Между сердцем и полночью

Хуже той ночи, наверное, и не было, если не вспоминать Хэллоуин 81-го. Сначала я убил Дамблдора и бежал из Хогвартса, потом вместе со смертельно перепуганным Драко и остальными аппарировал к Лорду с докладом. Если бы он прикончил меня тогда в приступе гнева, я бы даже не почувствовал, наверное. Но Лорд был доволен. Настолько доволен, что даже не стал копаться у меня в голове и отыгрываться на мальчишке. После Нарцисса обнимала сына, смеялась и плакала. По крайней мере, ей я больше ничего не должен. И Люциус вздохнет с облегчением. Потом был особняк Блэков – нужно осмотреться и замести следы, пока не нагрянул Хмури с орденцами и дом не превратился в проходной двор. Кто знает, что могло остаться после Блэка? Переписка, азкабанские мемуары, стихи, фантастические планы операций? Никто, конечно, не догадался перетряхнуть его вещи после смерти. Это недостойно. И непочтительно. А мне – можно. Я не гриффиндорец. Я трус и убийца. Стихов там не было, дневников тоже. А переписку сжег. Почти всю. Кое-что пришлось забрать с собой. Из особняка я аппарировал в грязную маггловскую гостиницу на окраине города. Разумнее было бы вернуться домой, в Тупик, но там оставался Петтигрю, а после всего я боялся сорваться. Еще больше боялся, что проклятая крыса заметит, что я не рад, и тут же донесет Лорду. Поэтому, наложив Confundus на сонного портье, я поднялся в пустой номер, поставил сигнальные чары и пролежал до вечера на воняющем хлоркой застиранном покрывале в маленькой душной комнате, проваливаясь то в сон, то в бред. Бесконечные ступени наверх и ледяной ветер на Башне. «Северус, пожалуйста…» – «Avada Kedavra!» Снова и снова. Без причин, следствий и оправданий. Я убил его. И еще крепче затянул веревку долга у себя на шее. За окном стемнело, значит, пора возвращаться: к Петтигрю я был прикован, как цепью – теперь он мог доложить, что я до сих пор не появился, и тогда неприятный разговор с Лордом гарантирован. Но до возвращения кое-что нужно было сделать. Я достал оставшиеся письма от орденцев, перечитал. Часть – от Дамблдора, Хмури, Люпина – оставил для Лорда. Он ждет, что я обыщу дом и разыщу что-нибудь нужное. Ничего действительно нужного в этих письмах не было, но пусть видит, что я искал и нашел. Болтливые письма Тонкс, увещевания Молли и пространные послания Поттера я тоже сжег. Даже с некоторым сожалением. От Блэка, просидевшего большую часть своей жизни в Азкабане, осталось неожиданно много. А что останется от меня, кроме сухих сугубо деловых писем: обсуждений статей и частных заказов? Редкие письма Люциуса я всегда уничтожал сразу. Дамблдор и Интегра Хеллсинг мне никогда не писали. А мой старый учебник украл Поттер. * * * Я аппарировал в квартале от дома – надо было проверить, нет ли засады, в порядке ли защитные чары. О моем убежище мало кто знал – и уж точно среди них не было авроров, даже орденцев не было, но если я чему-то и научился за все эти годы, так это тому, что нет ни безопасных мест, ни безупречных хранителей тайн. Петтигрю, живущий здесь почти два года, напоминает мне об этом ежедневно самим своим существованием. Вынуть палочку, наложить дезиллюминирующие чары. Прислушался – ничего. Мертвая улица. Мертвые дома. Все как всегда. И пошел вперед. Я ничего не почувствовал. Не услышал ни шагов, ни дыхания, когда в затылок мне уперлось что-то твердое и холодное. Маггловский пистолет. Я понял сразу, хотя ситуация определенно свежая. Век живи – век учись, Северус. Всего несколько секунд, чтобы разобраться. Что-то не так с заклинанием. И это не маг. Не полиция. Скорее всего, какой-нибудь бандит. Если он не выстрелил сразу, шанс у меня есть. – Доброй ночи, Северус, – обманчиво мягкий, негромкий голос над ухом. – Так значит, ты убил директора? Я ошибся. Шансов у меня нет, ни единого. Но теперь понимаю, как он нашел меня и как сумел подойти. Еще я понимаю, что скоро умру. Мне не нужно оборачиваться, я и так знаю, как выглядит моя смерть – улыбчивая и эффектная. – Алукард. Это почти смешно: я сам устроил Интегре Хеллсинг подписку на «Ежедневный пророк». Чтобы у нее было больше информации. Все там вранье, конечно, но не хуже маггловских газет. Я могу быть доволен: теперь она в курсе событий. – Выбрал из двух хозяев одного? Ты – такая же мразь, как и те, кого я убиваю. Что тебе пообещал твой Лорд на этот раз? Богатство, власть, бессмертие?.. Или снова позволил лить кровь?.. Его слова похожи на пощечину. Но я куда больше него знаю, насколько он прав. Наверное, это не самый плохой конец – если он убьет меня сейчас. Это не может быть хуже Avad`ы и поцелуя дементора. А меня вряд ли ждет какая-нибудь другая судьба. Скоро все кончится. Война продолжится без меня. Я не выполню просьбу Альбуса. Я не сумею помочь Поттеру. Я не отомщу. Но вампир не стреляет. Как будто ждет чего-то. – Почему ты убил его, пес? – пистолет давит на затылок, и я опускаю голову. – Я убил Альбуса Дамблдора по его просьбе и приказу, – выговариваю я ледяными губами, чужим и мертвым голосом, – ты можешь посмотреть, если хочешь знать. И рассказать своей хозяйке. Он снова не стреляет. Убирает пистолет. Он не может меня отпустить. Он никого и никогда не отпускает. – Чего ты ждешь?! Надеешься, что я просто пристрелю тебя? Повернись и сражайся, как должно! Я видел его в бою. Это бессмысленно. Я смертельно устал, у меня нет ни сил, ни концентрации, ни магии в руках – только бесполезный кусок дерева. Что я там говорил Поттеру вчера? Сейчас я тоже получу урок, но с куда более катастрофическими последствиями. Я поднимаю палочку и оборачиваюсь. Алукард стоит в десяти шагах от меня и смеется. Он яркий и резкий – красный, черный, белый – как под лучом света, словно темнота не может прожевать его старинный плащ, чудовищную шляпу, белоснежные клыки и блестящий пистолет. – Хозяйка отдала приказ «Найти и уничтожить»! Дерись! Крик встряхивает меня как тряпичную куклу. – Думаешь, что знаешь все о желаниях хозяйки? – ярость поднимается внутри меня мутной волной. Значит, Интегра приказала казнить меня? Просто прочтя статью в «Пророке»? – Sectumsempra!! – лучше молча, но я не могу не кричать – мне нужно почувствовать, как по горлу и рукам катится магия. – Мне достаточно приказа. А этот я выполню с особенным удовольствием, – с мстительным наслаждением выплевывает Алукард. Выстрелы грохают рядом, а я не успеваю выставить щит – хотя все равно бесполезно: против таких-то пуль. Заклинание вспарывает одежду вампира, кровь заливает белые пятна лица и рубашки. Палочка жжет ладонь, я кричу снова и снова, пытаюсь подойти к нему, спотыкаясь о выбоины в асфальте, путаясь ногами в проклятой мантии и хрустя битым стеклом, а он издевательски смеется, истекает кровью и расстреливает меня почти в упор. Почему он не восстанавливается, черт побери?! – Sectumsempra!!! – магия похожа на огромную плеть – и я бью что есть сил, снова и снова. – Хочешь убить меня? Давай! – лицо уже превратилось в безглазое месиво, и одежда висит кровавыми клочьями, но он все так же жив. Не-мертв. И смеется. Поднимает пистолет, хотя в руке не осталось ни одной целой мышцы, и целится мне в лоб. Я не должен умирать. Я больше не хочу. У меня слишком много дел. – Stupefy! – луч заклинания ударяет вампиру в грудь, и он застывает – всего на долю секунды, но и этого мне хватает, чтобы аппарировать. * * * Рывок. Удар о землю. У меня нет сил шевелиться, и я несколько минут просто лежу на земле, с подлым наслаждением ощущая целые руки и ноги. После такой аппарации – без нормальной концентрации, почти вслепую, к воротам Малфой-мэнора – можно ждать чего угодно. Но мне снова повезло, все в порядке. Хотя нет. Левое плечо жжет, мантия намокает кровью. Задел все-таки. Но не убил. Не убил. Неправильность произошедшего мгновенно выдергивает меня из состояния эйфории. Алукард – высший вампир с нечеловеческими рефлексами, безжалостный истребитель нежити – не смог меня убить. Промахнулся с десяток раз. Не выполнил приказ и упустил добычу. Я не сделал ничего такого, что бы серьезно помешало ему. И я, в отличие от Поттера, не Избранный. Но к себе самому у меня не меньше вопросов. Я мог причинить ему настоящую боль или хотя бы подобие боли. Я мог даже вызвать «Адское пламя», и тогда еще неизвестно, чем закончился бы этот бой. Я выбрал даже не Avad`у, которой, видно, мне хватило еще с прошлой ночи, а жалкий Stupefy и бесполезную Sectumsempr`у. Почему? Алукард не убил меня, потому что не хотел убивать. А почему я не поджег его? Тщательно сжатая тугая пружина истерики разжимается в груди, и я начинаю смеяться. Я… пожалел Интегру? Или это чудовище? Проще смириться с тем, что я идиот с дырявой башкой. И порадоваться, что вампир не сделал ее окончательно дырявой. Впрочем, у него все еще впереди. Потому что скоро я должен вернуться в «Хеллсинг», чтобы проверить и обновить защитные заклинания на особняке. Еще одно «наследство» Альбуса.