Перекрестки судьбы

Я неслась на всех парах, с трудом удерживая равновесие. Опаздываю, опять опаздываю в академию! Это было пятиэтажное белое здание, выполненное в стиле кубизм, точнее приближено к нему. Эта глыба хорошо выделялась среди черных тонких деревьев, а немаленькие размеры просто не позволяли ее не заметить. Так что строение было видно даже прохожим, спешащим по главной улице в сотнях метров от него. Я буквально влетела внутрь, перепрыгивала через ступеньки, после бежала по длинным бледным коридорам, которые мало чем напоминали творческое заведение. Скорее помещение больницы, лишь изредка мелькая красочными работами студентов. Наконец показалась нужная дверь и тут я остановилась. То ли пыталась отдышаться, то ли оттягивала момент наказания, но деваться было некуда. Все ещё с бешено стучащим сердцем я зашла внутрь. Был бы это обычный день, меня б не волновало опоздание. Ах если бы…если б не просмотр — важнейший день в этом месяце, который я просто не могла пропустить! — Неужели Ами явилась? — тягуче прозвучал голос преподавателя по рисунку. На самом деле это была женщина немалых габаритов, с круглым лицом цепким взглядом, лишь иногда мелькающим за белыми бликами очков. Она тщательно следила за своей внешностью и, несомненно, никогда не опаздывала и опоздавших не любила. Да ещё и зарплата позволяла наряды, которые она меняла каждый день! Пестрые серьги, брошки и браслеты, длинные разноцветные платья или же яркие костюмы — все это было в её стиле. На этот раз на ней красовалось красное длинное платье, в ушах висели витиеватые серьги с неизвестными мне оранжевыми камнями, на пальцах, как всегда, множество колец, на толстых запястьях — браслеты, глубокий вырез прикрывало колье, плечи — цветастая вуаль. Ей не хватало еще и перьев! Женщина, уже совсем не молодая, напоминала большой красный шар с детского праздника. Она медленно подплыла, стуча каблучками, осмотрела меня сверху вниз, кривя губы и поднимая одну бровь. — Что же это вы на просмотр опаздываете, небось работы оформляли? — вновь обратилась ко мне, не скрывая истинного раздражения в голосе. Я знала, что так будет. Но никак не могла проснуться раньше, ведь под утро мне опять снился ОН и этот прекрасный образ не покидал мою бедную голову. — Что молчишь, Курана? Язык проглотила? — сказала преподаватель на более повышенных тонах. Её голос словно гром прогремел в голове и развеял все приятные воспоминания. Только тогда я заметила, что аудитория была заполнена учащимися, которые с любопытством смотрели на происходящее. Я почувствовала себя цирковой собачкой в разгаре выступления. Барабанная дробь и я должна сделать какой-то глупый трюк. Внимайте! — Извините, можно войти? — скромно проговорила, голос звучал нежно и вежливо, но иногда такая мягкость раздражала. — Заходи — грозно заключила преподаватель и я тут же влетела в кабинет с папкой полной работ. — Ами, иди сюда! — послышался до боли знакомый голос и, не раздумывая, я направилась к нему. Кэтрин. Моя любимая подруга, а по совместительству еще и очень талантливая художница. Она напоминала мне эльфа с легкими и нежными манерами, с длинными волосами пшеничного цвета, которые взлетали словно пух от малейшего дуновения, а ещё у неё были зеленые глаза, немного раскосые, чем придавали ей некую изюминку. — Почему ты опоздала? Я уже испугалась, что ты снова проспишь! — взволновано заговорила девушка, после чего схватила меня под руку и повела в сторону толпы студентов. Некоторых из них я видела впервые. Немногие появлялись ежедневно на занятиях, а кто-то приходил только к просмотрам. Я бы сама была не против так свободно распоряжаться своим учебным временем, если бы только навыка хватало. — Я заняла тебе мольберт, скорее выставляй работы! — более приказным тоном проговорила Кэтрин, подставляя мне невысокий серый мольберт. Девушка быстро заметила, что со мной было нечто неладное, вместо того, чтоб быстро заняться расстановкой, я ещё какое-то время осматривала мольберт, следы ярких красок на нем, порезы от канцелярских ножей и милые надписи карандашами. — Эй, подруга, что с тобой? — блондинка трясла меня за плечо. — Сейчас. — Очнулась я и принялась вытаскивать все работы из большой черной папки. — У тебя их так много! — восторженно проговорила Кэтрин, изучая все мои рисунки. Дошло до набросков и тут я замялась. Быстро закинула пачку работ за другие листы, при этом аккуратно их сложила, лишь бы они не упали с мольберта. — А что это такое? — от девушки не укрылось мое стеснение. Я не сразу нашлась, что ответить, мысли смешались в голове, а правду сказать было трудно. Не хотелось. Стыд и позор, я стеснялась, даже свою лучшую подругу. — А…это плохие наброски, я бы не хотела, чтоб на них кто-нибудь смотрел, и тебе не стоит! — тут же придумала оправдание и взяла озабоченную блондинку под руку, чтобы увести её подальше. Действительно, все, что я ей сказала — было самым настоящим враньем. Пускай я не любила врать и прибегала к этому крайне редко, но в этот раз другого выхода просто не нашла. На самом деле, это были лучшие мои работы! Рисовала я не с натуры, как полагалось, а со своих мыслей, точнее с воспоминаний. Я так заболела образом того парня с электрички, что просто не могла с неделю выкинуть его из головы! Чтоб хоть как-то избавиться от назойливых дум, я начала рисовать. Сознание отчетливо помнило необычное лицо до мелочей, поэтому работа шла быстро, легко и…с огромным удовольствием! Вспомнив это, я невольно улыбнулась… — Что так веселишься, Ами, небось все работы принесла! — Икуро! — воскликнула я просияв. Это был друг детства, меня с ним связывало многое! Ику всегда помогал в беде, всегда приходил на помощь и оказывался рядом в самые сложные ситуации. Это он заставил меня полюбить рисование. Даже какое-то время он был моим вдохновением: высокий стройный парень, темно-русые волосы вечно растрепаны, отдельные пряди разлетались в разные стороны, глаза голубые, живые, наполнены радостью, счастьем, на округлом лице всегда сияла улыбка, нос картошкой, что делало его вид задорней! Этот парень никогда не унывал, общительный и подвижный. А ещё он настолько простой и добрый, что мало кто мог остаться к нему равнодушным. Впрочем, его сложно представить в искусстве, ведь рисование — вещь возвышенная и одухотворенная. — Да, малышка Ами! — с улыбкой проговорил он давно знакомую фразу и растрепал рукой мои волосы. — Она принесла целую гору работ и не желает мне показывать! — возмущенно воскликнула Кэтрин, стоило ей увидеть голубоглазого друга. — Ммм…у Ами от нас какие-то секреты? Давай посмотрим, что ты прячешь! Вдруг он направился к мольберту на котором стояли мои рисунки и тут я запаниковала: — Нет! Остановись! Не надо на них смотреть, они ужасные! — кричала я ему вслед, но услышал меня не только русоволосый парень, а ещё немалое количество людей. Вся аудитория покосилась в мою сторону. В тот момент я должна была гавкнуть. Да, цирковая собачка, не более. — Неужели там действительно что-то настолько плохое? — удивленно проговорил Ику. — Да, она меня тоже к ним не подпустила. — Ребят, действительно, не стоит. — Ну раз ты не хочешь, — пробубнил Икуро и отошел от моего мольберта, так и не притронувшись к зарисовкам. Я облегченно вздохнула, пока моя тайна и мечты оставались в безопасности. — Так, все выйдите из аудитории, сейчас начнется просмотр! — закричала на все помещение преподаватель, после чего, не задерживаясь, студенты вышли из аудитории и рассосались по привычным бледным коридорам, унося с собой непрерывный гул. Ожидание как всегда прошло в одном из ближайших фастфудов, где мы старательно утоптали парочку подносов с едой под оживленные разговоры. Казалось бы, о чем говорить людям, которые видятся каждый день, знают все друг о друге? Но нам как-то удавалось. И, скажу вам, так хорошо, что мы чуть не опоздали на объявление оценок. Я даже пожалела, ведь оказалось, что мои «ужасные» работы заработали один из наивысших баллов. После просмотра многие разъехались, даже Икуро ушел, оставляя нас с Кэтрин одних. Спустя какое-то время мы благополучно поедали мороженное на лавочке, что находилась в небольшом скверике возле академии. Место это было весьма уютное, с трех сторон окружено невысокими серыми стенами, лавочки стояли точно и симметрично напротив друг друга, посреди — круглая клумба, которая только к весне расцветет и украсит этот двор хоть какими-то яркими красками. На вид — самое обычное место, не заслуживающее особого внимания, но для меня оно имело большое значение. Этот сквер был наполнен разными воспоминаниями, дорогими мне и моей памяти. Проводить время с Кэтти было всегда приятно и занимательно, но в этот раз она обсуждала странные и несуразные темы, о которых редко когда заводила разговор. Теперь блондинка рассказывала мне о парнях, кто её раздражает и кто нравится, а это уж точно было не в её стиле. Недопонимание все нарастало и в конце концов я выпалила: — Почему ты рассказываешь мне такое? Что-то случилось? Девушка вдруг отпрянула и как-то испуганно на меня взглянула. — С чего ты взяла? — Да просто, не похоже на тебя…- задумчиво проговорила я и осмотрела подругу с ног до головы, лишь бы убедиться, что с ней все в порядке. — Очень даже похоже! — возмущенно ответила она, но её настроение быстро сменилось и Кэтти заметно пала духом, после чего тихо протянула — Да, кое-что случилось… Я с любопытством смерила лицо светловолосой взглядом. Если было что-то не так, все эмоции сразу были видны на ней и теперь я ясно могла различить, смущение, волнение и страх. Но в чем же дело? — Ами — тихонько и нежно произнесла она, опуская взгляд, неловко перебирала низ своего красного пальто. Я все так же испытывающие глядела на Кэтрин, но у той будто голос пропал… — Ну говори уже! — Я…я — тут же попыталась что-то выговорить в несуразной спешке. Зеленоглазая взволнованно глотала слова, иногда заикалась. Но вдруг она глубоко вдохнула и выговорила шокирующую фразу на одном дыхании: — Я люблю Икуро! Какое-то время я в мыслях повторяла сказанное, пыталась это осознать, и все было бы намного проще, если бы с Кэтти такое почаще происходило. Она была видной и красивой девушкой, всегда за собой ухаживала, покупала только лучшую одежду, а еще, как я говорила ранее, моя подруга красиво рисовала, у неё получались необычные работы. Иногда мне казалось, что она просто идеальна, с её то спокойным уравновешенным характером, всегда обдумывала все поступки, никогда не говорила ничего лишнего, да и влюбляться просто так не стала бы, а тем более говорить. Поэтому, если она выдала такое, значит действительно любила Ику. Осознание кольнуло в сердце, я не сразу поняла от чего, да и значения особого не придавала. Спустя минуты неловкого молчания нежно улыбнулась словам Кэтрин. — Как неожиданно! — я искренне старалась говорить восторженно и хлопнула в ладоши — Уж этого я точно от тебя не ожидала, Кэтти! В ответ блондинка только облегченно вздохнула и более живым взглядом посмотрела на меня. Я улыбалась изо всех сил и действительно была за неё рада. — А я боялась, что ты расстроишься! — Почему? — Ну, ты так давно общаешься с Икуро, вдруг ты тоже была в него влюблена! После этих слов я громко рассмеялась. На самом деле я любила Икуро, сильно любила, но как брата, как человека, который был мне по-особенному дорог, думаю он тоже. Ни о каких романтических отношениях не могло идти и речи. Поэтому я была бы только рада… Правда? Из-за моего смеха Кэтрин смутилась ещё больше и даже расстроилась. Конечно, она сказала мне такую важную тайну! Открываться человеку, говорить о сильных чувствах, особенно о любви, всегда было трудно. Мне стало немного стыдно. Но был один способ загладить вину. Я молча полезла в большую твердую папку с работами. Найти то, что нужно, удалось не сразу. В папке было ещё столько хлама, я даже представить не могла, откуда он появлялся там с завидным упрямством. Примерно то же самое происходило и с моей комнатой. Чтоб начать рисовать, мне приходилось ещё немало времени отводить на уборку и то меня только на очистку пола хватало. Так и с папкой, все тот же беспорядок, только в меньших размерах. Наконец моя рука наткнулась на твердый предмет прямоугольной формы с острыми краями и я тут же вытащила его. Это была красная папка, в которой находились те самые наброски. Кэтти удивленно на меня смотрела, пока я ей протягивала своё красное сокровище. Она быстро очнулась и принялась изучать её содержимое, еще раз на меня неуверенно взглянув, когда поняла, что внутри лежат мои рисунки. Конечно, утром я её не подпускала к наброскам, а теперь так просто даю их посмотреть. Я ей одобрительно кивнула и светловолосая живо принялась осматриваться. Вначале это были легкие наброски знакомых, на следующих рисунках Кэтти узнала себя, отчего на ее утонченном эльфийском личике заиграла милая улыбка. Это были самые обычные работы, но я ждала, пока подруга дойдет до главного. Мое сердце взволнованно стучало, с каждым новым перевернутым листом в голове пролетало «ну вот оно» и сразу же эта мысль затихала, как только я видела белый лист не с теми очертаниями. Я вздохнула и закинула голову назад, даже не думала, что это могло быть так волнующе. — Вау! — тихо произнесла Кэтти и я тут же нависла над своими рисунками вместе с ней. Да, это действительно был он… — Вот это ты молодчина! И где же ты нашла такую натуру? — тихо говорила блондинка, будто боялась спугнуть мотылька. — Ну, я увидела этого парня в метро и, кажется, влюбилась с первого взгляда, запомнила его черты и нарисовала… Я ждала, что теперь Кэтрин посмеется надо мной и даже отвернулась, не желая видеть ее насмешливого лица, но девушка молча на меня посмотрела, после чего принялась вновь пересматривать работы. — Он прекрасен… столько чувств в этих набросках, — спустя некоторое время произнесла Кэтти. И правда, рисунки мне самой нравились, что бывало крайне редко. Они были живыми, линии двигались, дышали, образуя прекрасный и утонченный силуэт, а его взгляд…казалось что он сейчас моргнет или посмотрит в другую сторону, а с тонких губ сорвется вздох. — Знаешь, кажется я сама влюбилась, — проговорила Кэтрин и вновь мне мило улыбнулась. — Эй! Ты что уже забыла про Икуро? — громко выкрикнула я, после чего мы звонко и дружно засмеялись. Стало легче после таких откровений. Это было первое признание моей странной и мимолетной любви…