В Бруклине все спокойно

— Ты в порядке? — Стив заглядывает к нему в комнату, разбуженный странными звуками. — Конечно, нет, — доносится со стороны кровати. — Снова снилось, что я тебя убиваю. Зимний давно привык к тому, что Стив не отстанет, пока не вытрясет из него наружу Барнса, поэтому избрал тактику честности и внешнего повиновения обстоятельствам. И пусть ему не сильно нравится то, что двери в квартире Роджерса не запираются, а сам хозяин квартиры вламывается на правах волнующейся группы поддержки реабилитируемых к нему в спальню, едва заслышав каким-то волшебным образом, как Солдат буквально мгновение воет в подушку, все же не справившись с нахлынувшими воспоминаниями, сам факт того, что кому-то не все равно, радует даже его промерзшую и неадаптированную к социальным контактам душу. — А если бы я дрочил? — интересуется он у Капитана. В темноте трудно разглядеть выражение его лица, но по голосу Зимний понимает: Роджерс смущен. — Я бы все равно пришел. Я волновался, — Стив пытается звучать серьезно и обеспокоенно, но стыд уже захватил его, поэтому он сдается и добавляет: — Я буду стучать в следующий раз. Подкол разрядил атмосферу, и Зимний уже не чувствует стресса: выть не хочется, а голова не болит, поэтому он с чистой совестью шутит дальше, окончательно выгоняя кошмары на сегодня прочь: — Но все равно будешь сторожить под дверью, дожидаясь, когда мне потребуется твоя помощь? Стив слишком долго живет в новом времени, чтобы не понять, что это не безобидная шутка, а намеренная провокация, но сдаваться все равно не намерен: — Буду. — Иди спать, Роджерс, на сегодня твоя миссия выполнена, я спасен и намереваюсь хорошенько выспаться — теперь уже без кошмаров. Но тут Стива как подрывает: — То есть тебя все-таки мучают кошмары, а ты мне об этом не сообщил? — Роджерс, ступай отсюда. Я справлюсь сам, — злится Солдат. Разговаривать с темнотой, полной чувствуемой за метр воинственностью Капитана, ему не нравится. — Я оставлю дверь открытой, чтобы, если что, быть рядом, — темнота шуршит чужими шагами, и от двери доносится, — спокойной ночи, Баки. — Ты еще матрас себе постели, чтобы караулить, как я сплю, — окончательно взвивается от злости Зимний, но Стив уже не отвечает. А когда в следующую ночь Кэп реально притаскивает в комнату матрас, Солдата пробивает на истерический смех, который Роджерс стоически игнорирует. В такой обстановке кошмары не спешат приходить, и Зимний спит спокойно и без сновидений несколько потрясающих часов, пробуждаясь лишь единожды на рассвете. Роджерс спит к нему спиной, в которую больше не хочется ударить. — Доволен, Барнс? — сиплым со сна голосом спрашивает он сам себя, понимая, что вчерашняя шутка про матрас и караул на деле вынашивалась им уже несколько бессонных ночей подряд, но не как шутка — как просьба того, кто внутри. Того, кто знал, что, пока рядом Стив, ни один кошмар не посмеет к ним сунуться. Солдат думает, что выпустить Барнса из памяти не такая уж провальная идея. Во всяком случае, хуже точно не станет.