещи сейчас, и плюхнулся рядом. Макс, последовав моему примеру, бухнулся на свою кровать, сладко потянулся и поднял голову. — Мы не виделись вроде и не долго, но накопилось столько всего, что я не знаю, с чего начать. Я невесело улыбнулся, понимая, что я и сам не знаю, как начать разговор. — Да, лето было не слишком веселым без тебя, — произнес я задумчиво. Максим начал говорить, но его прервала мелодия мобильного телефона. Он завибрировал у меня в кармане. Я достал мобильный, прочел имя адресата и, недовольно цокнув языком, откинул телефон на подушку. — Но, как вижу, совсем один ты не оставался, — произнес Макс, хитро улыбаясь. — Это и есть самая интересная история, — заверил я, предвкушая, как сейчас Виталика польют всякими эпитетами. — Я весь во внимании, — заверил меня Макс, перевернулся на живот и подпер голову руками. — Это все началось после разговора у университета с тем парнем. Он тогда мне номер свой дал, а я и написал ему, чтоб меня. Он, мол, пойдем прогуляемся, затащил меня в дорогущее кафе, накормил не только вкусным обедом, но и всякими странностями типа «ты мне нравишься», представляешь? Я так увлекся, стараясь преподнести историю как можно более шутливо, что не заменил резкую смену настроения Макса. Взгляд его похолодел, пальцы впились в покрывало на кровати. Он смотрел на меня слишком пристально, будто что-то выискивая. — Макс? Максим тряхнул головой и коротко выдохнул. Он выглядел очень разочарованно. — Не слишком веселая история, — пожал парень плечами и иронично улыбнулся. Я тяжело выдохнул и лег на бок. Зеленая лампочка на телефоне мерно мигала. Я взял мобильник, прочем сообщение. Ничего особенного, просто интересуется, как прошло заселение. Но не в этом ли весь смысл — проявлять интерес даже к самым незначительным происшествиям в жизни? Я ведь даже ни разу не задумывался, как дела у Виталика, а он изредка, не желая навязываться, спрашивал, запоминал важные для меня даты, чтобы дать понять, что ему действительно интересно. — А ты прав, совершенно невеселая, — негромко произнес я, положив мобильный рядом.