Осколки зеркал.

- Брат? Ответом Винсенту была тишина. Младший из приемных сыновей Найтрэев осторожно прошел в спальню старшего брата и закрыл за собой дверь, мгновенно очутившись в кромешной тьме. Молодому человеку пришлось немного постоять без движения, всматриваясь в темноту вокруг. Прошла минута, прежде, чем его разноцветные глаза смогли освоиться. - Брат, ты здесь? Естественно, он был здесь. Сидел на кровати, понурив голову. Как и вчера. И позавчера. И поза-позавчера. Как и неделю назад, и месяц назад. Как и все эти три года. Винсент поджал губы. Гилберт и раньше не особо увлекался всяческими светскими приемами, целиком и полностью посвящая себя Озу Безариусу, частично - служению "Пандоре", и совсем немного - времяпрепровождению с родным братом. Однако три года назад произошло нечто такое, что окончательно отделило Гилберта Найтрэя от окружающего мира. Три года назад, прохладным вечером, несвойственным для июля, стрелка на печати Оза Безариуса прошла полный круг. И тем же вечером, прямо на глазах у Гила, Бездна затянула юношу в себя вместе с Черным Кроликом. Затянула навсегда. Безвозвратно. - Брат, ты снова не спал? - Винсент присел на корточки перед Гилбертом, заглядывая ему в лицо. На него невидяще уставились равнодушные, пустые золотые глаза. Сердце златоволосого герцога ёкнуло. - Опять кошмары, да? Гил промолчал. Впрочем, за эти три года подобное стало нормой. Болезненной, разрывающей душу - но нормой. - Тебе еще не надоело сидеть в полной темноте? - Винсент, заставив себя улыбнуться, направился к окну. - Посмотри, какой прекрасный день на улице! - молодой человек резко отдернул шторы. Помещение залил янтарно-золотистый свет, заставивший самого Винса в первый момент зажмуриться. Тихо чертыхнувшись, герцог обернулся: его старший брат все так же неподвижно сидел на кровати. Только глаза чуть прищурились, что вкупе с из затравленным, пустым выражением смотрелось несколько пугающе. Винсент вздохнул. Сколько бы он ни тормошил своего любимого братца - результат оставался прежним. Интересно, он хоть ел? Кинув взгляд на столик неподалеку от кровати, контрактор Сони убедился - не ел. Пища, которую принесли Гилберту еще вчера вечером, стояла нетронутая. - Брат, неужели ты вообще есть не хочешь? - в мелодичном голосе Винсента послышалась горечь. Гилберт промолчал. В последнее время он всегда молчал. - Слушай, так нельзя! - Винс приблизился к кровати брата, присел на корточки, стараясь поймать взгляд молодого мужчины. - Нельзя же вечно сидеть взаперти, изводя себя голодом. Ты должен жить, понимаешь?.. В ответ - молчание. Тоскливое и убеждающее оставить в покое. - Гилберт, посмотри на меня! - потеряв терпение, герцог Найтрэй схватил старшего брата за подбородок, вынуждая того поднять голову. - Хватит! Сколько можно нести траур по Озу Безариусу?! Гил слабо дернулся, отреагировав на дорогое имя, но уже в следующее мгновение вновь равнодушно уставился в сторону. Винс скрипнул зубами. - Его не было десять лет - но ты же не умер от этого! Ты продолжал жить, продолжал бороться, разве нет? Что мешает тебе сейчас?!? - Мне... Казалось, голос Гилберта не принадлежал человеку. Севший, хриплый, он походил на карканье старого, удрученного своим безнадежным существованием ворона, терпеливо ожидающего окончания своих тоскливых дней. Винсент поневоле содрогнулся. - Мне больше... Незачем... Нет причины... Боль пронзила грудь. - А ну, хватит! - Винсент хорошенько встряхнул братца, заставив того чуть ли не поперхнуться словами. - Слушай-ка, что я тебе скажу! Сегодня у Рейнсвортов будет званый ужин. И нас с тобой, как бы это странно не звучало, пригласили на него. Так что ты сейчас встанешь, поешь, приведешь себя в относительный порядок - и вечером мы отправимся к ним! Может, хоть эти двое из "Пандоры" смогут тебя растормошить... - эту фразу Винс уже добавил себе под нос, задумчиво рассматривая лишенное всякого смысла выражение лица своего брата. Гилберт по обыкновению промолчал.