Еще один раз

— Таня, — услышала Гроттер прежде, чем открыть глаза и оглядеться. Она стояла в берёзовой роще, вотчине Лады. — Ожидай, — шелестом листьев растаял голос её покровительницы. «Вот всё время так, нет, чтобы сразу всё сделать и отправиться домой, как спать хочется...» Танины мысли медленно текли по руслу воспоминаний: вот она дерётся с Глебом через несколько дней после знакомства, затем было соревнование на меткость, в котором она победила и ещё долго дразнила его этим. А вот и тот поцелуй на их последнем ужине. — Я скучаю, — тихо прошептала Малютка Гроттер перед тем, как отбыть в страну Морфея.

***

Она открыла глаза, но не увидела ничего, кроме темноты. Она не слышала ничего и почти не ощущала. «Наверное, такова смерть...» — промелькнуло в голове у Тани. — Я не хочу здесь оставаться! Где же моё испытание? — в бессильной ярости закричала Гроттер. Вдруг вспомнив о дарах дев, она потянулась туда, где должно было быть приколото перо Алконоста. — Мое перо обладает крупицей первородного света, именно он становится маяком для потерянных душ. Конечно, свет у него не такой яркий, как у Жар-Птицы, зато он истинный. Береги его, — в памяти всплывали слова одной из дев-покровительниц. «Ну что же, будем искать путь домой. Врагу не сдаётся наш гордый Варяг... ой, что это я?»

***

Бейбарсов сидел на узком подоконнике в лопухоидной больнице и разглядывал пейзажи за окном. Таня не приходила в себя уже несколько недель, и он очень волновался, практически не покидая её. Он отгонял от себя дурные мысли, сопровождавшиеся странными вопросами. Каждую ночь к нему приходила дева и спрашивала одно и то же. «Ты готов отказаться от своего некромажьего дара и стать просто тёмным волшебником? Твой дар опасен для неё, он отравляет её душу. Сможешь ли ты добиться её сердца сам?» — Смогу, — тихо прошептал Глеб и в тот же миг почувствовал сильную отдачу энергии. Танины ресницы затрепетали, а на щёчки начал возвращаться живой румянец. — Кто ты? И где я? — её голос был охрипшим, но глаза постепенно озарялись живым огнем. — Я Глеб Бейбарсов. И я хочу быть твоим другом, — игнорируя второй вопрос, ответил экс-некромаг. Гроттер протянула к нему свою тонкую ладонь и положила её на его плечо. — Знаешь, мне тоже почему-то этого хочется.

***

Валялкин сидел один на бревнышке рядом с деревянной избой. Он был стар и скрипуч, как дом, в котором он жил. «Я променял общество на жизнь в лесу. У меня нет семьи, но есть целая чаща зверей. Мне одиноко. Что я сделал не так?» — Нельзя забывать о своих друзьях, Ванька, — рядом с ним приземлилась ещё молодая рыжеволосая девушка. Именно такой он запомнил её в последний раз. — Я скучала, — два слова от которых защемило сердце. — Знаешь, совсем недавно я понял, что зверушки есть не только здесь. Так почему я не остался с вами? Может, я просто боялся взрослой жизни, что меня осудят за мои стремления помогать животным больше, чем людям? — А ты полетишь со мной? — вопросом на вопрос ответила Гроттер. — Да, Таня, полечу.

***

Малютка Гроттер продолжала бродить в темноте, лишь перо девы-хранительницы освещало узкую тропинку, ведущую её куда-то вдаль. «Мне грустно, и я совсем одна. Кажется, что я больше никогда не увижу тех, кто мне дорог». Гроттер брела вперед, а силы оставляли её, и каждый шаг становился тяжелее предыдущего. — Alea jacta est, (Назад дороги нет) — проскрипел перстень Фео Гроттера и полыхнул яркой искрой, осветившей всё вокруг. — Дед, магия мне не помощник сейчас, но ты прав, возвращаться некуда. — Твой страх питают иллюзии, открой наконец глаза, недостойная дщерь Гроттеров! Когда представитель древнего рода Гроттеров, а ныне квартирант Таниного перстня, закончил свою речь, драконболистка уже знала, почему она здесь. — Спасибо, дедушка, — неожиданно нежно проговорила недостойная дщерь, протирая магическое кольцо подолом платья. Она знала, что дед любит это, и была ему искренне благодарна за помощь. «Оказывается, я боюсь остаться одна. Вечно бродить в темноте, не разбирая пути — вот мой страх. Но я точно знаю, что если это сможет кому-нибудь помочь, я пойду на такую жертву».

***

Реальность вновь искривляла пространство и время, но не было тому свидетелей, ведь Гроттер уже отбыла в страну бессознательного.