В Бруклине все спокойно

Роджерс так и не понял, как они перешли к этому разговору, просто внезапно он зачем-то сообщил Зимнему, что хочет пригласить на свидание Шэрон Картер, Солдат же, не вспомнив внучку Пегги Картер, поинтересовался, действительно ли типаж Шерон из тех, что по вкусу Кэпу, на что Стив в ответ долго собирал в себе «за» и «против», так и не определившись в итоге. А затем спросил, какой типаж у самого Солдата, если тот, конечно, помнит, с кем в свое время предпочитал встречаться Джеймс Барнс. — Брок Рамлоу неплох, — пожимает плечами Зимний в ответ, вводя Роджерса в ступор. — В живом, варианте, конечно. И Стив долго собирается с мыслями, максимально деликатно уточняя: — Я про типаж партнера, Баки. — Я и отвечаю, — невозмутимо смотрит в ответ Солдат, и по его лицу действительно не скажешь, что он шутит. — Но Рамлоу — мужчина, — осторожно сообщает Роджерс, а Зимний хмурится, не понимая, к чему клонит Стив. — Разве это не… — Роджерс, штаб «Гидры» не особо располагал женщинами, знаешь ли, — наконец поняв, что смутило Капитана, поясняет Солдат. — Да и времени для свиданий, как ты наверняка знаешь, у меня особо не было. Брок был видным солдатом, прекрасно сложенным и довольно темпераментным, к тому же первым п… Но договорить не успевает, замолкнув и глядя на то, как Стив совсем по-детски затыкает уши руками. — Что с тобой? — удивленно спрашивает он у Капитана. — Это невозможно, — тихо произносит Роджерс, — ты не мог. Раньше ты бы никогда не… — Я не помню, чего я раньше никогда бы не, — обрывает его Зимний. В ответ Стив молча поднимается с дивана, направляясь в свою комнату: — Дурацкий разговор. Не уверен, что, вообще, хотел это знать, — сообщает он напоследок Солдату и уходит, не пожелав доброй ночи, как обычно делал. Но даже наутро новая информация не становится просто частью сведений, продолжая сверлить мозг: как художнику Стиву легко представить все в деталях. Поэтому, когда на кухню выходит заспанный и помятый после сна Солдат, Роджерс чувствует, что его вот-вот стошнит. — Что с тобой? — Барнс подходит к нему, глядя на него подозрительно, что в варианте Зимнего почти забота, но Стив не отвечает, и Солдат догадывается самостоятельно. — Не бери в голову, — советует он, отходя к кухонному столу. — А куда мне брать? — взвивается Стив и сбегает из дома на пробежку. Бегает долго, изматывая себя физически и запрещая себе думать о чем-либо. Особенно о Баки и Рамлоу. Нет, не так. Баки к этой грязи никакого отношения не имеет. О Солдате и Рамлоу. Но за Солдата он не ответственен, значит, все нормально. «Но ведь Солдат и есть Баки», — сообщает внутренний голос, и Стив, чертыхнувшись, стирает из головы такую гладкую теорию, призванную оправдать открывшиеся факты. Когда он возвращается домой, Зимний, развалившись в гостиной, смотрит телевизор. Но при виде Стива он тотчас же делает звук тише. — Тебе не было семь часов, — произносит Солдат. — Я бегал, — поясняет Стив и уходит, зачем-то хлопая дверью. — Ты никогда столько не бегал, — кричит из гостиной Барнс, — у тебя дыхалки не хватало, я помню. — Много ты помнишь! — орет в ответ Роджерс. — Если такая память шикарная, вспомни, что раньше ты не был таким мудаком. А спустя секунду дверь в его комнату распахивается, врезаясь в стену и являя на пороге комнаты уже не улыбающегося Солдата. Но Стив даже не вздрагивает. — Да, блять, что с тобой? — скрестив руки на груди, интересуется Зимний. — Все вокруг друг с другом спят, какая тебе разница, с кем спал я? — Ты… — Роджерс пытается подобрать правильные слова, — ты не… это неправильно. Такого не должно было случиться. — Роджерс, не вынуждай меня, — внезапно произносит Зимний, и по спине Стива бежит холодок. — Я помню не все, но твоя бабская истерика кажется мне знакомой, как будто мы это уже проходили. Стив сглатывает внезапный ком в горле, отступая в глубь комнаты, но Солдат делает шаг ближе, не позволяя увеличить дистанцию между ними. — Не понимаю, о чем ты, — произносит Роджерс, становясь как будто меньше ростом из-за опустившихся плеч. — Понимаешь, Роджерс. Поэтому и бесишься, — парирует Солдат, не отводя взгляда от лица Капитана. — Было что-то похожее, я чувствую. Просто не помню. Поэтому тебе стоит меня просветить. Стив мотает головой, отказываясь продолжать разговор. Он снова чувствует себя слабым и тщедушным подростком на фоне Барнса. Даже теперь, когда они равны. Дурацкая властность чужих интонаций, отнимающая любую возможность бояться и не повиноваться. — Свали отсюда, — советует Роджерс, разворачиваясь спиной к Зимнему и надеясь, что его просьба прозвучала достаточно убедительно. — Или сейчас ты развернешься и попытаешься ударить меня в живот. Было, проходили, Стив, не работает, — сообщает ему Солдат, а потом замолкает, чем вынуждает Роджерса обернуться и взволнованно взглянуть в его лицо. — Ты слишком много помнишь для человека, который отрицает, что он — Джеймс Барнс… — как-то слишком тихо и обреченно произносит Стив. — А ты слишком мало рассказываешь для человека, который хочет помочь мне вернуть память, — спустя минуту молчания произносит Зимний, и интонации Солдата не предвещают Капитану ничего хорошего. Но тот не сдается до последнего, вскидывая подбородок и спрашивая: — И о чем я должен был тебе рассказать? — Ну хотя бы о причине того, почему я не удивился ни разу за последние месяцы, чувствуя, что это нормально: когда у меня на тебя стоит, — произносит Солдат, делая шаг в сторону Роджерса и глядя на то, как распахиваются от удивления чужие глаза. — И не напомнишь ли мне, откуда я знаю ощущение того, насколько внутри тебя узко и горячо?