Перекрестки судьбы

Я бежала по сонным улицам, разбивала тусклые лужи резиновыми желтыми сапогами, от чего вода в них нервно колыхалась, разлеталась в разные стороны, но со временем возвращалась все к тому же спокойному состоянию. На улице постепенно темнело, детские площадки притихли, люди возвращались домой в свои семьи, а я бежала с дополнительных занятий после школы. Обычно меня забирали родители, но на этот раз у них было достаточно работы дома, к тому же, дорогу я знала хорошо. Совсем скоро зашла в знакомый дворик, открыла тяжелые темные двери и оказалась прямо возле своего небольшого двухэтажного дома. Сам дом мне помнился плохо, никогда не могла описать, как он выглядел, и не только из-за моей плохой памяти. Возможно, он был мне очень родной и настолько приевшийся, что слова «милый уютный небольшой дом» — единственное, что я могла о нем сказать. Перед входом внутрь я остановилась, глубоко вздохнула и простояла так какое-то время, поправила прическу, розовый беретик на голове, вроде бы все было на месте. Тогда я быстро открыла дверь и вместе с приятным светом ламп мне в лицо повеял аромат вкусной маминой еды. В теплой прихожей было как никогда много вещей и обуви, из-за чего помещение казалась намного меньше. В доме оказалось весьма шумно и это так отличалось от спокойной полусонной улицы! Где-то играла музыка, где-то слышен смех и веселые разговоры. В тот момент мой отец получил повышение в должности и был официальным и важным работником известной организации по борьбе с преступностью — «Конохе». По этому поводу он пригласил своего хорошего друга, а по совместительству и сотрудника. Его звали Фугаку Учиха, по словам отца, приятный и ответственный человек. Пришел он не один, а со своей семьей: с женой Микото и двумя сыновьями — Итачи и Саске. Учихи не были редкими гостями в нашем доме, особенно Фугаку, он иногда заходил, чтоб обсудить с отцом какие-то дела, в которые я была не в состоянии вникнуть, Микото и Саске иногда встречались мне по дороге в школу, но Итачи, на удивление, я почти не видела. О сыновьях Учихи говорили только если об этом просили моя мать или отец, впрочем я нередко слышала рассказы Микото о том, как сильно любил своего брата Итачи, как он вечно с ним играл, рассказывал сказки и помогал с подготовкой к школе. От Фугаку подобные речи было сложно услышать, в основном он говорил только о работе и лишь иногда хвастался умом и сообразительностью своего старшего сына, а о младшем заводил разговор крайне редко. — Ами! — среди всего галдежа я с трудом расслышала мамин голос, она чудом почувствовала мое присутствие, — ты уже пришла? Красивая женщина среднего роста появилась передо мной, её голубые глаза задорно блестели, с приятного овального лица не сходила улыбка, густые каштановые волосы были завязаны в низкий хвост, а поверх одежды красовался белый фартук. Видно, она только закончила готовить. — Мы все тебя ждем, раздевайся быстрее! — после этих слов женщина вернулась на кухню, гремя посудой. За столом в нашей небольшой семейной гостинной уже сидела семья Учих, которые все вместе чудом уместились на узком диване, и мой отец во главе стола. Он весело о чем-то рассказывал Фугаку, а тот, с легкой и сдержанной улыбкой на лице, внимательно его слушал, иногда кивая и поглаживая пальцами идеально выбритую бороду. Стоило появиться в светлой комнате, как все взгляды устремились ко мне. Я даже немного покраснела под их напором, пускай все эти люди были мне знакомы. Мое появление принесло с собой и новые разговоры: Микото задавала мне много вопросов, иногда из вежливости ее поддерживал муж, Учиха младший с любопытством заглядывал в тарелки, только его брат отличался от всех остальных. Итачи отстраненно смотрел куда-то в сторону и только когда над столом заливисто проплывала новая волна смеха, он легко прикрывал глаза и лицо его озаряла вежливая улыбка. Я поразилась тому, насколько он отличается от других мальчиков, которых я видела прежде. Его черты лица становились более острыми и мужественными, от чего ребенком его уже сложно было назвать, довольно-таки высокий для своего возраста, худощавый, длинные волосы завязанные в низкий хвост, а взгляд… Уже тогда я понимала, что он весьма необычный, не такой, как у его сверстников: он был исполнен спокойствием и мудростью. Вскоре и мама подошла с горячим блюдом, после чего все разом принялись накладывать еду в тарелки. А я все продолжала изредка смотреть на Итачи, с жадностью изучая каждое его движение и каждую улыбку, как вдруг он взглянул на меня. Посмотрел своим осознанным взглядом, который чем-то даже пугал. Я волновалась, стеснялась, но никак не могла отвернуться. — Ами, ты будешь этот салат? Эй, Ами! — заговорила ко мне мама и только тогда я смогла очнуться. Она ближе наклонилась ко мне, после чего мягко добавила: — Ами, дорогая, неприлично так смотреть на гостей, тем более во время еды. После ее слов я смущенно опустила глаза в тарелку, так и не решив, чем можно себя оправдать. Тем временем ужин продолжался. Когда старшие выпили достаточно, они наконец отпустили своих детей играть и заниматься своими делами. А где ещё это можно было делать, кроме как в моей комнате? Она была маленькая и весьма уютная, с обоями теплого солнечного оттенка и не примечательной деревянной мебелью. Главной достопримечательностью комнаты был небольшой комод с множеством игрушек. Среди прочей мебели он легко узнавался благодаря разноцветным наклейкам, кривым рисункам фломастерами и гуашью, а также сосредоточение всяких безделушек возле него. Неудивительно, что Саске тут же кинулся к комоду, без проса вываливая все игрушки на пол. С особым воодушевлением в черных глазах, он принялся их перебирать, за что получил выговор от своего брата. Меня передернуло, волна неприятных мурашек прошлась по спине, от того что младший Учиха прикасался к моим драгоценным вещам. Он завлек к себе Итачи, что-то рассказывал ему и показывал, на что в ответ его брат мягко улыбался, гладил брата по черной голове и самостоятельно пытался расставить все по своим местам. Я сидела на своей кровати и наблюдала за происходящим, скрестив руки и нервно постукивая ногой. Меня никак не покидало навязчивое чувство, что в этой идиллии я третий лишний, хоть и находилась в своей собственной комнате. Даже если бы я ушла, братья не заметили и продолжили б играться моими игрушками. Чувство обиды неприятно покалывало в груди, что я готова была сорваться и выбежать из комнаты. — Ами, можно посмотреть? — вдруг прозвучал голос Итачи и тут же рассеял всю обиду и злость. Я сразу смягчилась и добродушно улыбнулась ему. — Да, конечно! В руке Учиха держал разноцветную папку с рисунками. Она только недавно наполнилась моими работами, которые я изредка показывала своим друзьям и хвасталась родителям. Парень подсел ко мне на кровать, открыл её и принялся рассматривать ещё кривые детские рисунки. Когда он так внимательно всматривался в них, я невольно краснела, ведь, рисуя на бумаге, открывала свою душу и рассказывала свои мысли. А он так внимательно их изучал, пытался понять! Казалось, что он искал смысл в каждой линии и находил, потому что иногда его взгляд теплел, иногда наоборот становился более острым или грустным и тут дошла очередь до одного акварельного рисунка. Мне он очень нравился и цветом и содержанием. На бумаге был нарисован закат солнца на море, когда жаркий диск соприкасается с холодной водой и тонет в её глубинах. Но все в ней видели лишь бессмысленную мазню и это очень задевало мои чувства. Я была уверена, что даже этот утонченный и необычный парень не увидит в ней ничего стоящего. — Красивый закат, — мягким и приятным голосом проговорил Итачи и отложил работу в сторону ко всем остальным. А я обомлела. Никто не понимал, что нарисовано на этом листе. Для друзей, родителей и одноклассников это были лишь размазанные по бумаге краски, никто не видел в рисунке глубокого цвета моря, блестящих отражений последних огненных лучей солнца на воде. И их неведение меня расстраивало, я начинала думать, что бездарная художница, даже желание рисовать пропало, ведь никто, никто не понимал. А он вот так просто посмотрел и сказал: «Красивый закат» — так просто увидел суть, увидел волны, вечернее солнце, увидел то, что не видел ни один из тех людей, которых я знала уже давно. И я вдруг поняла, что влюбилась, глупо, по-детски, но влюбилась. С тех пор прошло какое-то время, но встретиться с Итачи мне никак не удавалось. Он учился в моей школе, но никогда не появлялся на переменах. Чаще попадался вечно хмурый Саске, чем его старший брат. А хотелось хотя бы разок увидеть его, поговорить, услышать голос, увидеть вежливую улыбку и больше никогда ни о чем не беспокоиться. Каково было мое удивление и радость, когда весенним вечером по дороге со школы я увидела на площадке тринадцатилетнего парня, играющего со своим братом, хотя тот и так был достаточно взрослым, чтобы гулять одному. Не решаясь к ним подойти, я мечтательно наблюдала за милым общением двух братьев. Казалось Саске по-настоящему расцветал и улыбался только с Итачи. Ровесники и юные поклонницы в школе его нисколько не трогали. Я еще какое-то время переминалась с ноги на ногу, слушая такой редкий смех младшего. Если честно, то я больше всего боялась снова почувствовать себя лишней. Но отступать было некуда, когда Саске меня заметил, потянул брата за край рубашки, указывая своими пальчиками, после чего и сам Итачи взглянул в мою сторону. Больше ничего не оставалось, кроме как подойти. — Привет, — смущенно заговорила я, замерев как статуя возле желтой лавочки, на которой сидели Учихи. Младший на меня как-то недовольно посмотрел, а Итачи кивком головы пригласил присесть рядом. С моим появлением повисло неловкое молчание, от которого хотелось спрятаться где-то в ближайших кустах. — Я хочу мороженое, дай мне денег, — молчание первым нарушил Саске. Видно ему тоже надоела тишина. Сходить и развеяться — лучшее, что пришло ему в голову, а может он просто не выносил мою компанию. — Часто вы тут гуляете? — спросила я, как только мальчик с деньгами ушел. — Нет, к сожалению. — На площадке я вижу тебя впервые, а в школе вообще не видела. — У меня много дел и я всегда их делаю один. Я тяжело сглотнула. Как было интересно и волнующе разговаривать с ним. А еще страшно. Я боялась сказать что-то не то, боялась показаться маленькой и глупой. — Всегда? — Да, всегда один… Я нервно замахала ногами, исследуя профиль Итачи. Не смотря на спокойствие в голосе, он с мечтательным видом следил за тем, как красный диск солнца скрывается за крышами домов, лицом ловил теплый ветер, изредка поправляя челку. Отвести от него взгляд становилось труднее с каждой секундой. — Почему ты всегда один? — Мне так нравится, — он невозмутимо пожал плечами, закрывая глаза, когда последние красные лучи упали на его лицо, а затем быстро исчезли. — Нравится быть одному? Но это же скучно! — Это лучше, чем общаться с льстивыми и бесчестными людьми. — Я тебя не понимаю… — Правильно, потому что ты ещё маленькая и глупая, — наконец он посмотрел на меня, не отрывая мягкого теплого взгляда, легко прикоснулся двумя пальцами к моему лбу, после чего довольно улыбнулся. Я ненадолго застыла, так и не поняла, что значит этот жест, но от него еще какое-то время оставалось странное покалывание на коже. — Эй! Ты лишь на три года старше меня! — я нахмурилась, потирая то место на лбу, к которому Учиха недавно прикоснулся, на что он улыбнулся еще шире — Но умнее на десять лет. Такие заявления очень расстроили и обидели. Я и так чувствовала себя неловко рядом с ним, но надеялась, что он это не заметит или отнесется более мягко. А он вот так резко в лицо назвал меня глупой. — Ты такой самоуверенный дурак! — обиженно крикнула я, вскочила с лавочки и кинулась прочь с площадки, по дороге чуть не сбив младшего Учиху, который спокойно шел и кушал мороженое. Долгое время меня не покидали мысли о происшедшем на площадке. Я даже не могла спокойно делать домашнее задание, не хотела идти гулять или просто находиться дома, пока не пришла мама. Она тут же заметила мое расстройство, не раз поинтересовалась, в чем дело. — А! У меня кое-что есть для тебя! — мама достала из сумки шоколадное мороженое и протянула его мне. — Спасибо, — с тихой грустью ответила я. — По дороге домой я встретила Итачи Учиху и он попросил передать его тебе! Мои глаза тут же загорелись, на лице появился румянец и легкая улыбка. — Правда? Это он мне передал? — я не верила словам мамы и в то же время была вне себя от счастья, вся грусть тут же улетучилась. На следующий день я опять встретила его на площадке. Он снова был с Саске, который совершенно не хотел играть с другими детьми. Теперь я его хорошо понимала. Сама хотела общаться только со старшим Учихой. Именно поэтому с того дня мы с Саске невзлюбили друг друга пуще прежнего. Мы виделись почти каждый день, Итачи гулял со своим братом, который не воспринимал больше никого, кроме него, а я приходила к ним, когда шла со школы или с дополнительных занятий. Мы хорошо общались. Он иногда интересовался, как прошел мой день, кого я видела и с кем общалась. Он знал уже, наверное, всех моих подруг со школы, даже ни разу не встретившись с ними! Все что я ему рассказывала — это была совершенно пустая и ненужная болтовня, но он говорил, что ему нравится меня слушать. А я любила просто находиться рядом. Иногда я приносила свои новые рисунки и каждый из них он оценивал по-своему. Почему-то те работы, которые не нравились другим, обязательно нравились ему, а его мнение всегда было для меня важнее. Так шло какое-то время, а этот загадочный парень… он передо мной раскрывался медленно и постепенно, как бутон красивой и яркой розы, сперва сжатый и скрытный, а затем пышный теплый и приятный. Возможно таким был настоящий Учиха Итачи. И я все чаще видела его чарующую улыбку, пускай обычно она была сдержанной, зато…искренней. Любое его слово я впитывала в себя, как губка, и пропускала несколько раз. Вскоре сама стала говорить заумными фразами и во многом копировала его поведение. Парня это только забавляло, Саске раздражало, а мама не уставала повторять, что Итачи уже взрослый и мне не стоит быть слишком навязчивой. Была ещё одна проблема: кроме Саске, Итачи обожали девушки, его сверстницы и даже постарше. Иногда они тоже приходили на площадку, заметив что Учиха частенько на ней ошивается, и окружали его, как стая пчел. Брюнет обычно легко давал им отпор и униженные жужжащие тут же разлетались по своим домам. А я…я только радовалась и в душе посмеивалась над ними. Впрочем, счастье мое было недолгим. Настало лето, а с ним и прекрасные вечера. В один из таких дней, когда все вокруг светилось от яркого теплого солнца, оживало от пения птиц, насыщалось приятным ароматом зелени и пахучих цветов, я в очередной раз бежала к хорошо знакомой мне желтой лавочке, а в руках бережно несла три рожка шоколадного мороженого. Конечно, Саске не очень-то хотелось угощать, но зная Итачи, тот бы отдал свою часть младшему, даже не смотря на любовь к этим холодным шоколадным рожкам. Но как только я оказалась на площадке, поняла, что ни Итачи, ни Саске нет. Я решила подождать. Все могло случиться, они могли опоздать или где-то задержаться. Но солнце уже садилось, окрашивая округу в огненные цвета, а их все не было. Вокруг дети моего возраста и младше, кричали, играли и веселились. Казалось я была единственной черной тучей с растаявшим мороженым в липких руках. Все три рожка превратились в какую-то непонятную жижу и капали на серый асфальт. Но я все надеялась, пока на улице не стемнело окончательно, а площадка опустела. Тяжелым шагом я направилась к мусорке, выкинула три пустых рожка. Настроение хуже некуда, пальцы были полностью залиты сладким и пахли шоколадом, который я так и не попробовала. В животе с претензией заурчало, а глаза уже были готовы налиться слезами, как вдруг прямо по дороге, под светом желтых фонарей, я увидела две фигуры. Эту походку я могла узнать из тысячи, эти острые плечи и ровную спину… Он шел мне навстречу рука об руку с какой-то светловолосой девушкой. Она весело о чем-то рассказывала брюнету, на что тот улыбался своей привычной мягкой и сдержанной улыбкой. И тут наши взгляды встретились… — Ами, что ты тут делаешь так поздно? — похоже он действительно был удивлен. — О, Итачи, это и есть твоя маленькая подружка? Ей, наверное, нравится Саске, поэтому она вечно с вами ошивается? — весело заговорила девушка, шутливо толкнув Учиху локтем. Я еще больше помрачнела. Жаль у меня в руках не было этого растаявшего мороженого, так бы я кинула его прямо в лицо этой девчонке! Я её ненавидела каждой клеточкой своего тела, ненавидела за то, что она стояла так близко к нему, за то что он улыбался ей легко и беззаботно, за то что в этот вечер о шел с ней, а не со мной! Я злилась и ревновала, наверное, впервые в своей жизни так яро и осознанно. — Кира, иди домой, у меня не получится тебя провести, — спокойно сказал Итачи, на что блондинка возмущенно ахнула. — Ты серьезно? Ты хочешь остаться с этой девчонкой? — Извини, в следующий раз, — холодно ответил брюнет и это могло значить только то, что он ни на йоту не изменит свое мнение. Долго это не продолжалось и недовольная девушка быстро пошла по тем же улицам, нервно размахивая руками. Тем временем мои внутренние чертики тихо радовались такому повороту событий, они ликовали и хитро потирали руки. Неважно, была она ему девушка, подруга или одноклассница, нравилась она ему или нет, может она была хорошим человеком… Но я не желала в этом разбираться, я просто больше никогда бы не хотела видеть их вместе! Мы с Итачи остались стоять на прежнем месте. Я была на него очень зла, даже не хотела смотреть в его сторону, не желая вновь встретиться с его глазами. Боялась что растаю, как мороженое, которое недавно выбросила в мусорку. — Ты все это время сидела на площадке? — спросил очевидное парень без особого выражения и тихо. — Нет, я гуляла и веселилась с друзьями! — я пыталась соврать, что было не совсем уместно. Он уже понял. — Вы так долго гуляли, хорошо повеселились, наверное, — Итачи делал вид что верит. — Да, мы отлично провели время! А теперь извини, мне надо идти домой! Мама будет волноваться… — резко ответила я и сорвалась с места, как можно быстрее удаляясь от Учихи. Захотелось убежать, чтоб он не видел моих слез и чтоб не видеть его виноватую улыбку. — Ами, стой! — Итачи догнал и схватил меня за руку. Я к нему не поворачивалась, намеренно пыталась скрыть свои слезы, гнев и…смущение. Он впервые держал меня так. Итачи собирался что-то сказать, но по резко изменившийся интонации в голосе я поняла, другой вопрос затмил все его мысли: — Почему у тебя такие липкие руки? Я не ответила, не хотела говорить всей правды, а Учиха и не ждал, просто поднес сладкие пальцы к своим губам и облизал их несколько раз. Меня вдруг передернуло. Это не было противно, совсем нет, скорее появилось какое-то странное чувство, ранее мне не знакомое. Почему-то от его дыхания сердце стучало раз в десять быстрее. — Шоколадное мороженое… — сделал вывод Учиха и отпустил мою руку, — ты принесла его мне? — Ты все еще слишком самоуверен! — Но я бы не хотел, чтоб оно досталось твоим друзьям… Я резко взглянула на Итачи своими красными заплаканными глазами. Его фраза была такая обыденная и простая, но тогда она очень много значила для меня и я больше ничего не могла сделать, кроме как разреветься. Парень подошел ко мне и нежно обнял. Я только обхватила его тело руками и зарылась мокрым носом в его темную футболку. Так я проплакала какое-то время, пока снова не вспомнила о том, что уже поздно и мы вместе пошли к моему дому. — В следующий раз, когда меня не окажется на желтой лавочке, не жди меня так долго, — мягко заговорил Итачи. Мы стояли у черных ворот, ведущих к дому. Возле них было совсем темно и брюнет мог не увидеть ещё пару слезинок. — Хорошо, я не буду тебя ждать, в следующий раз я пойду тебя искать! — Ты можешь меня не найти. — Я тебя из-под земли достану, — пробубнила я, решительно сжимая кулаки. В ответ Итачи тихо рассмеялся. Приятно, как ласковое касание летнего ветерка, только он мог так смеяться. Только он и никто другой. — Тебе пора, — заговорил парень после недолгого молчания, затем нагнулся и легонько толкнул меня в лоб двумя пальцами. Я невольно ахнула от внезапного прикосновения, приложила руку к месту, которое еще легонько пощипывало от его пальцев, но я больше не злилась, как впервый раз. Теперь то я понимала, этот жест был важным для Итачи, выражением привязанности или любви и это больше не могло злить. В ответ я только раскраснелась, мигом побежала к воротам, лишь бы брюнет не догадался, как я смущена и как сильно мое лицо залилось краской. Когда я прикоснулась пальцами к охладевший ручке, голос Итачи остановил меня. Он очень быстро оказался рядом, совсем близко, легко приобнял за плечи и тихо на ухо сказал: «Прости». Тогда мне казалось, что послышалось, может он сказал «иди», или «кости», что звучало более глупо, но теперь то я хорошо понимала. Он извинился, за то что пропадет ещё на много лет. А я должна была извиниться за то что забыла его на эти же годы. Фамилия Учиха покрылась пылью памяти и исчезла в глубинах сознания.