Девушка, которая поет

Странно было наблюдать за оживлением, царящим в этой квартире. Она больше даже своей не казалась. Теплый осенний ветер носился от окна к окну, так быстро, чуть ли не со свистом. С улицы раздавались детские веселые крики на пару со щебетанием птиц. Слишком шумно, слишком непривычно, даже дико... Но крепкие, почти мужские шаги, еще пока дышащие юношеской стремительностью, придавали уверенности и силы. А легкие женские заставляли поверить в сказку. Уже две недели они ни на секунду не оставляли ее одну. Лука до сих пор была похожа на затравленного зверька. Но теперь она поняла, сколько потеряла за все эти два года, насколько была ограничена. Тени прошлого всегда будут стоять за спиной, но она сможет отогнать их светом окружающих ее сердец. Она еще не объяснила Луки, что произошло, и поэтому время от времени ловила на себе его негодующий взгляд.Надо сказать, Гакупо был прав, когда о нем говорил. Он стал совершенно другим человеком, девушке ничего не стоило это понять. Две недели назад он не ушел. Он ничего не спросил, хотя и переживал. Но он ведь не глуп, не стал на нее давить. Просто больше не оставляет ее одну. Им так много нужно сказать друг другу. А с губ срываются только имена и бытовые мелочи. Так долго ни один из них не говорил о своих чувствах, о своих переживаниях. Да и о своих жизнях, которые на продолжении двух лет у близнецов были слишком разные. А на второй день Луки привел ее, ни разу не обмолвившись. Изумрудные глаза встретились с кристально чистыми голубыми . И в них не было и намека на холодность красивого минерала, на который они были так похожи. Скорее в них чувствовалось тепло. Такой цвет был бы у травы, выросшей в неземных условиях: от корней до макушки пропитанной ласковым солнцем и никогда не тревожимой сильным ветром, и тем более человеком. - Лука, это Мику – моя девушка, - Луки легонько подтолкнул смущенно улыбавшуюся зеленоглазку навстречу сестре. - Лука, привет, – и маленькая тонкая ручка взметнулась вверх почти мгновенно, и незаметно ладошка розоволосой девушки стала ее пленницей. – Я так рада с тобой увидеться. Лука вздрогнула и хотела было отпрянуть куда-нибудь в сторону, вырваться из цепкой хватки маленьких пальчиков, но ей это не удалось. Юная леди настойчиво удержала ее от этого необдуманного порыва. На губах ее заиграла почти победная улыбочка. - Я надеюсь, вы подружитесь, – ненавязчиво вставил свое слово парень. Знал бы он, как себя сейчас чувствует Лука – никогда бы этого не сказал. Никогда бы не привел зеленоглазку и не представил как свою девушку. Но ведь Лука, обдумав предыдущей ночью свое положение, твердо вознамерилась измениться, поэтому, приложив неимоверное усилие, тоненьким голосом, чуть путаясь в словах и интонациях, произнесла: - Я тоже надеюсь. – И тень слабой улыбки мелькнула на ее грустном лице. Девушка раздиралась внутренними противоречиями. Безмерно счастлива и безумно огорчена. Но слезы из ее глаз они не увидят. Она должна стать сильной. Ради себя. Ради своего будущего. - Ну? Как настроение? Готова пройти прогуляться? – девушка прибежала из кухни с небольшим кусочком пиццы, которую недавно с таким удовольствием готовила. Лука не могла не отметить, насколько талантлива была Мику в кулинарии. Гакупо до нее было далеко. - Нет, не готова, – ответила девушка, обхватив колени покрепче. Она сидела на диване, который привез Луки. Он ведь теперь решил жить с ней. И жил. Кресло он выбросил, а Лука и не возражала. Тянуло от него неприятным прошлым, от которого обоим не терпелось избавиться. Мику повесила новые занавески на окна, принесла какие-то смешные салфеточки и усыпала ими всю квартиру. Теперь где бы Лука не находилась на нее отовсюду глядели смешные рожицы: медведей, собачек, кошечек. И как бы ей не было грустно, при виде этого рукоделия хотела смеяться. Вышивка у Мику на высоте не была. Тут же Мику бросила секундный взгляд на Луки, который весил на стены картины. Он его поймал? Но только лишь печально улыбнулся в ответ. - Ты чего это удумала? – девушка даже положила пиццу на столик и упала на диван рядом с Лукой. – Я хочу гулять! И ты хочешь. Я абсолютно уверена. – Она пыталась растормошить ее. Но та не поддавалась. И несмотря на изменения, которые произошли в ней за эти две недели. Она еще не чувствовала в себе достаточной уверенности для этого шага, который она не могла сделать два года. Луки оторвался от созерцания своей работы, услышав, как закапризничала его любимая. - Идите. Погуляйте. Я не пойду, - сказала его сестра тоном, не терпящим возражений. Мику тихонько зарычала и возвела руки к небу, дескать, спасибо за этот подарочек. - Ну и сиди, затворница. Ты так ничего и не поняла. -Мику! – воскликнул парень. -Что? – она непонимающе на него уставилась. – Не потакай ей. Если так будет продолжаться, она просидит здесь всю жизнь. И мы вместе с ней. Лука была с ней согласна, она все понимала, но ничего не могла с собой поделать. Немного помолчав, сказала: - Я должна увидеть Гакупо. И боюсь его увидеть. – Луки прищурился и присел рядом. Его всегда напрягало присутствие этого парня в жизни сестры. Но раньше она его не боялась. Он подумал, что ее школьный дружок как-то связан с тем, что произошло здесь две недели назад. - Рассказывай. – Но стоило ему это сказать, как две соленые капельки скользнули по ее щекам. Ему ничего не оставалось, как прижать сестру к себе. С дикой болью ему вспомнились ее опустошенные глаза, какое-то тряпичное обнаженное тело, которое он так бережно прикрыл, холодные ладони, которые он тогда сжал, опущенные уголки красивых губ. И страх, который он тогда испытал. И снова какое-то отчаяние и злоба одолели его. Что ему нужно сделать?! Он мягко, успокаивая, начал поглаживать ее волосы. Мику выглядела озадаченной. Она вообще смутно представляла ситуацию. Луки сказал ей только об аварии, в которой погибли их родители и в которой он в порыве обвинил Луку. И то, что с тех пор они не виделись. А Лука стала избегать общества в любых его проявлениях. И теперь он хотел ей помочь. Но интуитивно девушка понимала, что здесь есть что-то еще, во что ее не посвятили. И Гакупо. Гакупо был ответом. Обнимая и целуя сестру в макушку, парень не заметил, как последняя впивалась ногтями в собственную ногу, словно теперь только боль могла успокоить ее раненное сердце. Мику, увидев это, отвернулась. Через пару минут она ушла, громко хлопнув дверью.