Между сердцем и полночью

Штаб-квартира организации, особняк Интегры Хеллсинг, тут же напомнила мне о Малфой-мэноре. Картины на стенах, бронза и много света, массивная мебель, огромные окна в сад. Красивый и богатый дом. Три этажа, подвал, два крыла. Работы будет много. * * * Радушной хозяйкой Интегру Хеллсинг назвать было трудно. – А, вы пришли, – она не поднимает головы от каких-то бумаг и не выпускает сигареты изо рта. – Добро пожаловать в «Хеллсинг». Вы уже познакомились с Уолтером? Тощий старик с моноклем, который встретил меня у входа. Дворецкий. – Да, мисс Хеллсинг. – Он покажет вам вашу комнату и проведет по дому. Если что-то понадобится – обращайтесь к нему. Еще вчера она подозревала меня в предательстве, а сегодня встречает так, как будто я пришел чинить им трубы! – Мисс Хеллсинг, разве вам не интересно, что именно я собираюсь сделать с вашим домом? – надеюсь, что по моей интонации она догадается: я способен сделать с ее роскошным особняком очень неприятные вещи. Наконец-то она отрывает глаза от бумаг и смотрит на меня. – Ах, да… Простите. Тушит сигарету, трет виски. Бессонные ночи. Усталость, впечатавшаяся темными кругами под глазами, складками между бровей и у губ в лицо, запахом табака – в воздух, кругами от кофейных чашек – в бумаги и столешницу. – С вами все в порядке, мисс Хеллсинг? – обычная учтивость, вполне безобидная и не дающая мне забыть о моей неприязни. Упрямо сжимает губы, хмурится, поправляет очки и стискивает замком пальцы в запачканных чернилами перчатках. Внимательная, строгая и немного оскорбленная добродетель. Видимо, я задал неприличный вопрос. – Сейчас я немного занята, мистер Снейп. Предлагаю вам пока осмотреть дом. Приходите сюда в пять часов – мы все обсудим. Хотите спрятать свою слабость, мисс Хеллсинг? Жалкая попытка. * * * Экскурсия по дому и правда получилась долгой. Составить план, отметить комнаты, лестницы, окна, входы, выходы. Важное и не слишком. Проверить, нет ли чужой магии, ловушек и следящих чар. Уже через час я понял, что напрасно сравнил особняк Хеллсингов с поместьем Малфоев. Я – нищий полукровка – мало разбирался в уюте, комфорте, интерьерах и ценах. Мое собственное «родовое гнездо» испугало бы даже случайно забредшего бродягу. Но мне хватило магического, сродни звериному, чутья, чтобы почувствовать тревогу, страх, боль, одиночество, кровь и смерть здесь. Красивый, но несчастливый дом. Казарма, библиотека, музей, склеп. Совершенно не подходящее место для молодой женщины, если, конечно, у нее есть какие-нибудь человеческие желания, и она не собирается проводить дни и ночи в прокуренном кабинете. Нетрудно догадаться, откуда этот могильный холод. Сколько, Альбус сказал, вампир служит этой семье? Уже сто лет? А еще интереснее, сколько солдат и слуг пропало без вести за это время. Впрочем, к моей миссии это все не имеет отношения. * * * – Прежде всего, я собираюсь перекрыть аппарацию в дом, чтобы вы могли не опасаться нежданных гостей. Потом поставлю защиту. Представьте себе огромную живую сеть, которая накроет дом и будет ловить любую чужеродную магию. Самое незначительное и невинное заклинание в этих стенах тут же пробудит ловушки. Среди ваших подчиненных ведь нет магов, мисс Хеллсинг? – Нет, насколько мне известно. Если же кто-то скрыл от меня это, нет причин доверять ему, не так ли? – Вы абсолютно правы, мисс Хеллсинг. – А что случится с колдуном, который попытается войти сюда? – в ее голосе лишь любопытство и ни капли сострадания. – Скорее всего, он погибнет. Или магия сильно покалечит его, – я не могу скрыть удовлетворения и гордости. – Защита будет переносить только мое колдовство и магию директора Дамблдора. Таким образом, учтивый пожилой джентльмен по-прежнему будет заглядывать к вам на чай. Будь моя воля, сюда никто из магов не зашел бы, но Альбус и так считает, что я перегибаю палку. Но вот того, что в защиту я вплавлю свою кровь, вам знать не нужно, Интегра Хеллсинг. Как и того, что ключ от нее будет храниться только у меня. – А как же Алукард? Он ходит через стены и… – У вампиров совсем другая магия, она не похожа на человеческую. Я ничем не помешаю ему. Как и другим вампирам, впрочем. Но с этой проблемой, вы кажется, способны справиться куда лучше меня. – Несомненно, – Интегра улыбается жестокой мечтательной улыбкой. – А что будет, если, – тут она снова слегка запинается на имени, – Волдеморт узнает? – Он убьет меня, мисс Хеллсинг. * * * Все это очень просто на словах. На деле же я просидел еще два дня, запершись в своей комнате, за нумерологическими расчетами и руническими формулами. На вторую ночь меня вызвал Лорд, а поскольку легилименция в его исполнении оказалась не намного гуманнее Cruciatus`а, в особняк я вернулся с ужасной головной болью – и лишь под утро. Когда все было готово, я начал проверку расчетов, комната за комнатой, с чердака до подвала. * * * По каменным ступеням вниз, в самое сердце тьмы. Кажется, даже Lumos стал тусклее. Мне всегда нравились хогвартские подземелья, мои комнаты, лаборатория, кабинет… Но там я не испытывал ничего похожего на этот ледяной липкий ужас, не чувствовал тяжести камней, земли и целого мира. Сколько людей должно было здесь погибнуть?! Или он просто так развлекается со мной? Словно в ответ на мою догадку качаются стены, вздыбливается пол под ногами, все приходит в движение, вращается, как будто я оказался в нутре у огромного зверя. Взбесившееся пространство вокруг не имеет ничего общего ни с планом, ни со здравым смыслом. Сотни красных глаз раскрываются в темноте и ищут меня. Ах ты, дрянь! Закрыть, запереть разум, тогда, может быть… Я тяну черные створки дверей на себя, упираюсь изо всех сил, обдираю в кровь руки, пока тяжесть не поддается, не начинает ползти со скрежетом и скрипом; непроглядная мгла катится мне навстречу, прямо в лицо, но я все-таки успеваю раньше и захлопываю дверь, щелкая замками и засовами. Мир вокруг прекращает кружение, останавливается. – Как интересно, Северус Снейп, очень интересно… Небольшая комната, голые каменные стены, о которые бьется смех. Ничего особенного. Ничего страшного. Я стою в дверях. Вампир сидит напротив, крутит в пальцах пустой бокал и смеется. – Ты и здесь собираешься колдовать? – Да. – Думаешь, от этого будет прок? Я могу свести с ума любого гостя, хотя убить, конечно, проще, – белоснежная улыбка становится шире. – Не боишься, что может прийти тот, кто сведет с ума тебя? Поднимает в притворном изумлении брови. Глупый вопрос. Он и так безумен. * * * В целом все оказалось куда лучше, чем я ожидал. Обитатели особняка не мешали мне, не задавали лишних вопросов и не давали советов. Никто не вламывался в комнату, не копался в бумагах и вещах в поисках доказательств моей темной, нечеловеческой и, несомненно, злодейской сущности, не воровал перечное зелье в тщетной надежде получить «Амортенцию». Словом, ничего из того, что было моими повседневными неприятностями в Хогвартсе. Как ни удивительно, Интегра предоставила мне полную свободу действий, и это на время примирило меня с ее подозрениями, самомнением, молодостью, красотой, богатством, сигаретами, круглыми очками, бранью, доносящейся из кабинета днем и ночью, и белоснежными перчатками. Всего-то видимость доверия – как мало мне, оказывается, нужно. * * * Интегра Хеллсинг стоит в дверях комнаты, скрестив руки на груди, с вечной сигаретой в зубах, и наблюдает за мной. Она видит далеко не все, но ей вполне достаточно льющейся в тишине латыни и дрожащей золотой сети на стенах. Я вижу больше: кроваво-красные руны у окон и дверей и сигнальные чары, которые дадут мне знать, если кто-нибудь попытается войти в дом. Магия завораживает Интегру, дразнит и тревожит своей недоступностью. Она поджимает губы, щурит глаза, неотрывно и жадно следя за движениями палочки, – запоминает. Если бы это было возможно, она выучила бы все, что нужно. Или купила. Или просто отвоевала. Но ей можно только наблюдать. Мне нравится ее беспомощное раздражение. Мне нравится, как она смотрит. Когда я заканчиваю заклинание, она просит неожиданно робко: – Можно мне? Ей захотелось подержать в руках волшебную палочку. Смешно. Конечно же, ничего у нее не получается, но некоторые движения она воспроизводит довольно точно. * * * Алукард досаждает мне куда больше: ходит сквозь стены и портит свежую и пока еще хрупкую защиту, подолгу следит за моей работой, умудряясь никогда не попадаться в такие моменты на глаза своей хозяйке. Рядом с ним волшебство слабеет и вянет, тяжело дышать и думать, и я уверен, что он делает все это специально. За это я ненавижу его еще больше. Но когда я снова спускаюсь в подвал, вампир обходится без демонстраций способностей – просто сидит в своем кресле, сцепив пальцы в замок. Я наношу руны, обхожу комнату, произнося заклинания, затягивая стены сетью. Стоп. Здесь есть что-то еще, кроме кресла-трона, маленького столика и самого вампира. Какой-то тусклый свет из дальнего угла комнаты. Почему я сразу не заметил? Гроб. Огромный черный гроб. Ничего удивительного, вообще-то: вампиры спят в гробах, чтобы сохранить свою силу – об этом написано даже в той жалкой книжонке, изданной Министерством, которая по недоразумению считается учебником защиты от Темных искусств. На крышке надпись: The bird of Hermes is my name, eating my wings to make me tame Очень интересно. Это ведь свиток Рипли. Ни разу не встречал цитат из алхимических трактатов на гробах. Птица Гермеса, значит. – Лучше тебе не прикасаться к нему, Северус, – свистящий шепот прямо над ухом. Неужели боишься? – У меня и в мыслях не было, – улыбаюсь я гробу, – вредить твоему последнему пристанищу, Алукард. * * * Работа закончена, и я снова сижу в кабинете напротив Интегры Хеллсинг. – Это все, – она неопределенно машет рукой потолку и стенам, – навсегда тут теперь? Слишком многого хотите, леди. С таким даже весь аврорат не справится. – К сожалению, нет, мисс Хеллсинг. Через три-четыре месяца нужно будет обновить заклинания. – Значит, мы еще увидимся? – она вынимает сигариллу изо рта (теперь я знаю, как называется то, что она курит целыми днями) и почти улыбается. – Безусловно. Я буду навещать вас время от времени, где-то раз в две недели, проверять, все ли в порядке, – странно, но я думаю об этом почти без раздражения. – И на всякий случай возьмите вот это, – ставлю перед ней небольшую шкатулку, – это порт-ключи в Хогвартс. Вы же не станете все свое время проводить здесь. Если случится что-то непредвиденное, вы сможете… Интегра открывает крышку и тут же захлопывает. – Мне это не нужно. Я не убегаю и не прячусь, Северус, – вызов сверкает в колючих глазах. Гордая соплячка. Думаешь, тебе служит самый темный ужас в этом мире?