Перекрестки судьбы

Серые тучи нависли над городом. Из-за порывов ветра они ежесекундно меняли свою форму. Мне они напоминали вату, в своем воображении с ней можно было играть как пожелаешь: и в комочек смять, и разорвать, то наоборот распушить. Из-за серого неба и дома казались массивными угрюмыми глыбами, люди мрачно толкались в толпе, как в мясорубке, иногда поднимая головы в ожидании дождя. Первая капля упала мне на щеку медленно и щекотно скатилась по ней, ныряя за ворот осеннего пальто. Я тут же вытерла мокрый след и опять взглянула на мрачное небо. В нем были и свои прелести: эта угрюмость делала его более возвышенным, пугающим и вызывала чувство восторга, заставляла в очередной раз задуматься о величии природы. Но долго мечтать не приходится, когда ты находишься в оживленном потоке людей. Толпа — рой мелких букашек по сравнению с бескрайним небом. Кто-то меня зацепил, сбивая с положенного курса, я совершенно заблудилась и запуталась среди людей, а вместо понимания встречала злые и раздраженные взгляды. Метро, к которому я так усердно добиралась, встретило приятной свежестью. Я придержала свое бежевое пальто, чтобы оно не взлетело до носа и не закрывало весь вид, быстро сбежала вниз по мраморным лестничным плитам, которые вряд ли когда-то видели свет и, возможно, на протяжении многих лет оставались неизменно холодными. Я шла с огромной черной папкой, в ней лежало несколько моих больших работ и штук 20 маленьких. Ни над одной из них я не трудилась как следует: скучные сухие натюрморты, плохо построенный рисунок, где-то недостаточно ярко ложиться тень. Работы, которые я делала без удовольствия, даже о вдохновении не шла речь. А знаете какая это большая разница рисовать по заказу и рисовать, когда тебя охватывает волнующее чувство, когда с каждой линией вырисовывается то, что живет в твоем сердце, а когда оно постепенно оживает и превращается в яркую и сочную картину, то ты чувствуешь такой восторг и ликование! К сожалению, те работы, что несла я, совершенно не относились к таким «волнующим». Но рисовать надо было хоть как-то. А поток людей не прекращался. Они все шли, каждый по своим делам, каждый со своими мыслями и переживаниями и я мало чем отличалась от них. Многих привлекала внимание моя большая папка. Некоторые смотрели с восхищением, некоторые кривились, цепляя странный угловатый предмет. Шипение и ругательства стали частью моей общественной жизни вместе с этой грубой несуразной папкой. Стоило мне оказаться на платформе, как сильный поток ветра растрепал волосы, бежевое пальто опять взметнулось вверх. Ох, это начинало раздражать… Двери открылись, я тут же вбежала в электричку, схватилась за поручень и приготовилась к сильному толчку и скучной продолжительной поездке. Рассматривание бесконечных серых туннелей никогда не было слишком увлекательным занятием. Серый. Этот цвет в последнее время преследовал меня. Цвет однообразия и рутины. Но ведь кому-то же он нравился? Электричка тронулась с места, каждое её движение укачивало меня, как маленького ребенка, все пуще склоняя к полудреме. Веки тяжелели и чем дальше, тем труднее было бороться со сном. Проклятая серая погода, проклятые туннели и вечный недосып! Поэтому я принялась изучать лица окружающих. Что могло быть увлекательней? Одно лицо могло сказать о человеке многое, иногда с одного взгляда можно было понять, каков он на вкус. Передо мной сидела женщина неопределенного возраста с длинным носом с горбинкой, губы недовольно искривлены, взгляд полон ненависти, хотя смотрела она в одну точку, забитую настенной рекламой. Она явно была чем-то недовольна, нервно перебирала низ своей простой и бесформенной рубашки. Мужчина с ней рядом был преклонных лет, зато с более приятной внешностью: нос картошкой, маленькие, но добрые глаза, на переносице уместились очки, на лице играла легкая улыбка, которая наверняка очень редко покидала его. Он внимательно вычитывал однообразные черные строчки в газете, её листы вечно трепетали из-за ветра, что усердно дул из открытой форточки. Так я прошлась почти по каждому своим цепким любопытным взглядом, а тем временем электричка изредка останавливалась, люди то выходили, то заходили, лица менялись. Я устало смотрела в свое расплывчатое отображение на окне и тут взгляд мой двинулся чуть правее. Я не сразу распознала парня что стоял через одного человека. Он внимательно рассматривал объявления, которые весели на так называемых внутренних стенах транспорта и я воспользовалась этим. Его отображение было размытым, пришлось наклониться вперед, чтоб рассмотреть его профиль. Сердце пропустило удар, щеки налились приятным жаром. Весь его вид был приятным и утонченным. Если честно, я бы могла спутать его с девушкой, если бы не его выразительные мужские скулы, широкие плечи и неженский рост. Его длинные каштановые волосы, завязанные в низкий хвост, густые черные ресницы, карие глаза, с неким равнодушием изучающие яркие плакаты — все говорило о его изысканной утонченности. Вот только скука и усталость… Они крепко засели в кругах под глазами и опущенных уголках рта, но нисколько его не портили! Внезапно он обернулся и посмотрел своим долгим проникновенным взглядом. Я осунулась, осознав, что неприлично долго его рассматриваю, но так и не смогла отвернуться. Он не был был идеальным. Нет. Скорее он был необычным. Настолько, что в один момент все люди вокруг перестали для меня существовать, все что раздражало — забылось. Остался только он, такой особенный. Ангел? Нет, было в нем что-то и от дьявола. Его взгляд нельзя было назвать чистым и непорочным, он был манящий, полон соблазна. Похоже, его не смущал мой пристальный интерес. Может он привык к подобным любопытным взглядам со стороны глупеньких молодых девушек. Но что я могла с собой поделать? Электричка резко остановилась, я очнулась и тут же полетела на рядом стоящую женщину с сумками. Она раздраженно на меня взглянула, я быстро извинилась. Сама ведь виновата! Но стоило мне вновь взглянуть на моего «соседа», как его не оказалось на месте. Будто и не было, след простыл. Может это был сон? Такое ведь бывает?