Нежный бес для падшего ангела

Джей - Мэм, к Вам мистер МакКонах-старший и мистер Ричард МакКонах, - на пороге кабинета нарисовалась Лизи. Нет, я не был удивлен: я ждал и ждал с нетерпением. Но показать свое смятение, вызванное их приходом, я не мог. Пока не мог. Откинувшись на спинку кресла, закинув ногу на ногу, я сложил руки на коленке и принял скучающий вид. - Пусть заходят, - кивнул я служанке. Первым зашел Ричард, я узнал его по неизменно нагловатому выражению лица, широкой улыбке и резким, порывистым движениям. Оба брата снова были в килтах, как назло, подрывая мое терпение. Валентайн улыбался не столь широко, зашел не так уверено, его глаза смотрели настороженно. Хотя выглядел он как кот, усекший крынку сметаны и выжидающий, когда же можно её ополовинить, если не вылизать до донышка, и при этом не получить веником по загривку. Появление братьев заставило мое сердце замереть, сжаться, а потом бухнуть со всей силы, разгоняя кровь жаркой волной по онемевшему телу. Но внешне я остался спокоен и надеялся, что МакКонахи не обратят внимания на сокращение зрачков, вызванное сбившимся сердцебиением. - Добрый день, мэм, - поздоровался Ричард, а Валентайн склонил голову в приветствие. - Добрый день, джентльмены, что привело вас ко мне? – поинтересовался я, соблюдая этикет. Улыбка младшего из братьев приобрела не просто радостный оттенок, в ней появилась доля интимности. - Вы назначили нам встречу, - заявил Ричард, и было видно, что он ни на каплю не сомневается в сказанном. - Да? – одна моя бровь самопроизвольно поднялась от удивления. – Что-то не припомню. - Как же? – Ричард шагнул вплотную к столу и оперся руками на столешницу. - Вчера Вы сами сказали «до встречи», разве нет? - Хм, - я упорно изображал непонимание и недоумение, - не припомню что-то, чтобы эта самая «встреча» была назначена на сегодня. - А она и не была назначена, - сказал Валентайн и подкрался к моему столу так же, как и брат. От двойного натиска мне стало не хватать кислорода, и я непроизвольно втянул воздух раздувшимися ноздрями. – И мы позволили себе назначить свидание на сегодня. - Свидание? – о, Господииии, воздуха мне, воздуха, откройте окно! Я сейчас в обморок свалюсь. – И кто же вам дал повод думать, что оно состоится? Это я уже прошипел. Но мой устрашающий маневр на них не подействовал. Братья все также улыбались: один широко, а второй - слегка настороженно. - Вы, мэм… или точнее, сэр, - Ричард склонился ко мне еще ниже. Кровь бросилась мне в лицо, обжигая щеки неконтролируемым стыдом, на некоторое время я потерял контроль над ситуацией и смотрел на них затравленным зверьком. Я предполагал, что они догадаются обо всем: после вчерашнего тесного контакта это было нетрудно сделать, но все же… Все же это было похоже на пощечину. - Ты долго вводил нас в заблуждение, - тихо и серьезно сказал Валентайн. Я перевел взгляд на него, пытаясь определить его настроение: - но вчера наши сомнения развеялись. Ты – мужчина. Я сглотнул всухую. - Мы не будем требовать от тебя объяснений, тем более, тот факт, что ты - одного с нами пола, нас абсолютно устраивает, - Ричард окинул мою застывшую в кресле фигуру очень красноречивым взглядом. Я стал приходить в себя и природные язвительность и наглость, которых во мне было не меньше, а даже больше, чем в младшем МакКонахе, заняли свои позиции на передовой линии фронта: - И каким же образом вы пришли к такому выводу, господа? – мне захотелось услышать все их доводы и изыскания по этому поводу. Ричард ухмыльнулся: - Ну, если полное отсутствие груди еще можно списать на особенности конституции, то наличие утренней щетины уже как-то сложновато. - Хотя, надо заметить, - встрял Валентайн, - когда я вчера тебя целовал, то почти и не почувствовал её. Но, все же, она была. Я подался вперед, почти касаясь носа Ричарда своим. - А может я такая своеобразная женщина – усато-бородатая? - хмыкнул я. - А давай проверим, - Ричард вознамерился сократить расстояние между нашими губами до нуля, но я отпрянул и поднялся из кресла. Братья выпрямились и застыли в ожидании дальнейших действий с моей стороны. Я обошел стол и братьев по дуге и стал расхаживать по кабинету, как гвардеец возле Букингемского дворца. А пусть понервничают - я не привык так быстро сдаваться. Вот еще с минутку поломаюсь и тогда можно со спокойной совестью принять все, что они мне предлагают. Я остановился и взглянул на МакКонахов. Судя по Ричарду, он был уверен в том, что моя крепость падет в ближайшее время. А вот Валентайн нервно кусал розовые губы, пробуждая во мне инстинкты самца и желание брать. Я с усилием оторвал взгляд от старшего брата и с вызовом уставился на младшего. Ричард понимающе скалился, полностью разделяя мои чувства. Только относительно меня. Так, нужно сразу сбить с него спесь. Я шагнул к нему и заставил отступить вплотную к столу, и, не сбавляя шага, толкнул его всем телом на стол, заставив охнуть и облокотиться сзади на руки: - Хочу сразу предупредить, - сказал я и дернул его за обнажившиеся бедра чуть выше колен на себя: - все будет не так, как ты себе представляешь. Лицо Ричарда вытянулось от неожиданного натиска, рот открылся буквой «о», и парень пару раз хлопнул густыми ресницами. Рядом тихо засмеялся Валентайн. - Черт, Ричард, я думал, не доживу, чтобы когда-нибудь увидеть ТАКОЕ выражение на твоей наглой физиономии. Младший брат бросил на старшего смущенный взгляд, но скрыть тот факт, что он доволен до чертиков сложившейся ситуацией, не смог. Я заставил его снова обратить на себя внимание, прошелся ладонями по бедрам вверх и сжал ягодицы, вырывая короткий вздох. Серебряные глаза смотрели на меня с неприкрытым вожделением, острый кончик языка облизал пересохшие губы, и Ричард потянулся ко мне за поцелуем. Я обхватил его лицо ладонью и остановил, хотя сам уже изнывал от желания впиться в его рот. - Не здесь и не сейчас, - сказал я тихо. - Где и когда? – спросил мне в тон Ричард у самых моих губ. Я отступил от него на два шага, не доверяя себе, и растянул рот в кривой ухмылке, стараясь скрыть собственные зашкаливающие чувства: - Мои окна всегда открыты по ночам. *** Я сидел в ванной и наслаждался горячей водой, щедро намыливая свое тело и оттирая кожу до скрипа. Правда, это была скорей не ванна, а большая деревянная лохань, достаточно глубокая и широкая, чтобы я погрузился в воду по грудь. В этом маленьком особнячке не было места для настоящей ванной комнаты, поэтому я плескался и намывался, посреди своей спальни, любуясь закатом в открытом окне. И ждал… Я был уверен, что близнецы не будут откладывать встречу в долгий ящик и их появление у меня сегодня - всего лишь вопрос времени. И не успел я закончить свое ритуальное омовение, как в окне появились братья. Их лица растянулись в одинаково радостных улыбках, когда они увидели, в каком положении меня поймали. - Замри! – скомандовал Ричард, не скрывая на своем лице жизнерадостного предвкушения, и перемахнул через подоконник. Я замер. И признаюсь, был весьма смущен, несмотря на то, что ждал и хотел этой встречи не меньше братьев. Только выходило все слишком… неприкрыто. Я назначил встречу весьма недвусмысленного содержания, а сейчас застигнут в довольно пикантной ситуации… - Что ты?..- мысли спешно покинули мою голову, оставив после себя возбужденное гудение, потому что Ричард, не теряя время даром, дернул там, потянул здесь - и килт с тихим шорохом упал к ногам. А затем туда же отправилась и стянутая через голову рубашка… - Ты не возражаешь, если я присоединюсь? – и, не дожидаясь ответа, с тихим удовлетворенным вздохом уселся напротив меня в воду. Я только ноги успел подтянуть к груди. - Ну-у, - попытался я сказать хоть что-нибудь, прибывая в заторможенном состоянии от мелькнувшего поджарого тонкого тела, покрытого местами золотистыми волосками. – Вообще-то… - Рич, подвинься, - раздался голос Вэла, и еще одно, такое же завораживающее, тело мелькнуло перед глазами. Пока я ошалело смотрел на младшего наглеца, отобравшего у меня мочалку, и уже намыливающего её, старший не растерялся и присоединился к нам. - Э-э, - я хлопнул глазами, все еще ощущая нереальность происходящего. Ричард насвистывал какую-то мелодию, натирая кожу, а Вэл, подтянув колени к груди, отзеркалив мою позу, положил на них острый подбородок и изучал меня, мягко улыбаясь. Я перебегал глазами с одного брата на другого, продолжая молчать, ожидая дальнейших действий с их стороны. - Эй, имей совесть, отдай мочалку! – возмутился Вэл, а потом подмигнул мне, намыливая отвоеванную губку. - Джей, не смоешь с меня мыло? – как ни в чем не бывало спросил Ричард, указывая пальцем на ведро с чистой водой рядом с «ванной». Я выгнул бровь и ухмыльнулся, приходя в себя. Шокировать меня решили… ну-ну, я могу отплатить той же монетой. - Конечно, - улыбнулся я широко и отбросил влажные волосы, которые едва доходили мне до плеч, назад. А потом встал из воды во весь рост и, не глядя на МакКонахов, вылез из лохани и продефилировал до двери, чтобы закрыть её на ключ. Обезопасив нас от постороннего вмешательства, я развернулся к своей малочисленной аудитории, и еле сдержал смех, пытаясь доиграть роль рокового соблазнителя до конца. Братья, с совершенно одинаковым выражением на эльфийских лицах, таращились – иначе не скажешь - на меня. Только рты у них открылись как-то ну совсем не по-эльфийски, хотя откуда мне знать, как выглядят оглушенные чужой наготой эльфы… Но не об этом сейчас. Продолжая ронять капли с обнаженного тела, я спокойно подошел к ведру с уже подостывшей водой и зачерпнул её ковшом, а затем вылил без предупреждения на голову Ричарда, продолжавшего взирать на меня с благоговейным восхищением. - Еще будут пожелания, сэээр? – вопросил я с почтением вышколенного слуги, убрав одну руку за спину и изобразив поклон. Валентайн хохотнул, а вот Ричард поднялся «из пены морской», и, поскольку я все еще был слегка согнут в пояснице, наши лица оказались на одном уровне. На его лице не было и тени улыбки, когда он предстал передо мной во всей своей ослепительной наготе, не было её и тогда, когда его влажный горячий рот накрыл мои губы. Я впился пальцами в его плечи, чтобы удержать равновесие, когда подкосились мои колени и промычал что-то невразумительное, когда чужой язык огладил мой собственный. От нетерпеливых рук, сжимавших мою спину, по телу пробежала крупная дрожь, и я выгнулся, прижавшись всем телом к Ричарду. Он застонал и прервал поцелуй, когда его возбужденный член оказался зажатым между нами. Не выпуская меня из объятий, Рич вылез из ванной и впился в мои губы новым поцелуем… пьянящим, выбивающим почву из-под ног, заставляющим желать большего… Краем уха я услышал шум воды, а через мгновение второе мокрое тело прижалось ко мне сзади. Я вздрогнул и оторвался от поцелуя, взглянув на Вэла через плечо, он перехватил мои губы в мимолетном поцелуе, а потом отстранился и положил ладони на бедра, вжимаясь в ложбинку между моих ягодиц стальной эрекцией. Я сам был возбужден достаточно, чтобы желать скорейшего продолжения, и их действия с двух сторон заставляли меня выгибаться в сильных руках с мозолистыми ладонями, содрогаться и стонать. Невозможно было сдерживать себя, когда один из братьев накрывал ртом плечо, переходящее в шею и сжимал зубы на чувствительном участке тела, а второй в это время прикусывал сосок, а потом вылизывал его горячим языком. Влажная кожа остывала и мучительно сладко сжималась, когда все это проделывали с другим соском. Братья действовали так слаженно, в их движениях и желании доставить мне удовольствие не ощущалось никакой дисгармонии, что, когда они оба опустились передо мной на колени – один спереди, другой сзади - и подвергли меня еще одному невозможно эротичному испытанию, я не посмел противиться и лишь тихо постанывал и пытался удержать себя на ногах. Горячее дыхание Ричарда окутало сначала головку, а потом жаркий рот заглотал мой член целиком. Я глубоко и шумно вдохнул, зарываясь пальцами в спутанные влажные пряди и запрокинул голову от нахлынувшего наслаждения… А потом дернулся вперед, вонзаясь глубоко в горло Рича из-за неожиданного, разрушившего мое самообладание в хлам, ощущения чужого языка, скользнувшего между ягодицами снизу вверх. Я издал почти девчачий писк, а потом исправился, низко застонав. Мои бедра зафиксировали две пары горячих ладоней, и меня еще не раз заставили вздрагивать и низко стонать. Я терялся в водовороте ощущений, не зная, куда мне подаваться бедрами: то ли вперед, в умелый жадный рот, то ли назад, открываясь шире для горячего влажного языка. Поэтому я просто стоял, поставив ноги по ширине плеч, предоставляя им творить со мной всякие непотребства. Ммм, за такие непотребства и умереть не жалко! Руки Вэла мягко удерживали две моих половинки разведенными, язык нагло хозяйничал между ними и зализывал укусы на ягодицах. Губы Ричарда то мягко целовали, то жарко обволакивали, засасывая до основания… Я кончил с глухим стоном и яркими звездами перед глазами. Подняв Ричарда с коленей, я вылизал его губы и рот, обнимая крепко, по-мужски вминая пальцы в кожу на пояснице и ягодицах, заставляя сбавить обороты доминантности и подчиниться мне. Настал черед младшего МакКоноха выглядеть ошалевшим и смотреть на меня затуманенными очами и задыхаться после глубокого поцелуя. Я с удовлетворением отметил расфокусированный взгляд серебристых глаз и, чмокнув его напоследок, развернулся к Вэлу, скромно стоящему сбоку. Он замер, его щеки порозовели, а губы приоткрылись. Дыхание Валентайна участилось и, когда я потянулся поцеловать его, такие же необыкновенные глаза, как и у брата, скрылись за тонкими веками с длинными трепещущими ресницами. Вэл тихо выдохнул мне в губы и впустил мой язык, запрокинув голову и вытянув тонкую шею, к которой тут же приник Ричард. Младший МакКонах встал позади брата и скользнул языком вдоль шеи старшего, поглядывая на меня хитрым взглядом нашкодившего кота. Я отстранился от губ Валентайна и поцеловал его под ухом, рядом с челюстью, а затем лизнул язык его брата. Зажав Вэла между нами, мы целовались как одержимые. Я, возбужденный с новой силой, взял в ладонь горячий перенапряженный член Валентайна, обвитый набухшими венами и стал гладить, ласкать, то сильно сжимая, то невесомо касаясь влажной головки. Вэл, тихо поскуливая, уткнулся лбом мне в плечо, ладонями сжал мою талию, и вдруг вздрогнул всем телом и застонал, низко, но в тоже время как-то жалостливо. Я прервал поцелуй и посмотрел Ричу в глаза. Господи, какой у него был взгляд! Он улыбался, задыхаясь после нашего поцелуя, смотрел на меня, прищурив глаза и облизывая распухшие губы. И это был взгляд мужчины, чувствующего свою власть над партнером. Тело Валентайна пронзила новая дрожь, и Рич прикрыл глаза от удовлетворения. Я протянул руки за спину того брата, что прижимался и цеплялся за меня сейчас, чтобы не упасть, и понял, почему его тело вздрагивает. Пальцы Ричарда были глубоко в нем. - Пошли в кровать, - прошептал я Ричу, потому что Вэл сейчас мало что соображал. Я уложил старшего близнеца на простыни и накрыл его своим телом. Валентайн казался натянутой струной: вытягивал шею для поцелуев, выгибал тело под моими пальцами и укусами. А потом он нетерпеливо раскинул стройные ноги по бокам моих бедер, стал тереться своим возбуждением о мой пах, прося большего. Скользнув вниз губами, я вобрал его в рот. Сначала головку, наслаждаясь терпким солоноватым вкусом, потом опустился до конца. Я уже и забыл, как мне это нравилось. Я ласкал Валентайна самозабвенно, удовлетворенно вздыхая и наслаждаясь каждым его стоном. Мне пришлось остановиться на мгновение, когда я ощутил на своей пояснице губы, спускающиеся к ягодицам. Я старался возобновить то, чем занимался до этого, но гибкий горячий, влажный язык, проникший в меня, выбил реальность напрочь. Дыхание опаляло кожу, но влажная кожа тут же остывала и снова горела от выдоха Ричарда. Я очнулся только тогда, когда шершавые ладони легли мне на бедра, заставляя выгнуться, открыться шире, а младший МакКонах уже намеревался прорваться внутрь меня. Я схватил его за руку и с силой кинул на кровать рядом с братом. Ричард нахмурился, не понимая, что происходит. - Это потом, - сказал я, криво улыбнувшись и посмотрев на него исподлобья. – Принеси масло с туалетного столика. Ричард моргнул, все еще хмурясь, но подчинился. Я перевернул Вэла и поставил на четвереньки, смазал себя, его и толкнулся в тугую… жаркую… глубину. Я не смог подавить восторженного вздоха вслед за Валентайном и стал двигаться в нем почти сразу, сходя с ума от тесноты и жара, обволакивающего меня. У Ричарда горели глаза почти потусторонним светом, отражая скудные огни свечей, и меня пронзило новое желание. Я склонился над Вэлом и, поцеловав его плечи, шею, шепнул на ухо: - Ты же будешь хорошим мальчиком, - прикусил мочку уха, всосал, потом лизнул, слушая стоны, и добавил: - возьмешь Ричарда в рот? Стон, дрожь и слабый кивок. Ричард сел на колени перед братом и позволил ему обхватить член губами. Я вбивался в старшего брата и наблюдал, как младший задыхается под его губами, кусает собственные, чтобы не стонать во весь голос. Поймав мой взгляд, Ричард улыбнулся, широко, почти яростно, но быстро потерял лицо, сморщившись как от боли. Он вплел длинные пальцы в разметавшиеся кудри Вэла, нежно, почти бережно, собрал их в кулак и толкнулся бедрами брату в рот. Вэл задыхался, еле держался на руках от нашего двойного натиска, меж его лопаток и на пояснице искрились бисеринки пота, влага покрывала упругие, круглые ягодицы. А я… я сходил с ума от вседозволенности и чистейшего удовольствия. Вэл разрядился с криком, разом обмякнув и забыв о нас, раскинувшись безвольно на постели. Я выпустил его бедра и плотоядно зыркнул на такого же неудовлетворенного Ричарда. Тот понял намек, только сдаваться без боя был не намерен, зло прищурившись и подобравшись всем телом. Я поманил его пальцем, а он в ответ сложил на груди руки и выгнул бровь. Тогда я просто бросился на него. Я хотел его сейчас под собой: мы еще успеем поменяться ролями. Вэл вовремя успел откатиться в бок, но на этом его подвиг завершился, и он застыл на краю кровати. Ричард поймал меня еще в воздухе, обхватив за талию и развернув под себя, я рыкнул в нагло улыбающуюся физиономию и, собрав все силы, перекатил нас, только не рассчитал и мы свалились на пол. В принципе, я, как и рассчитывал, оказался сверху, между разведенных бедер Рича. Ричард зарычал, больно приложившись спиной, а я, пользуясь временной дезориентацией противника, прикусил ему жилку на шее, потом спустился к груди, вылизывая её длинными кошачьими движениями языка, прикусил сосок. Ричард втянул сквозь зубы воздух, а я подул на укус и зализал его, при этом зажав между пальцами второй маленький бугорок. Мне захотелось огладить все его тело, и я сделал это медленно и с нажимом. Вредный, наглый МакКонах забыл, что собирался сопротивляться, а когда я облизал его член от головки до яичек, вобрав сначала одно, потом другое, и вовсе потерялся в удовольствии, бесстыже разводя ноги шире, приглашая меня в себя. А меня не надо долго уговаривать. Я подхватил его ноги и, закинув себе на плечи, скользнул в Ричарда. Все могло закончиться, так и не начавшись, потому что Рич издал такой низкий горловой стон, что мне подвело и скрутило узлом все, что находится ниже пупка. Пришлось остановиться и перевести дыхание. - Чего остановился? – рявкнул Рич, полыхая стальным взглядом. - Сейчас, - прохрипел я и облизал губы. Я сделал осторожное движение, потом еще одно, а затем сорвался на быстрый темп, вонзаясь с силой, почти подкидывая тело под собой в воздух. Ричард в этот раз не сдерживал стоны, а когда он начал тоненько стонать на одной ноте, я прижал его бедра к влажной груди, вытянувшись на нем, целуя в губы, выпивая стоны. Финальный стон Рича я проглотил, но сам не сдержался и, выгнувшись дугой, заорал в потолок. Стук в дверь: - Мэм, у Вас все в порядке? – раздался голос Марты из-за двери. Я едва смог отстраниться от тяжело вздымающейся груди, на которой лежал. - Все замечательно Марта, иди, отдыхай, - пропыхтел я. - Ну, вы даете, - с кровати свесилась кудлатая голова Вэлентайна, - прям гром гремит, земля трясется. *** Мы провели вместе с братьями шесть спокойных, наполненных взаимопониманием месяцев. Если вначале наши отношения строились исключительно на взаимной страсти, то в дальнейшем они перетекли в доверие и уважение. Нет, ни один из нас не затрагивал прошлое, оберегая право партнера на тайны, и поскольку ни я, ни братья, так и не подняли тему о том, что было до «нас», тайны остались нераскрытыми. Нас это не тяготило, мы жили настоящим, даже не будущим, а исключительно сегодняшним днем. Это распространялось только на наши отношения: мы держались друг за друга, как за спасательный круг, используя выпавший нам шанс любить каждую ночь. Я любил братьев искренней, ровной любовью, без эмоциональных вспышек. За исключением времени проведенного в постели, здесь я не мог спокойно наблюдать за абсолютно идентичными близнецами, сплетающими тела в безудержном соитии. Иногда между ними все происходило щемяще нежно, и каждое движение было пропитано любовью, по широте с которой не сравнится даже небо. Они жили друг другом, они были одним целым, клубком эмоционального единения, и иногда в такие моменты, я чувствовал себя лишним, при этом испытывая не ревность, а тоску… Тоску по чему-то очень далекому, оторванному от меня и потерянному… А ведь я тоже когда-то был целым, заполненным до краев чувствами, причем самыми разными, но перемешенными в один взрывоопасный коктейль – любовь к Дереку. Я знал, что братья любят меня, но мне никогда не стать для них чем-то большим, чем они являлись между собой, да я к этому и не стремился. Но слабая тупая боль в сердце гнала меня обратно, домой… в Лондон. В мае 1886 года я принял решение вернуться, потому что тоска меня грызла исподтишка, подтачивая мое душевное здоровье. К тому времени Йоханнесбург разросся, мы с Эриком переехали в новый особняк, Рич и Вэл встали на ноги в материальном плане и отстраивали свой собственный дом, а барон почил с миром… Слухи по городку поползли быстро. Всем известно, что лучшего телеграфа, чем кучка слуг, не найти: поэтому я разрешал братьям ночевать у себя, не желая оставаться в одиночестве и снова думать, думать, думать, что я сделал не так, чем заслужил подобное. Засыпая между ними, думать о постороннем не приходилось, потому что я был измотан и безмятежен. В одну такую ночь, когда мы все еще жили в старом доме, я проснулся от смрада, проникшего в мой сон. Запах грязи и гниющего заживо тела скрутило желудок в спазме. Я вскинулся на кровати и увидел на фоне двери силуэт, едва различимый в свете растущей луны: - Кто здесь? – взволнованно спросил я, хотя уже узнал эту, некогда статную, а сейчас сутулую и истончившуюся фигуру. - Демон! – прохрипела тень. – Будь ты проклят, по твоей вине я гнию! Барон шевельнулся по направлению ко мне, а я вскочил на кровати во весь рост. - Уймись, Генри, - сказал я по возможности твердо и спокойно, хотя сердце било в тамтамы просто со сверхъестественной скоростью: – Если бы ты смотрел для начала, куда пихнуть свой член, то сейчас бы не разлагался. - Сууукааа! – что-то сверкнуло в темноте спальни, а затем с треском врезалось в подголовник кровати. Я вскрикнул в ужасе – только ночь и слабость Торнфильда спасла Валентайна от смерти. Они с братом вскочили на ноги, Вэл быстро встал передо мной, а Ричард схватил застрявший в дереве топор. - Ты привел с собой из преисподней чертей! Ты открыл Врата Ада! Будь проклято, чудовище! Пошатываясь, барон выскочил из моей спальни, а вскоре мы услышали конский топот и стремительно удаляющиеся проклятья в мой адрес. - Это твой муженек, я так понимаю? – поинтересовался Ричард. Я кивнул, пытаясь прийти в себя. - Да уж, с тобой не соскучишься, - хохотнул он: - топором меня мужья еще не гоняли. - Ой, можно подумать, ты толпу чужих жен соблазнил, - рассмеялся Валентайн. - Ну, скорей толпу мужей, - самодовольно хмыкнул младший из братьев. - Молчи лучше, а то я тебе уши оторву, - шутливо зашипел Вэл. Тела барона и его коня нашли на дне расщелины спустя три дня. Похоронами занимался Эрик, я не стал играть на публику роль безутешной вдовы, тем более, мне было плевать, что обо мне подумает эта самая публика. Главным для меня было то, что меня понимали и поддерживали Эрик с близнецами. Хотя траур по отцу я продолжал носить, поэтому особой разницы видно не было. Так о чем это я? О том, что в Йоханнесбурге меня ничего не удерживало. Близнецы были самостоятельны и обеспеченны до конца своей жизни, потому что удачно вложили деньги в алмазные прииски. Я был не просто богат, а сказочно богат, потому что Торнфильду принадлежала часть земли, на которой были найдены алмазы. Но мне это злато было ни к чему. Чужого не надо. Поэтому почти все состояние я перевел на Эрика: пусть и дальше миссионерствует и распоряжается деньгами брата на свое усмотрение. У меня же было наследство от отца, и я собирался вступить в права. Я не ожидал, что весть о моем отъезде Ричард воспримет очень остро. Но в итоге я успокоился, убедившись, что это обида имела скорей детский характер, чем серьезное ощущение предательства. Вэл понял меня: - Ты возвращаешься к нему? Думаю, моя реакция сказала ему намного больше, чем я сам: я вздрогнул, побледнел, покраснел, вздохнул полной грудью, а потом медленно, сквозь стиснутые зубы, выпустил воздух: - Я возвращаюсь домой. Валентайн кивнул, а потом порывисто обнял меня, уткнувшись мне в плечо. - Я буду скучать, - прошептал он. - У тебя есть Ричард, а ты у него, вам будет нескучно, - я прижался щекой к его макушке. - Я знаю, но ты всегда будешь с нами, - Вэл поднял голову и поцеловал меня в краешек губ, - спасибо тебе за все. Неделей позже я поднялся по трапу, обернулся, уже стоя на палубе, и окинул африканский ландшафт прощальным взглядом. Эрик махнул мне рукой, я улыбнулся ему в ответ и посмотрел на тех, кто стоял рядом с ним. Они провожали меня с тихой грустью в серебряных глазах. Я сглотнул ком в горле, послал воздушный поцелуй, Рич шутовски его поймал, прижал к сердцу, а потом вернул мне. Последний поцелуй между нами. Последний отблеск серебра, который я пронесу с собой до самой смерти...