Грозный весь разбит - в нём нет целых стёкол...

Чечня, Веденский район, застава «Холодное озеро», 68 км к юго-востоку от Грозного. Александр отказывается верить своим глазам: кто угодно, только не Хмурый. Такой умелый и осторожный, знающий о войне всё, что может знать солдат… Растерян и Кириенко – он лишился не только одного из самых толковых своих бойцов, но и лучшего помощника на заставе… Алиса склоняется над павшим, внимательно смотрит на рану. - Это не случайность, нет, - говорит она наконец. – Работал профессионал. Его убил снайпер. Мы обязательно выследим его и он заплатит за это. - Прости, Хмурый, - произносит она, поднимаясь. – Очень несправедливо, что ты погиб. Многие из нас сейчас живы благодаря тебе. Я виновата перед тобой: могла бы быть внимательнее и быстрее; могла выследить его раньше, чем он выстрелил. Прости. Лейтенант смотрит на неё, словно на полоумную. Саше в такие минуты тоже не по себе: уже не первый раз он замечает, что Алиса обращается к погибшим с подобными речами, словно они могут услышать её. Впрочем, это длится недолго: через пару минут она, как ни в чём не бывало, подходит к Скворцову. - У нас появился опасный враг, - задумчиво говорит Алиса. – Я осмотрела убитых, не всех, конечно, но хватило и нескольких. Однотипные ранения, пули очень редкого калибра – по моей просьбе фельдшер извлёк одну – на совести этого снайпера не меньше шестерых ребят, и неизвестно сколько раненых. Хуже всего, что я совсем ничего не заметила, - в её голосе удивительным образом переплетаются почти детская обида и уязвлённая гордость профессионала. - Пойдём, - наконец произносит Скворцов. – Ты слишком устала; я хочу, чтобы ты отдохнула. Она послушно, словно маленький ребёнок идёт за ним. Лейтенант смотрит им вслед и чувствует, как от необъяснимой тревоги сжимается сердце… - Жриц, миленький! – Спаситель мой, иди сюда, я тебя обниму! – чей-то счастливый возглас прерывает мрачные мысли лейтенанта. Он оглядывается: Лебедева и в самом деле весьма фамильярно обнимает один из рядовых. Никто другой такого бы с собой сотворить не позволил, но Жрецу плевать на различия в званиях – и в отношении младших, и, увы, старших он не признаёт тоже. - Ну что там у тебя? – говорит он парню снисходительно. - Амулет твой, спас меня, вот что! – вопит счастливый рядовой. Это единственный подобный случай в богатой карьере мелкого жулика, но он быстро берёт себя в руки и делает лицо «Ну а ты как думал?» - Как это случилось? – деловито спрашивает он. Вместо ответа парень демонстрирует талисман: хитрец, за неимением серебра, вправлял «чудотворные мощи» в латунь. Металлическая основа приняла в себя тяжёлую карабинную пулю… Кириенко тихо стонет – лучшей рекламы Жрецу теперь и не придумать. И ведь не подкопаешься к нему – развернёт свой «бизнес» хуже прежнего… Чечня, Веденский район, 53 км до Грозного, тренировочный лагерь муджахидов Асхуддинов не устаёт изумляться тому, каким воистину милосердным может быть Аллах к тому, кто идёт дорогой служения своему долгу, а не личной выгоды. Накануне полевой командир имел крупный спор с Ахмедом Удугаевым, присланным в этот район раньше него. - Атаковать их, и точка! – Ночью мы вырежем всю заставу, да так, что пока они опомнятся, половина из них уже будут мертвы! Я устал каждый день докладывать о потерях – у них хороший снайпер, не то что остальные ублюдки, которые-то и оружия в руках до войны не держали. Чего боишься, Саид? - Ты прекрасно знаешь, что у них есть осведомитель из местных. – Пока предатель не схвачен – они всегда будут на шаг опережать нас. Поступай как знаешь, но я ни своих людей, ни тем более гелаевских тебе не дам. - Ну и продолжай гнить тут в лесу. – Твоя верность нашему делу внушает мне опасения. Уж я-то могу отличить осторожность от нерешительности, если не сказать – трусости. Я вернусь на рассвете с победой – и покажу тебе этим, что шакалов из долин бояться нечего… Он не вернулся. Асхуддинов прекрасно видел, что их накрыли с воздуха и вряд ли кто-то выжил. Однако, он ошибся. По крайней мере, один вернулся в лес. Это был иорданский наёмник Серхан, так дорого обошедшийся в своё время, и, похоже, оправдывающий свою цену. - У русских большие потери. – Саид и Серхан объяснялись на скверном английском – только я сегодня убил семерых. Но их снайпера не видел – хотя знаю, что он там есть. Заставу, скорее всего, скоро снова усилят. Саид задумался: любой другой командир немедленно бы выступил на измученную заставу и добил бы их оборону, но не он. «Нужно выждать, - рассуждал он. – Русские почувствовали в нас слабину – мне это на руку. Победа всегда лишает трезвости рассудка. Пусть думают, что поблизости никого нет – мой час ещё придёт…» Помедлив, он говорит Серхану: - Возьми столько людей, сколько тебе потребуется, и уничтожьте, наконец, их снайперов. Устрой засаду на перевале – указывает на карте место Саид. – Я просто уверен, что получив подкрепление, они вышлют туда разведку. Пора уничтожить эту девчонку, которую боится сам Гелаев – я уверен, она там будет. Будь осторожен – она опасный противник. - Не учи волка* охотиться, - усмехнувшись, Серхан уходит… *Имя «Серхан» - в переводе с арабского – «Волк» Чечня, Веденский район, застава «Холодное озеро», 68 км к юго-востоку от Грозного. Март, 1994 год. Утро выдалось спокойное: несмотря на туман, который так сильно беспокоил лейтенанта Кириенко, никто не предпринимал попыток атаковать заставу. Вообще, создавалось впечатление, что боевики утратили интерес к этому направлению. Ротный знал, что это не так. За последние два месяца его подчинённые, хоть и неся тяжёлые потери, сумели стать настоящим тернием в заднице у чеченцев. Последний штурм едва не уничтожил их всех – двадцать пять погибших, сорок два раненых… Когда подоспели «вертушки», на заставе почти не оставалось боеспособных солдат. И всё-таки они выжили. Выстояли в этом аду, чтобы принять в свои ряды новых завтрашних мертвецов – остатки роты вновь доукомплектовали – на этот раз не новобранцами, а взводом морской пехоты. Утро выдалось довольно – таки тёплым; солдаты, напрасно ожидая хоть каких-то приказов, маялись дурью, некоторые – например, Любимов – и в прямом смысле, к сожалению. Большая часть не занятых в дозоре сейчас теснилась у длинного, грубо сколоченного стола, где шла типичная солдатская забава – борьба на руках… Морпехи с самого начала вели себя дерзко, потешались над вчерашними новобранцами. За главного у земноводных* был весьма неприятный тип – старший сержант Комаров по прозвищу «Тамерлан». Жрец, неплохо знавший историю, рассудил, что погонялово берёт истоки от известного своей жестокостью Хромого Тимура, и сказал, что спокойной жизни на заставе теперь не видать. И не ошибся. Может, до легендарного завоевателя Комарову было далеко, но нрав у него был прескверный. Доходило и до стычек, и до драк… Хмурого больше нет – за новобранцев и заступиться некому – Кириенко хоть и на заставе, да проку от него мало – был ранен, едва упросил, чтобы с ребятами оставили; не до драк ему. Не зная, чем занять неугомонную морскую пехоту, лейтенант возьми, да и предложи сдуру: «Вы чем кулаками махать, лучше бы поборолись. Ей – богу, в любую минуту муджахиды повалить могут, а им лишь бы посраться». Только затея – неплохая в общем-то – обернулась новыми унижениями. Оно и понятно: у Комарова во взводе одни быки – поперёк себя в любом месте шире. А на заставе кто?.. Впрочем, ребята, пару недель назад видевшие смерть в лицо, просто так сдаваться не собирались. Двоих из пополнения положил Любимов – если и доконает ефрейтора героин, то определённо, ещё не скоро: рука у него – как тиски. Но не с Тамерланом тягаться – здоровенный сержант уложил его, как ребёнка. - Ну, дрищи, найдётся ещё кто-нибудь, кто со мной потягается? – язвительно спросил он, закатав рукава рубашки, обнажая громадные руки. - Найдётся, - неожиданно сказал Жрец, протискиваясь через толпу наблюдателей, и на ходу стягивая бронежилет. Лебедев не стал мелочиться – снял заодно и рубашку, представ перед соперником во всей красе. Был он «забит» от ключиц и до живота, а про руки и говорить не стоит. Чего там только не было! Змей, пожирающий собственный хвост, мирно уживался по соседству с Иисусом; тут же, на плече, красовался пузатый Будда; через всю спину шла какая-то надпись арабской вязью, а на груди был наколот дракон… Скворцов, стоявший рядом, одобрительно кивнул; сам он в забаве не участвовал: хоть и силён, да худой он, мыслимо ли против такого, у кого рука шире тебя в любом месте!.. Как ни силён был Жрец, но и он не одолел Комарова: с полминуты он держался, затем Будда на руке налился недобрым малиновым цветом, и Тамерлан уложил его руку к столу, гораздо сильнее, чем требовалось. - Ну, как есть, одни дрищи, говнюки и онанисты, - захохотал он. – Неужели не сподобились вам хоть одного нормального мужика завести, хотя бы для контраста, что ли, - не прекращал он издевательства. К столу подошёл давно наблюдавший за всем этим Чернов; подошёл с самым безобидным видом, натянув на добродушное лицо глуповатое выражение. Камуфляжную куртку снимать не стал – к чему это ребячество: тот, кто силён, не нуждается в доказательствах своей силы. Морпехи сразу притихли: видно было, что парень по крайней мере не меньше, чем их командир. Тамерлан тоже замолчал, но глаза его вспыхнули недобрым огнём… Комаров с удивлением заметил, что не может сдвинуть руку этого «дебила», как он про себя окрестил Семёна, ни на сантиметр. Здоровенный сержант сидел напротив него, спокойно глядя на дальнюю горную гряду; казалось, он и вполсилы не борется. Затем, одним неумолимым движением он опрокинул командира морпехов. В повисшей тишине молча встал, протискиваясь через толпу зрителей. - Ну вот, нашёлся, - злопыхал не привыкший проигрывать Тамерлан. – Сила есть – ума не надо, это прямо про таких, как он говорят. И ещё отделением командует. Если уж такие идиоты… Семён повернулся. Не очень быстро, но было что-то в его движении, что заставило Комарова потянуться к АКМ. - Да-да, с тобой, жлоб, разговариваю. – Сидел бы, в цирке потешал детишек, там сильных дурачков любят. А тут война. Тут головой думать надо. Чернов презрительно посмотрел на зияющее чернотой дуло автомата. – Ну и дурак ты, - бросил он. – Мы тут все по краю ходим, друг за друга держаться надо, а ты… Горы дураков не любят. - Да я тебя за такие слова ..! – заорал уж совсем по-дурному Комаров. Кинулся на Семёна, размахнулся кулаком со всего плеча, метя в челюсть. Удар пришёлся в раскрытую ладонь. Чернов перехватил кулак, сжал его так, что хрустнуло. - Научись проигрывать с достоинством, - сказал он, не выпуская его руки из своей. – И руками не размахивай: увижу кого из ребят побитыми, со мной дело иметь будешь. Тут война. Цирк дома остался. Хочешь – возвращайся. А чтобы здесь выжить, не сила нужна. Человеком быть нужно. Чернов наконец выпустил его руку. Тамерлан, скрипнув зубами, отошёл к своим. С того дня на руках больше не боролись. Но и морпехи перестали задираться. Ну почти… - Скворцов, подойди сюда, - окликнул Сашу лейтенант. – Ты один из немногих, кому я могу здесь довериться. Раньше об этом знал только Хмурый, сейчас, когда его больше нет, я должен передать это ещё кому-то, на случай собственной гибели. Среди чеченцев работает наш человек. На заставе об этом слышали почти все, но думают, что нам помогает кто-то из местных. Это не так – этот человек – офицер. Его позывной «двести тридцатый»; на связь выходит каждую пятницу вечером, либо в понедельник после полудня – если возникли непредвиденные осложнения с эфиром. Сегодня как раз пятница, и я хочу, чтобы ты присутствовал при этом, так как наши дальнейшие действия будут напрямую зависеть от его донесений. - Понял, чего уж там, - сказал Александр. – А как зовут-то героя? - Не положено знать, Саша. Даже тебе не скажу – слишком велики риски. То есть тебе-то я доверяю, но если Алиса узнает… В-общем, не могу я так рисковать. Ждать пришлось долго. Неизбежные помехи раздражали не хуже, чем мрачное молчание между Кириенко и Скворцовым. Наконец, в диком хрипе помех давно устаревшей рации послышалось: - Двести тридцатый вызывает Медведя, как слышите? Скворцов вздрогнул: голос показался очень знакомым. - Медведь на связи, - взял микрофон лейтенант. – Докладывай. - На перевале, ориентировочно квадрат 12.15 -12.70, вас ждёт прекрасно организованная засада. Не меньше пятнадцати стволов, по крайней мере один снайпер. В-общем, серьёзные ребята. Лагерь покинули с трехдневным пайком, так что вы вполне можете собирать отряд и нанести удар первыми – они будут выжидать. Будьте осторожны: они прекрасно обучены, не то, что те, напавшие на заставу в ночь. Удачи, Медведь. Конец связи, - резко закончил разговор голос с сильным акцентом на том конце. - Кажется, я уже понимаю, - медленно протянул Скворцов. – Понимаю, что нужно делать. - Рад, что битва пошла твоей сообразительности на пользу, - сухо отметил лейтенант. Бери ребят, и зачистите перевал. Скорее всего, это тот самый снайпер, о котором говорила Алиса. Только прошу, Саша – без выкрутасов. Людей и так мало. Кого берёшь? - Жреца возьму, Алису – ну это уж само собой; из новобранцев парочку приметил: Ерёменко и Гордеев – вроде надёжные ребята. И ещё: попрошу, чтобы пошёл Тамерлан и кто-нибудь из его морпехов – должны же как-то налаживаться наши отношения. - Хреновая идея, скажу я тебе, Скворцов. Ты их морды видел? Парням не терпится пострелять, и по-моему – неважно, в кого. - Раз уж мне получено собрать отряд, буду настаивать, чтобы их взять. Про характер не спорю – уроды редкостные, почти все; зато бойцы – отличные. Мне ведь не жить с ними, а боевое задание выполнять. - Твоё дело, Саша. – Только задачу не завали – на карте жизни ребят и нашего человека. Лично мне страшно представить, что с ним могут сделать, если его раскроют. - Да понял я, командир. Не подведу. Только вот… Я на войне вроде давно: и убивал врагов, и друзей терял. А вот группу вести ещё не доводилось. Не то, чтобы страшно, а всё-таки: не за себя одного в ответе. - Не раскисать, Скворцов! – попытался было бодро сказать лейтенант. – Хотя чего уж там – откровение за откровение – думаешь, мне не страшно было, когда застава как днём была светла от взрывов. Не за себя в такие минуты страшно – за ребят… Наверное, это и называется человечностью. И я рад, Саша, что у тебя она есть. Ну всё, ступай. Александр сдержанно кивнул. Собрать группу – дело пары часов… - Я хочу, чтобы все уяснили себе: безопасный участок пути заканчивается, едва мы выходим с заставы, - не допускающим возражения тоном заявляет Скворцов. – С этого момента вы соблюдаете осторожность и выполняете мои непосредственные приказы. Комаров и единственный морпех, которого он взял с собой, пренебрежительно хмыкают. Жрец закатывает глаза и смотрит на Скворцова так выразительно, что взгляд трудно истолковать по-другому: «Ну и зачем ты взял их с собой? У нас что, своих проблем мало?» Саша отворачивается – может, ему ещё предстоит об этом пожалеть, но это будут последствия его решения, и только он будет за это в ответе. Алиса, как всегда, идёт рядом; Скворцов несёт её рюкзак – как выяснилось, её подготовка исчерпывается стрельбой – ни ходить по горам, ни таскать свою винтовку она долго не может. Видимо, тот, кто обучил её искусству снайпера, не счёл нужным позаботиться об остальном (она по-прежнему отказывалась рассказать об этом даже Скворцову). И без того гнетущую обстановку ухудшал Жрец: когда Александр назвал тех, кто должен был сегодня отправиться в разведку, Лебедев страшно побледнел и своим идиотским «пророческим» голосом объявил, показывая на Тамерлана: - Он не может! Если он сегодня пойдёт с нами – его ждёт смерть! Конечно, никто не обратил внимания на это: во-первых, все знали о странностях Жреца, а во-вторых, догадывались, что он просто хочет попугать свирепого командира морпехов. Никто особо и не возражал… Алиса поговорить любила – не о войне, это Саша понял уже давно. В те редкие минуты, когда они могли спокойно пообщаться, она с удивлением, словно маленький ребёнок, рассматривала горы, восхищаясь их грозным величием. О прошлом они не говорили – как-то так пошло, что эта тема была под негласным запретом. То есть Саша, конечно, о себе рассказывал – но никогда не ждал взаимностей. Тем сильнее он был удивлён, услышав, что Алиса заговорила о своей нелюбимой теме – о войне. - Рассказать тебе, Саша, как умирает снайпер? – спросила она, когда их маленькая группа оставила заставу далеко позади, всё ближе подходя к месту ожидаемой засады. Скворцов не ответил – что-то подсказывало ему, что сейчас лучше помолчать, дать ей выговориться. - Он умирает одиноким; не видя товарищей, не получив шанса на помощь от военного медика. Он гибнет засыпанный на дне маскировочной ямы, накрытой попаданием снаряда. Умирает, столкнувшись с чуть более быстрым и внимательным; не разглядев смерть, грозящую за девятьсот шагов. Снайпер всегда проигрывает; он жив, пока Смерть не наиграется с ним. - Эй, философы, бля, - крикнул Комаров, - мы в двух километрах от места предполагаемой засады. – Заткнитесь уже, и поглядывайте в бинокль - тут небезопасно! - А в этой идее есть здравое зерно, - хмыкнул Жрец. – Впрочем, командует тут у нас Скворцов. Ну, Саня, что прикажешь? - Подожди, Лебедев, не суетись, - задумчиво отвечает Александр, извлекая миниатюрную карту местности. – Скорее всего, нас будут ждать вот здесь – указывает он на участок, где узкая тропинка раздваивается и обходит нагромождение валунов по обе стороны. – Во всяком случае, я ждал бы именно тут – два человека с хорошими винтовками могут вполне… Скворцова прерывает сдавленный шёпот Алисы: - Саша, дай винтовку, быстро! Мы окружены! Жрец коротко выражается «по матушке», стаскивает с плеча АКМ. – Влипли мы, - шепчет он. – Тебе точно не показалось? - Нет. Я видела блик оптики. Нас, наверное, давно ведут – могли бы прикончить уже раз десять, но чего-то ждут. - Интересно, чего, - мрачно говорит Александр, думая о том, что командир отделения из него никудышный: уже пошли мысли, как бы ребят живыми вывести, а не как выполнить поставленную задачу. - Снааайпер! – громко орёт рядовой Гордеев, лишая их последней маскировки. Впрочем, они лишились её уже давно: по левому склону быстро спускается здоровенный чеченец, поливая их огнём из РПД. Скворцов вскидывает СВД, стреляет. Смерть в очередной раз проносится мимо него – пулемётчик убит, но ориентируясь на вспышку, бьёт вражеский снайпер и тут же слышится трёхэтажный мат – ранен морпех, которого Тамерлан взял с собой. - Ерёменко, сможешь его затащить сюда? – кричит Жрец, - я прикрою. - Отставить! – командует Скворцов. – Его же изрешетят, едва он высунется, это верная смерть! Вместо ответа Жрец снимает с себя бронежилет, оставляет автомат и достаёт совершенно неуставной (ну это же Жрец!) нож, больше смахивающий на меч. - Ладно, сидите здесь, ребятишки, папочка сейчас там всех порубает нахер! – говорит он, едва сдерживая смех. И выбегает из укрытия. - Лебедев, вернись! Вернись, твою мать, это приказ! Боевиков по "видику" пересмотрел, что ли? Сдохнуть захотелось? – надрывается Скворцов, но Жреца уже не остановить. Из-за скал, при виде бегущего психа с кинжалом, высовываются сразу трое. Один тут же получает пулю от Алисы – она почти неразличима на фоне скал в своём маскировочном костюме. Другого с ювелирной точностью «снимает» Гордеев, переведя свой автомат в режим стрельбы одиночными. - Отличный выстрел, боец, - говорит Скворцов. – Почему не в снайперах? - Мне с открытым прицелом привычнее, товарищ сержант, - ухмыляется солдат. – Руки у меня неделикатные, для оптики непригодны. - Выживем – напомнишь мне, чтобы тебе карабин на пробу выдали. – Ну Жрец, ну дурак. Куда ты полез? – вопрошал Саша скорее у себя, чем у кого-то. - Ещё жив, надо же, - удивляется Ерёменко феноменальной везучести Лебедева. – А может правда, дуракам везёт, а товарищ командир? - Обходят нас, - раздаётся внезапный крик Тамерлана – Они разделились; вот почему они не стреляли! Мы просто пришли раньше, чем они ждали. За несколько секунд происходит множество невероятных событий: Алиса срывает маскировочную накидку и кидается вслед за Жрецом; Комаров, высунувшись из-за валуна, длинной очередью убивает двоих муджахидов, и тут же получает пулю в шею – со скалы, куда карабкается Жрец со своим идиотским мечом. Скворцов забывает обо всём, что должен делать хороший снайпер, если он хочет увидеть завтрашний день. Он – плохой снайпер; как иначе объяснить, что он встаёт в полный рост, выходит из-за укрытия и бежит туда же, где скрылась Алиса, а чуть раньше – Жрец? Конечно, он сейчас умрёт, получив пару десятков пуль в не в меру тупую голову, которая уже секунд десять как стала отличной мишенью, но он должен попытаться. Попытаться спасти их. А, чего уж там врать, перед смертью, да ещё и самому себе – не их. А хотя бы Алису. Он ведь пообещал, что никогда больше её не оставит… Подъем на небольшую скалу дался Алисе нелегко – в плане физической подготовки она была ничуть не лучше большинства своих сверстниц. Да ещё и эта винтовка – конечно, по сравнению с СВД, Винторез очень лёгкий, но не для девичьих рук всё-таки. Цель видна невооружённым глазом – она-то считала, что снайпер у боевиков – настоящий профессионал, а он стоит, выпрямившись во весь рост, и даже не поглядывает по сторонам. Она тщательно прицелилась, прямо в голову, но что-то удержало её от выстрела в последний момент. Этим «что-то» был голос Жреца – не напыщенно-трагический, каким он обычно говорил со всеми, нет. Сейчас Лебедев говорил тихим, взволнованным голосом, словно его слова давались ему нелегко. «Предатель?» - мелькнула у Алисы мысль. – Что же, ещё лучше. Два моих выстрела – и я избавлю его от трибунала. Всё-таки мне он ничего плохого не сделал. Надо только забраться повыше, я ведь его не вижу отсюда. - Так, хорошо, - слышался голос Жреца совсем рядом. – Теперь доставай всё из карманов. К валюте, которую ты прячешь, это тоже относится. Послышался тяжкий вздох. – А теперь подойди ко мне, этот маленький подарочек для тебя. Алиса, затаив дыхание, высунулась. Нет, Лебедев не предатель. Всё гораздо, гораздо хуже. Снайпер, нетвёрдо ступая, подошёл к Жрецу. Алиса на мгновение встретилась взглядом с наёмником – пустой, абсолютно ничего не выражающий взгляд. Смертельная бледность. - Теперь медленно перережь свою паршивую глотку, - сказал Жрец, протягивая снайперу свой нож. – Это несложно, поверь. Кроме того, опыт у тебя уже есть: именно так вы всегда избавляетесь от пленных, верно? Снайпер молча принял в руку тяжёлый клинок, неловкими, словно одеревеневшими руками поднёс нож к своему горлу, резко нажал. - Помедленнее, тупица, - раздражённо сказал Лебедев. – Я хочу, чтобы ты хотя бы перед смертью понял, как это больно. Алиса решила, что больше ей скрываться незачем. - Ни с места, Лебедев! – произнесла она тихо и зловеще. – Медленно повернись ко мне, и держи руки так, чтобы я их видела. Я у тебя за спиной, и целюсь тебе прямо в затылок. Думаю, ты представляешь, что делает СП-5** на таком расстоянии с черепом, попадая в него. - Алиса, солнышко, успокойся, - произнёс Жрец миролюбиво. – Или ты уже успела поменять сторону в нашем конфликте? - Не притворяйся, Лебедев, - Алиса пыталась говорить спокойно. – Я видела, как ты убил его, и это было отвратительно. - Значит, плохо видела. Он убил себя сам. - Не притворяйся кретином, это тебе не к лицу. Ты использовал гипноз? - Алиса, в этом мире есть много чего, способного убить человека. – Давай не будем устраивать выездную конференцию на эту тему, находясь на территории врага. И кстати, опусти свою пушку – в твоих руках она меня просто ужасает. - Издеваешься? – спросила она, однако чуть опустила ствол. - Вовсе нет. И даже готов предложить одно мудрое решение. - У тебя есть время только на одно. И постарайся говорить убедительно, если не хочешь обзавестись «третьим глазом». С помощью моей винтовки. Ах, чуть не забыла: даже не пытайся сделать со мной то, что сделал с этим парнем – твои фокусы против меня бессильны. - Я понял. Постараюсь быть краток. Сюда идёт Скворцов, и у нас есть пара минут, чтобы придти к некому соглашению. – Наёмник умер, не удержавшись на выступе скалы, - продолжает Жрец, сбрасывая безжизненное тело с обрыва. – Саша услышит именно эту версию. Взамен я гарантирую, что он не узнает, кто ты такая, а если и узнает, то не от меня. Алису было не узнать: за пару секунд она сникла, перейдя от нападения к обороне. – И давно ты знаешь? – спросила она. Голос сильно дрожал, в уголках глаз показались слёзы. - Недавно. Догадался чисто случайно, но никому не сказал – я не такой дурак, каким кажусь. - Хорошо, будь по-твоему, - быстро проговорила она. – Пошли, там Саша ждёт. - А, забыл сказать самое главное. Алиса резко обернулась. – Я действительно на вашей стороне, - медленно произнёс Лебедев. – Неважно, какими способами я воюю; даже не думай сомневаться во мне. - Алиса! – Скворцов подбежал к ней, довольно небрежно бросил СВД, подхватил девушку на руки. - Ты не ранена? С тобой всё в порядке? – спрашивал он, прикасаясь к ней так испуганно, словно она была видением, готовым растаять в любой момент. – Как ты могла пойти туда, это ведь было так опасно? - Всё в порядке, Саша, - сказала она. – Но я больше так не буду, обещаю. - Снайпер мёртв, - добавил Жрец, – разбился о скалы, когда перезаряжался. Я застал его врасплох, он просто оступился. Судя по всему, он из Пакистана или Афгана. Наёмник, короче говоря. Остальные тоже мертвы. Уходим… - Медведь, я Бес, как слышите? - Вас слышу, Бес, докладывайте. - Разведка произведена, группа противника численностью в девять человек уничтожена. У меня тоже потери… - Докладывайте. - Два «двухсотых» и один «трёхсотый» Кириенко замолчал, приходя в себя. Лейтенанта понять можно: прекрасно спланированная операция кончилась смертью его людей. Это могло означать одно из двух: либо лгал его осведомитель, сообщив неправильные координаты засады. Это казалось маловероятным. Либо осведомитель и сам под подозрением, и маршрут группы изменили непосредственно перед выходом, когда он уже не мог ничего предпринять. Ладно, об этом они ещё потолкуют, когда Скворцов с остатками разведгруппы вернётся… - Кто, Бес? - «Трёхсотый» - морпех; Звальцев, кажется его фамилия. «Двухсотые» - Комаров и… – Скворцов тяжело вздохнул – Гордеев… Не довелось меткому парню попробовать пострелять из карабина. На беду он заметил, как снайпер, отползая, чтобы перезарядить винтовку, остался на несколько секунд незащищённым. Гордеев, недолго думая, выстрелил в щель между камнями. Слабовата пуля от АКМ на таком расстоянии. Зато опытный наёмник, получив-таки пулю в кевларовую пластину на груди, быстро понял, откуда стреляли, и ответил. Всего одним выстрелом. - Возвращайтесь на заставу, Бес, как понял? Ребята вас встретят. - Вас понял, Медведь. Конец связи. Скворцов и Жрец тащили раненого морпеха на брезентовых носилках, Алиса и рядовой Ерёменко прикрывали. Впрочем, опасаться им было нечего – больше в этом районе не было никого. Александр тяжело вздохнул – не столько от усталости, сколько от того, что вспомнил сегодняшний разговор с Алисой. «Снова мимо, - думал он. Снова не я, а кто-то другой. Надолго ли?». Затем его мысли перенеслись к их самой первой встрече с Алисой. «Теперь я тебя не оставлю, - кажется так она сказала, увидев меня. Неправильно это. Я должен защищать её, а не наоборот». Лёгкий ветер донёс до слуха Скворцова беззаботные голоса ребят, шедших встречать их с заставы. Они ещё не знали, что сегодня лишились двоих. Внезапно, все сложные мысли о войне и несправедливости жизни оставили Сашу. Он взглянул на Алису, и сердце его сжалось от острой, почти физической боли. «Ничего, вернёмся отсюда, будет у нас всё, как у людей. Зря мама переживала, что я с девушками до войны не встречался даже – видимо, её ждал». Скворцов улыбнулся своим мыслям, пока ещё несбыточно далёким. Вернуться бы живым! Взгляд его упал на приклад верной СВД. - Пятнадцать – ноль в мою пользу. – Ничего, Смерть – я ещё в игре! * Земноводные - армейское жаргонное название морской пехоты ** СП-5 - специальный патрон повышенной пробиваемости; используется не только в ВСС, но и в специальных автоматах "Вал" и "Вихрь"