Перекрестки судьбы

Жужжание в голове, сырой запах, странные глухие звуки — первое что я ощутила, как только ко мне вернулось сознание. И я почти сразу пожалела, что могу открывать глаза. Вокруг сырые стены с гнилью в углах, где-то капала вода с потолка, а единственный проход закрыт стальной решеткой. Совершенно мрачное и запущенное место. Да, это была небольшая камера с высокими железными прутьями, что упирались в потолок, ещё и с крысами, которые иногда забегали ко мне в гости. Их писк и скрежет маленьких когтистых лапок заставляли в отвращении дрожать все тело. Что я здесь делаю? И как? Как очутилась в этом ужасном месте? Дейдара. «Корова». Грустная Кэтти у окна, ее неловкий смех. Затем крики Дея из трубки телефона, машина, Сасори, чья-то рука на плече… Я испуганно вскочила, но ноги меня не удержали, на голову будто что-то обрушилось и я опять осела на пол совершенно обессиленная. Приехали… Меня такое положение мало удивило. Я предполагала, что со мной случится нечто подобное. А как иначе? Деятельность акацук не могла привести ни к чему другому. И вот, в закрытой камере, в темном подвале, совершенно обессиленная, я сидела на влажном полу и думала о своей никчемной жизни. Голова продолжала неумолимо гудеть до отвратительной тошноты, что я чуть не упустила звуки шагов. Передо мной расположился еле различимый коридор, единственным освещением которого была тусклая электрическая лампа на потолке, её света еле хватало на небольшое помещение, что уже говорить о большем. А кто-то определенно направлялся в мою сторону. Я практически вжалась в стену, когда шаги прогремели совсем близко и в темноте заблестели два зеленых глаза, затем появилось худое белое лицо с широкой хитрой ухмылкой, от которой хотелось спрятаться подальше. Мужчина. Он был ужасен. Я не о его необычной внешности, а о том, какое впечатление производил этот человек. Да, выглядел довольно странно, но при этом чувствовалось в нем что-то подлое, грязное, бессовестное. Меня охватил легкий озноб. Человек плавной походкой подошел к клетке. — Тебе не стоит меня так пугаться, — тягучим голосом заговорил он, — меня зовут Орочимару. На какое-то время ты станешь моей пленницей, милая Ами, — лукаво протянул он, вплотную приблизившись к железным прутьям. А я ещё сильнее вжалась в стену, глаза расширились от испуга, сердце отстукивало чечетку, готовое вырваться в любой момент. Жаль, что я не могла вот так просто слиться со стеной, навсегда исчезнуть из плена этого хитрого и цепкого взгляда. Я бы никогда не хотела видеть эту мерзкую улыбку и это мертвенно бледное лицо. — Я хочу на неё посмотреть! — так внезапно в коридоре прозвучал чей-то голос. Я чуть наклонилась и только тогда заметила за спиной Орочимару молодого парня со светлыми волосами чуть ниже плеч, завязанными в тугой низкий хвост, который то и дело поправлял на носу круглые очки. Но говорил не он. Парень пытался оградить коридор от незнакомца и только со временем раздраженно заговорил: — Саске, сейчас не время! Орочимару тебе ясно сказал… — Отстань, Кабуто! Некто толкнул светловолосого в плечо и ворвался в помещение, презрительно осмотрев клетку. — Это она? Он скривился, попав под голубой свет лампы и тут мое сердце пропустило удар. Почему-то сразу вспомнился Итачи, было в них что-то схожее, особенно эти благородные черты: острый подбородок, прямой нос, выраженные скулы, даже бледность лица! Иссиня-черные волосы беспорядочно торчали на затылке, а спереди — более длинные пряди спускались до конца подбородка. Парень был очень хорош собой и оказался наиболее приятной персоной среди всех остальных, что окружали мою клетку. Но его чувства совершенно отличались от моих. В его остром темном взгляде виднелась ненависть… Ненависть ко мне. Но откуда, ведь мы только встретились, даже не успели словом обмолвиться! — Саске, ты опять меня ослушался, — голос Орочимару уже не звучал так сладко. — Это же она! Та девчонка! — громко заговорил парень, указывая на меня пальцем. Он смотрел на мужчин, находящихся в этом подвале, затем вновь метал свой ненавистный взгляд в мою сторону. Вникать в смысл сказанного я была не в состоянии, единственное, что задело мой помутневший разум, так это его имя. Саске…я слышала его не впервые. Это имя вызывало еще большую головную боль, если такое вообще возможно. Хаос, полная неразбериха царила вокруг и внутри меня. Разговор между тремя людьми становился все менее понятным, я только бездумно наблюдала, как красивый брюнет что-то яростно доказывает странному длинноволосому мужчине, похожему на змею и его светловолосому подопечному. Это продолжалось ещё какое-то время, пока двое из них все же не ушли, предварительно осмотрев меня и мою клетку. Мы остались одни. Парень подождал, пока шаги в коридоре стихнут, после чего снова посмотрел на меня долгим, внимательным черным взглядом. Тишину прерывал только тихий скрежет, писк и капли холодной подвальной воды. — Ты Ами Курана, верно? — Саске заговорил более спокойно, если это можно было так назвать. Я молча кивнула, стараясь сосредоточиться на его голосе. — Я — Саске Учиха! Помнишь такого? Я облизала сухие губы и хрипло повторила его имя: — Саске Учиха? Нет…не помню. — Брат Учиха Итачи, так тебе будет яснее! Я перестала дышать. Мое сердце, что недавно разрывало грудную клетку бешеным стуком, вдруг остановилось, замерло. Итачи Учиха — вот что воспроизводил мой несчастный мозг каждую секунду. Я схватилась за эту нить и медленно шла за ней в глубины своего сознания. Учиха Итачи. Воспоминание за воспоминанием воспроизводились перед моими глазами и я, будто сумасшедшая, испуганно осматривала каждое из них, все больше приходя в ужас. Не зря мне казалось, что я давно знакома с ним, не зря обратила внимание еще тогда в электричке, боялась забыть, рисовала на бумаге и днем и ночью, следила за его взглядами, доверяла ему больше, чем кому-либо еще. Я его знала! Действительно знала. — Эй, с тобой все в порядке? — без лишнего сочувствия спросил Саске. Я подняла на него невидящий взгляд, отпустила голову, которую до этого сильно сжимала пальцами до боли в суставах, шум воспоминаний стих и я снова слышала, как монотонно разбиваются капли о влажный пол и этот звук убегает в темные коридоры. — Эй, я с тобой говорю! Очнись! — долетели до меня недовольные слова Учихи и я будто бы впервые увидела его светлое лицо перед собой и надолго задержала на нем взгляд. — Ты же подружка Итачи, верно? До сих пор сохнешь по нему? — в его голосе слышалась злая насмешка, но лицо было совершенно серьезным, — я бы убил тебя прямо сейчас, лишь бы доставить ему хоть немного боли и страданий. Но ты нам ещё пригодишься, он придет за тобой! И тогда я убью его сам! — Саске впился в железные прутья пальцами, будто хотел их раздвинуть. Его черный взгляд прожигал насквозь, губы изогнулись в недобром оскале и тогда я даже обрадовалась, что нас разделяла решетка. Но я не понимала одного… — Почему ты хочешь убить Итачи? В подвале раздался нервный смех, смех сумасшедшего, который пробирал до самых костей, заставлял дрожать пуще прежнего. Саске ещё сильнее сжал прутья и быстро посерьезнел, будто играл передо мной какой-то странный спектакль. — Ты издеваешься? Неужели ты ничего о нем не знаешь? Ты живешь с предателем и даже не знаешь об этом? Он не захотел тебе рассказывать о том, как предал всю нашу семью, ради денег? — Саске впился черным взглядом в мое белое лицо, его прекрасные черты исказились душевной болью, — хах, интересно, ему стыдно, или он просто очень неразговорчивый? — Расскажи, прошу тебя, — взмолилась я из темного угла тюрьмы. Я столько всего не знала о нем и любопытство теперь грызло изнутри больше страха. Брюнет мне зло усмехнулся, затем оторвался от решетки и отошел к более темному углу помещения. — Весенним вечером мы с братом остались одни дома, — монотонно начал он свой рассказ, когда его фигура полностью исчезла в темноте, — родители уехали по делам, но мы и без них хорошо проводили время, — Учиха запнулся, к сожалению, я не видела его лица, — перед сном Итачи поговорил со мной, улыбнулся и ушел. Как позже оказалось, он сразу же уехал из дома. Знаешь, куда он направился? — спросил брюнет, сам себе недобро усмехнулся и громче добавил: — ну конечно же нет! В этот день состоялось собрание Учих. О месте, в котором собирались сильнейшие представители нашей семьи и наиболее влиятельные, знали только и исключительно Учихи, не посвящали в это даже меня, но не моего гениального старшего брата. Лишь он знал все семейные секреты, только ему отец доверял тайны, наивно полагая, что этот ублюдок ничего никому не расскажет! Где и во сколько проходило это собрание Итачи знал, но на нем не присутствовал. Позже он появился, быстро и беспощадно забрал жизни всех участников. Да, всего лишь в тринадцать лет… Но сам Итачи не мог справиться со всей нашей семьей! Он направился туда вместе с какой-то преступной бандой. Мои родители и остальные родственники ни о чем не подозревали, когда в их офис ворвался десяток вооруженных бандитов. Они ни о чем не знали! — вновь томительное молчание, исполненное болью и сочувствием. — Их расстреляли там же, без предупреждения. Теперь тишина затянулась надолго, молчал он, молчала я. Было страшно пошевелиться, или что-то сказать. Казалось, что любой шорох может заглушить тихий голос парня. — После этого Итачи направился в банк, забрал все деньги, накопленные Учихами за годы работы на «Коноху». Остался только небольшой счет, который мой отец вел на меня. Тебе стоит рассказывать дальше? Или ты сама уже догадалась? Я какое-то время молчала, мне просто не хватало слов. Вспомнить, кто же такой для меня Учиха Итачи и сразу же узнать о нем всю ужасающую правду — было нелегко. Светлый образ утонченного брюнета, отрешенного от этого мира, ангела с сущностью демона, вдруг истек кровью. Кажется я сходила с ума. — Зачем он это сделал? — хрипло спросила я у темноты. — Зачем он убил всю свою семью и украл деньги? Здесь этот вопрос неуместен. Он сумасшедший! Он возжелал смерти наших родителей уже в тринадцать лет! Как ты думаешь, зачем? Он связался с бандой, которая использовала его, а этот гений даже не сопротивлялся! Для него убийство семьи стало своеобразной забавой. И моя жизнь для него — тоже развлечение! — голос Саске лишь раз сорвался на крик, но очень скоро вернул себе свое леденящее душу спокойствие. Я даже не заметила, как теплые слезы полились по моим щекам. Я не хотела ему верить, не хотела думать о такой подлости со стороны Итачи. Он не мог…не мог. — Поэтому я убью его, морально и физически, я уничтожу этого монстра, — тихо и мрачно завершил младший Учиха. Он вышел из мрака и я увидела его бледное лицо, холодный взгляд, плотно сжатые губы, он был абсолютно бесстрастен, будто и не человек вовсе. Я в нем совершенно не узнавала маленького мальчика с широкой белой улыбкой, черными выразительными глазами, которые много лет назад тоже смотрели на меня с ненавистью, но с наивной и детской. Да, я знала его раньше…я вспоминала. А он как будто наслаждался моим внезапным прозрением и ужасом в и без того диких глазах. — Ты такая жалкая, сидишь там в углу и испуганно трусишься. Только сейчас поняла, с какой сволочью находилась все это время. Но ты не волнуйся, вскоре я закончу твою никчемную жизнь, — Саске вздернул подбородок, недобро блеснув взглядом, после чего быстро и уверенно скрылся в черном коридоре. А время шло, я все так же сидела в темном гнилом помещении за железной клеткой, стараясь вникнуть в слова Саске. Но они лились, будто вода сквозь пальцы, я ничего не смогла удержать. Лицо распухло от слез, на голове творилось нечто совершенно неладное, куртка, которая ещё утром была светлой, теперь больше походила на серую грязную тряпку, бирюзовая майка сохранилась, зато джинсы полностью пропитались сыростью пола, неприятно холодили кожу. Но внешний вид меня мало чем волновал, да и мысли о свободе перестали посещать мою голову. Я все больше погружалась в себя, в ещё более темные места, чем этот слабоосвещенный подвал. Но чем больше я уходила вглубь, тем навязчивее были мысли о Итачи. Я снова вспомнила его вид, походку, запах, такой приятный, легкий. Удивительно, как я могла его запомнить, даже перестала плакать и стала глубоко дышать, лишь бы больше вобрать его в себя. Он придавал сил, не позволял потеряться в темноте. — Ами, — странно, но его голос звучал так отчетливо. Как красиво он произносил мое имя. Я и правда сходила с ума. — Ами, очнись, — он стал более требовательным. Я, повинуясь тому, что говорило мое сознание голосом Учихи, открыла глаза и тут же увидела его притягательный образ. Он мне чудился и раньше, но это видение было таким настоящим! Казалось, что стоит мне протянуть руку и я смогу до него дотронуться, погладить его волосы, прикоснуться к бледной коже, ощутить острую линию подбородка и скулы, придвинуться ближе и внимательно всмотреться в эти глубокие и очень умные глаза, пощекотать подушечки пальцев его длинными пушистыми ресницами и ощутить на своем лице тихое дыхание. Я привстала, чтобы быть на одном уровне с его лицом. Видение не исчезало и даже не двигалось. Брюнет с любопытством изучал все, что я делаю и стоило мне оказаться ближе, как я почувствовала его дыхание. Дыхание? Да, я сумасшедшая, все, что происходило со мной, было точно ненормальным, с самого начала, с самого первого раза. Когда я увидела Итачи, я начала сходить с ума. И это длилось не месяц, не два, а намного больше. Сама того не зная, я любила его все это время! Я медленно протянула руку к лицу брюнета, такому близкому, но в то же время недосягаемому, к темным волосам, провела по ним рукой, ощутив приятное шелковистое прикосновение. Парень не возражал, лишь продолжал наблюдать за мной с неким сожалением. И это было ещё одним доказательством того, что мое видение слишком реальное. Запах, голос, внешность — все это мое подсознание могло воспроизвести, но я никогда не прикасалась к его волосам, я не знала, какие они на ощупь. Я резко отскочила к сырой темной стене, в последнее время только она была моей опорой. — Очнулась наконец, — спокойно произнес Итачи, вытянулся во весь рост и медленно подошел ко мне, протянув руку. Я поступила глупо, но все же так, как считала нужным. Я не приняла его помощь. Продолжая полагаться все на ту же стену, оперлась о нее руками и медленно встала. Ноги меня держали, да и рассудок немного отрезвел. Я увидела на лице Итачи понимание. Да, он все понял, но и слова не сказал, только кинул сухое «пошли», после чего мы вышли из моей открытой клетки и окунулись в длинные темные коридоры. Как легендарный Ворон смог открыть замок моей тюрьмы, я особо не интересовалась, думаю, это была очень легкая задача для него, но вот как он меня нашел… Этот вопрос мучил какое-то время, но заговорить я не решалась, логово врага — не лучшее место, для разговоров. Пускай на ногах я стояла твердо, шла неуверенно, будто передвигалась по палубе корабля, который плывет по морю во время шторма. Итачи учитывал мое состояние и старался идти как можно медленнее, хотя я все равно умудрялась отставать. Место, в которым мы находились, было довольно-таки необычным: без окон, без дверей, просто темные узкие туннели, освещенные тусклыми электрическими лампами, в воздухе запах сырости и все тот же скрежет мышиных лапок, который будет преследовать меня в кошмарах. Иногда Итачи останавливался перед перекрестками, внимательно изучая стены. Однажды я последовала его примеру, когда он свернул в новый коридор и поняла, что он ищет метки, которые помогали ему выбрать правильный путь. Это были обычные тонкие рубцы в стене, которые вряд ли заметишь, если не будешь знать, куда смотреть. Но он то знал, видел и ускорялся после каждого нового поворота. Я действительно пыталась поспеть за ним, но спустя какое-то время идти становилось труднее. Стараясь идти более размеренно и спокойно, я уперлась взглядом в затылок Итачи, изучала его острые плечи, тонкий хвост, что спускался ниже лопаток, затем рассматривала красное облако на черном фоне его кофты, как вдруг оно стало двоиться перед глазами, поплыло и образовало какой-то странный круговорот. Я тут же оперлась о холодную стену, медленно сползая по ней. Мне стало совсем плохо. Итачи прошел ещё немного, затем остановился, огляделся и увидел меня, сидящую у стены. Он тут же подошел, присел напротив, приложил прохладные пальцы к моему раскаленному лбу. — У тебя температура, — подытожил он спокойно, — идти можешь? — Да, мне просто нужно отдохнуть, — сухо отвечала я, стараясь дышать глубже, лишь бы остановить неугомонное сердце. Оно не на шутку разбушевалось и, кажется, дело было не только в моем состоянии. Учиха, в свою очередь, помог мне встать, поддерживая за плечи, удивленный вздох сорвался с его губ. — Ты вся мокрая, тебе лучше снять куртку. Я повиновалась, сняла с себя, скорее грязную тряпку, чем куртку, и кинула её к другой стене коридора. Тут же на мои плечи легла теплая черная кофта, пропитанная его легким, еле уловимым, запахом. Все внутри перевернулось, ликовало и сердце продолжало возбужденно стучать, а разум твердил: «Он убийца, обманщик, ты должна его ненавидеть и бояться!». Но, увы, это было мне не под силу. Эти черты лица, голос, взгляд, походка, точные и в то же время легкие движения — я не могла это ненавидеть, не могла! Я любила его сущность каждой клеточкой своего тела. Может все дело в том, что он пришел меня спасать, а может из-за температуры, но я не могла и он не мог… — Такая трогательная сцена, что блевать хочется, — в темном коридоре эхом раздался монотонный голос. От его звучания я вздрогнула, он был совершенно спокойный, но нес в себе так много гнева и ненависти. Я чуть не упала второй раз, когда увидела в нескольких метрах от себя Учиху Саске. Итачи меня вовремя подхватил, но я даже через плотную кофту почувствовала, что его руки утратили прежнюю силу, его хват ослаб, пальцы задрожали. Зато выглядел он совершенно спокойно, ничего не изменилось на его лице, только появилась какая-то непринужденная утомленность, будто бы он знал о встрече с братом и старался её избежать, но вот не вышло, придется поднапрячься. Учиха младший выглядел совершенно по-другому, хотя действительно пытался сохранить спокойствие, но это ему явно удавалось хуже, чем старшему брату. Взгляд был наполнен ненавистью, он с трудом сдерживал дрожь, которая сопровождала каждое его движение. Со всей силы сцепив зубы, он подходил ближе к нам. — Ты пришел один, братец? Ты, как всегда, слишком самоуверен! — прошипел Саске, с трудом вычленяя слова. — Думаешь, сможешь защитить и себя и её? — Мне сейчас не до разговоров, — спокойно отвечал Итачи, загораживая меня спиной. — Но тебе придется слушать и придется обороняться, потому что тебе некуда бежать! — Учиха младший перешел на повышенный тон. Взгляды черных глаз встретились, коридор ещё больше потемнел, сдавливая своими тесными стенами, обволакивая легкие едкой сыростью. Встретились два сильнейших представителя семьи Учиха, два родных брата, которые теперь, не смотря на свою связь, готовы были убить друг друга. Захотелось закричать и броситься прочь. В последнее время все чаще стали появляться подобные мысли. Но в этот раз желание стало таким сильным, что я с трудом сдерживала свои эмоции. Пришлось сильно стиснуть зубы, сжать кулаки до боли и тихо наблюдать за сумасшествием, что творилось передо мной. Мои воспоминания все еще были туманны, но я хорошо помнила образ двух братьев, который ассоциировался с заботой и любовью. И что теперь? Свет прошлого мерк рядом с тьмой настоящего. Братья стали врагами, любовь превратилась в ненависть. На острые заявления брата Итачи не отвечал, он лишь смерил его равнодушным взглядом, после чего двинулся с места так быстро, что я с трудом могла различить его движение. Послышался сильный удар и молодой парень отлетел вглубь коридора, но на ногах устоял, как-то ехидно улыбнулся и сам полетел с кулаками на брата. Они вновь сцепились, будто два могущественных хищника. Послышался рев, удары, пугающие, сильные, громкие. Я вжалась в стену, сильнее укуталась черной кофтой, пропитанной запахом молодого акацука, желая просто закрыть глаза, представить, что все это лишь дурной сон. Глупо? Но к этому располагало мое состояние, слабость, которая впиталась через кожу с этой проклятой подвальной водой. Но нет, только не сейчас. Я не должна сдаваться. Не тогда, когда ему может понадобиться моя помощь. Я во все глаза старалась не упускать из виду Итачи, следила за его состоянием, но он выглядел совершенно спокойно. Ему редко доставались удары от Учихи младшего, чаще страдал Саске. Казалось эта схватка длилась вечность. Увернувшись от очередного удара, Ворон сделал шаг назад, снова сцепив кулаки, полетел в сторону брата. Он несколькими шагами преодолел расстояние между ними, вкладывая всю мощь своего тела, но рука его встретилась с пустотой. Это мог быть последний удар для Учихи младшего, тот увернулся от него, следуя одной лишь интуиции. Я тихо пискнула, когда Саске с характерным хрипом ударился спиной о стену совсем близко. Я видела, как пот блестит на его бледном лице под голубым светом лампы, как тяжело он дышит, но взгляд ни на секунду не отрывается от брата, который в очередной раз разгоняется, заносит руку и снова встречается с пустотой. Я стала отходить назад, понимая, что оказалась слишком близко к их неугомонному бою, но была настолько слаба, что просто не устояла на ногах и упала на холодный пол. Именно это и спасло меня от Саске. Как раз в тот момент его рука чирканула пустоту над моей головой и это движение могло легко выбить остатки сознания из моей бедной головы. Чудом падение сослужило пользу. Младший отвлекся на мои движения, что помогло Итачи попасть в цель. Незначительная медлительность и Учиха ударился головой о стену, сполз к полу подле меня, будто бесчувственная кукла. Он был без сознания. Итачи какое-то время стоял на месте, тяжело дыша, потирал стертые в кровь костяшки, морщась от неприятных ощущений. Он медлил, осматривая бесчувственное тело брата, будто пытался оценить нанесенный ему ущерб. Я молчала, терпеливо ожидая его дальнейших действий. Он наклонился, отдельные пряди прилипли к мокрому лицу, на котором не оказалось ни единой царапины, чего нельзя было сказать о Саске. Лицо младшего брата было измазано кровью. — Пошли, — тихо сказал Итачи, все еще не отрывая взгляда от спящего брюнета. Его взгляд был тяжелым, долгим, лишь на мгновение оголив настолько сильные эмоции, что я с трудом могла подобрать им определения. Нет, не могла. Что он чувствовал в тот момент — оставалось для меня загадкой. Затем он повернулся ко мне, быстро возвращая себе прежнее спокойствие, но больше не просил с ним идти. Не знаю, как я выглядела в тот момент, что Итачи, не проронив больше ни слова, развернулся ко мне спиной, приглашая меня залезть на него. Оказавшись сверху, я обняла его мокрую от пота шею, склонила голову на свое плечо. Прислушивалась к его тяжелому дыханию, которое становилось все более спокойным с каждым шагом, рассматривала длинные ресницы, по которым все больше хотелось провести подушечками пальцев, лишь бы увериться, что они настоящие. Его тепло, дыхание, мокрая шея и мягкие волосы — все это казалось таким близким и таким родным. Рядом с ним всегда было спокойно, уютно, как будто он мой, как будто только он способен понимать меня. Даже темные коридоры переставали казаться чем-то зловещим. И я уснула больше ни о чем не беспокоясь. Несомненно моя переутомленность сыграла в этом большую роль. Вот так бесстыдно я отключилась на спине легендарного Ворона, ушла в мир снов, забыв даже о том, что он убийца, вор, мой давний друг и гениальный обманщик.