Перекрестки судьбы

Сирены разрезали тишину, колкими иглами впиваясь в сонное сознание. Я с трудом открыла глаза, осмотрела темный салон машины, с удивлением замечая, что меня ничего не беспокоит: ни головная боль, ни тошнота. Лишь спустя минуты легкий озноб сковал все тело и я непроизвольно дрогнула. Стоило повернуть голову и передо мной показался силуэт высокого, громоздкого мужчины, которому одного водительского места было явно мало. За рулем сидел Кисаме, одетый в привычную для акацук форму, сосредоточенный, будто это было действительно сложным занятием — вести машину по пустой и ровной местности. Единственным светом был свет фар, при котором сложно разглядеть лицо Акулы, да и легкое помутнение рассудка мешало это сделать. Какое-то время я оставалась незамеченной, не подавала ни звуку, молча пыталась сообразить, где я нахожусь и что произошло. Прошло немного времени, и мысли о Итачи вновь заполонили мой разум. Его лицо потянуло за собой ещё ряд воспоминаний, от которых голова зазвенела, будто колокол — громко и неприятно. Клетка, темные коридоры, Саске Учиха. Определенно я была уже на свободе, но где же был мой спаситель… Я осмотрела салон машины, как будто впервые, но кроме сосредоточенного Кисаме больше никого не увидела. Легкая тревога защекотала в ребрах, разрастаясь все больше. А вдруг с ним что-то случилось? — Ами, ты очнулась? — заговорил мужчина, стараясь не отвлекаться от дороги. — Да, — прохрипела я в ответ, потерла лицо руками и тут же спросила: — а где Итачи? На мой вопрос водитель улыбнулся, в темноте засияли его острые белые зубы, и тут я еще больше заволновалась… Неужели он тянет время? С Итачи и вправду что-то случилось? — Не волнуйся, с ним все хорошо, — тут же успокоил меня он, улыбаясь еще шире. — А…как здесь оказался ты? — Я всегда был рядом с вами, так что здесь нечему удивляться, — пожал плечами человек-акула. — Но ведь Итачи… — Да, он спас тебя. Обычно он выполняет такие миссии сам, за что иногда получает выговор от лидера. Но на этот раз он был не настолько в себе уверен, что бы пойти одному. Он волновался за тебя, детка, — и мужчина насмешливо блеснул в мою сторону своими маленькими глазками, будто ждал момента, когда я зальюсь краской, зароюсь в черную кофту и больше не буду задавать вопросов. Но нет же, все произошло прямо наоборот. — А как он понял, где я? И как с вами связался? Я же с Дейдарой была, почему именно Итачи пришел за мной? Он знал, что это случится? — Эй-эй, успокойся, ты очень устала, — растерялся Кисаме, отчего его глаза расширились, а улыбка исчезла грубого лица. — Нет! Со мной все нормально! Правда! — уверенно соврала я, — расскажи, пожалуйста! — Ладно-ладно, — пробубнил мужчина и вновь заострил взгляд на дороге, — Дейдара тебя привез к кафе, но все остальные акацуки были недалеко от вас. Мы выжидали врага, собирались выманить последних мешающих нам людей. Все произошло немного по-другому, — усмехнулся Акула, — кое-кто хорошенько подпортил наш план, — с этими словами я стыдливо вжалась в сидение, — Дейдара не понял, что происходит, когда ты перестала отвечать на телефонные звонки, но Итачи сообразил сразу… Не просто сразу, а мгновенно! — воскликнул Кисаме, на его лице отразилось неподдельное восхищение, — он стоял у черного входа вместе со мной. Оттуда вышло несколько работников с большим мешком, поместили его в машину и уехали! Итачи приказал следовать за ними. Да-да, он сразу учуял, что в мешке была ты. При этом он сообщил о происшедшем остальным и они присоединились к слежке. Да, его уму и ловкости я всегда поражался, а как он действует в экстремальных ситуациях… — Кисаме вдруг задумался, на лице его царила непонятная ухмылка. — В тот раз он тоже среагировал быстрее всех. Мы выследили похитителей, но…хах, тут другая проблема появилась! Мы с трудом нашли место, где эти негодяи могли прятаться, а когда нашли… — мужчина обреченно провел рукой по своему лицу, видно ему совсем не хватало слов описать то, что происходило тогда. — Да там же целые лабиринты! Каждый шел своим путем, каждый поворот отмечал на стене. Но наши группы становились все меньше. Пришлось разделиться, так легче и быстрее было бы тебя найти и спасти. Плана не было, просто забираешь и бежишь! — эти слова меня весьма позабавили, я даже тихо хихикнула. — Тебе повезло, что на тебя наткнулся Итачи, хотя, насколько я знаю, вам пришлось встретиться с его братом. В ответ я только кивнула. По иронии судьбы ко мне пришел Итачи. И это было очень романтично, что ли. Из всех акацук я встретила того самого легендарного Ворона, к тому же стала свидетелем его драки с Саске. — А что было потом? Я потеряла сознание, ничего не помню. — Потом Итачи удачно вынес тебя на улицу. Что он делал там — не знаю. Но вскоре появился я. Больше никто не выходил из убежища «Змеи». Поэтому он попросил меня довезти тебя до нашего особняка. А сам остался. — Почему он не поехал? Вдруг враги его схватят! На мой вопрос преступник странно и приглушенно засмеялся, затем салон машины вновь заполнился его низким голосом. — Ты так за него беспокоишься. Эти слова меня смутили и я сильно прикусила губу, чувствуя как щеки заливаются румянцем. Хорошо, что в салоне было темно. — Он легендарный Ворон! Его называют так не спроста! Итачи всегда берет самые сложные миссии и выполняет их в одиночку без проблем и проколов! Из опасной ситуации он всегда выходит без единой царапины. Думаешь его сможет схватить какая-то жалкая шайка во главе с Орочимару? Мое сердце пропустило удар, неужели этот человек действительно был так хорош? И человек ли он вообще?! Слова Кисаме успокоили на какое-то время, пока я не вспомнила за других членов акацук и что у них тоже могут быть проблемы, но Акула и тут подобрал слова. Тогда я окончательно притихла, поудобней расположилась в сидении и молча смотрела в переднее стекло. Сложно было определить, где мы едем, ночью округа выглядела по-другому. Впереди только дорога, деревья и черные поля вдоль обочин. Иногда навстречу ехали другие машины, ослепляя нас ярким светом фар, но попадались они крайне редко. В такие моменты я невольно вспоминала случай с мотоциклистом. Мне казалось, что произошел он так давно, и я подумать не могла, что со мной могло произойти нечто более ужасное. Но теперь преступники, перестрелки, грязные камеры и драки — стали чем-то обыденным и в то же время непохожим на мой прежний мир. Но один человек каждый раз приходил мне на помощь в самых непредсказуемых ситуациях. Он остался с преступником один на один, пока я убегала, спас от Саблезубых, когда те напали в квартире, провел к машине весьма странным способом, зато в целости и сохранности. Когда я захлебнулась в бассейне, он был первым, кто пришел мне на помощь и сделал искусственное дыхание… Он спасал меня множество раз, но при этом был предателем и убийцей семьи. В тот момент сомнения медленно пробрались в мою голову: действительно ли он мог хладнокровно убить всю свою родню? Но… разве я не знала этого раньше? Я заинтересовалась не святым церковнослужителем, а преступником. Преступники на то и преступники, чтоб воровать и убивать. Возможно я была сумасшедшей, возможно я должна была возненавидеть его! Только мое отношение никак не поменялось, как бы я не пыталась убедить себя в обратном. — Ами, мы приехали.  Задумчивое состояние быстро сменилось странным оживлением, я возбужденно смотрела по сторонам и с трудом узнавала хорошо знакомый мне особняк. Ночью он казался загадочным, даже зловещим, с холодным светом в окнах, с фонарями, которые углубляли тени колонн и вычурной лепки, лианы казались ядовитыми плющами, а сад манил и в то же время пугал тишиной и темной глубиной. — Пошли, — тихо сказал Кисаме, как только вышел из машины. В доме было тепло и в то же время очень тихо, яркий свет освещал бледные коридоры и сильно резал глаза, отчего в ушах с претензией звенело. По пути нас встречали только скучные прислуги, которые без лишних слов и удивленных взглядов проходили мимо, либо прятались за темными дверями. Эти люди были похожи на безмолвных призраков дома, которые в определенный момент становились частью общего интерьера. Да, мы приехали в особняк первыми и легкая надежда на то, что у остальных акацук все в порядке, быстро испарилась. Вскоре мужчина остановился у двери моей комнаты и выжидающе скрестил руки на груди. Да, он хотел удостовериться, что я зайду внутрь. Но, как ни странно, мне хотелось другого. После диалога с Кисаме назойливая идея поселилась у меня в голове и все естество протестовало при одном виде с недавних пор родной двери.  — Можешь показать, где комната Итачи? Акула немного удивился, подумал, почесал затылок, после чего молча кивнул. Мы прошли дальше по коридору совершенно скучному и светлому до болей в голове. Как ни странно, идти пришлось недолго и совсем скоро Акула остановился, разворачиваясь ко мне лицом. — Вот она — комната Итачи, — пояснил очевидное мужчина, указывая рукой на темную дверь, после чего тише добавил: — Но зачем тебе это? Я тяжело вздохнула, хотелось оставить это в тайне, но Кисаме провел меня, поэтому имел право знать. — Итачи столько раз спасал мне жизнь и я хотела бы его отблагодарить. — Отблагодарить? — квадратное лицо преступника вытянулось, — каким это образом? — Что? Я непонимающе взглянула на Акулу, и вдруг поняла, о чем же он мог подумать. Легкий румянец снова залил лицо. — Кисаме! Как ты смеешь обо мне такое думать?! — возмущенно крикнула я, хотя сил совсем не было на проявления эмоций. — Да ладно тебе, что ты так волнуешься?! — Ничего я не волнуюсь! Пошли! — резко ответила, развернулась в обратном направлении и тут моя усталость вновь дала о себе знать головокружением и темными пятнами вокруг. — Все хорошо? Мужчина поддержал меня за плечи, как только увидел, что я вновь готова упасть в обморок. — Да, все хорошо. Возле двери, ведущей в мою комнату, мы обменялись быстрыми пожеланиями и разошлись, немного смущенные произошедшим. Медленно и спокойно я дошла к своей кровати, готовая отключиться и бессознательно на неё рухнуть. Но в голове тут же всплывала картинка, в каком грязном месте я находилась, как я лежала на полу мокрая до нитки, как подвальные крысы обнюхивали сырой пол в поисках поживы. Я непроизвольно задрожала, кожей ощущая эти тонкие ноготочки и размеренный стук капель о твердую поверхность. Запах черной плесени заполонил нос, и я будто снова очутилась там. В темной камере с одной тусклой лампой. Только одежда Итачи согревала и успокаивала, перебивая пугающий запах более легким и приятным. Кофту я аккуратно повесила в шкаф, позже ее постираю и отдам Учихе, а сама направилась в душ. Когда я вернулась в комнату, на общий цвет которой уже совершенно не обращала внимание, услышала чей-то смех, разговоры, мужские голоса и даже возмущенные крики. Дом, наполненный скучными малочисленными слугами, наконец ожил. Акацуки вернулись и я теперь могла погрузиться в мягкую постель, позабыв о проклятой Змее, как будто она была лишь страшным сном.

***

Был теплый весенний день, птицы взывали ко мне из-за оконной решетки, лучи медленно пробирались вдоль светлых стен, делая помещение до жути душным. В комнате совсем не сиделось, поэтому я бесцельно бродила по дому. Не смотря на хорошую погоду, большинство акацук не выбирались из своего убежища. Встретить кого-то из них в коридоре было крайне сложно, они закрылись в комнатах, будто в норках, и не высовывали оттуда свои морды. Я чувствовала себя безжизненным приведением среди разнообразного винтажного интерьера, останавливаясь у небольших окон в тусклом коридоре, рассматривая маленький садик, который продолжал расцветать и распускаться, с каждым днем все красивее и ярче. — Ами! Хм…тебя только вчера держал в плену этот мерзкий тип, а ты уже спокойно бродишь по дому! Я удивляюсь твоей выдержке! — прозвучал громкий и задорный голос. — А акацуки, похоже, устроили забастовку, раз не вылазят весь день из своих комнат! Я даже заскучала… — грустно произнесла, после чего перевела взгляд от окна к преступнику. Кто еще мог так громко взывать ко мне, кроме Дейдары? Выглядел он помято, даже одежда его была не такой яркой, как обычно, лишь белая майка и бежевые штаны. С прической тоже произошли изменения: длинные волосы были завязаны в низкий хвост, но челка, спадающая на один глаз, осталась, да и блестящий дерзкий взгляд голубого глаза оставался неизменным. Подрывник просто отдыхал и не успел привести себя в порядок. — Мы много времени потратили на твои поиски так что… — Дей не договорил, решив что и так весь смысл ясен. В ответ я вежливо улыбнулась. К счастью он не злился на меня и не ругал, что было мне на руку. Да, в тот момент бесцельная прогулка приобрела новый смысл и я довольно потирала руки где-то в своем воображении. — Ты так устал, наверное! Как я тебя понимаю! Может приготовить тебе чаю? — сладко проговорила я, обращая все свое внимание в сторону блондина. Подрывник стушевался под моим пристальным взглядом, пряча руки в карманы домашних штанов. — Хм…думаю, было бы неплохо, — задумчиво протянул он, почесал затылок, тут же добавил: — И сахара побольше положи! Я только послушно кивнула и быстро кинулась на кухню. Сделать чай — дело очень простое и весьма полезное, если тебе надо кого-то просить об услуге. Да, да и да! Как я не подумала раньше, как не догадалась? Бездельничала, хотя давно могла заняться разработкой плана. Но он сам ко мне пришел, чему я была крайне благодарна. Минут десять спустя мы с Деем уже сидели на кухне и мирно попивали чай. — Ты не злишься на меня? — неловко начала я, пряча нос в чашке. Парень дернул плечами и, подперев лицо руками, поставил локти на стол рядом с чаем. — Нет, я не злюсь на тебя, хотя должен, — Подрывник нахмурился и сделал глоток горячего напитка, — я сам виноват. Мне не стоило оставлять тебя одну, даже если закрыл тебя в чертовой машине! Он зло сверкнул голубым глазом, от чего я сгорбилась, впиваясь пальцами в горячую чашку и виновато на него взглянула. — Прости, я не хотела… Дейдара покачал головой и откинулся на спинку стула, смерив меня очередным недовольным взглядом, который очень быстро потепле. Тогда он добавил более мягко. — Не могу на тебя злиться, хоть и хочется. Странно, м? Но я правда виноват и уже успел получить выговор от лидера, хм… Я извинилась еще несколько раз, изображая из себя сущую невинность. Но в тот момент совесть грызла изнутри, как никогда прежде. На самом деле мне ни капли не было стыдно. Да, может я уже давно сошла с ума, но этот случай позволил мне вспомнить прошлое и я была рада этому, искренне рада. Дейдара же ни о чем не подозревал, отмахиваясь от моих извинений, как от назойливых мух, хоть и сам еле сдерживал довольную улыбку. Но я не могла затягивать этот спектакль, поэтому, когда мне показалась, что тема исчерпала себя, я поставила чашку на стол и выпрямилась, подбирая в голове слова для следующей просьбы. — На улице такая хорошая погода! Не собираешься съездить в город, прогуляться? Ох, не каждый мог поверить в такие глупости, но делать было нечего. — Мне и дома хорошо, — пробубнил в ответ блондин, противно посёрбывая чай. Хорошо он не заметил, как я резко стала хмурой и недовольной. Но это была лишь секундная слабость. — А по-моему дома делать нечего! Ещё насидишься здесь, а погода такая не каждый день бывает! Да, Ами, скорее он сбежит в свою комнату от таких диалогов, чем согласиться что-то делать. Благо Дейдара был не из пугливых. — Как раз дома я не так часто могу посидеть и расслабиться. А погода… Хм, скоро лето, она ещё успеет надоесть, понимаешь? — он будто бы все еще ни в чем меня не подозревал, но так хорошо и быстро придумывал отговорки! Я запнулась, не зная, что говорить дальше. Противный Дейдара! Эх, была бы я Итачи, уже б нашла выход из ситуации. В запасе оставался всего один ход. — Да, я совсем забыла, что одна я сижу здесь взаперти. Ты можешь поехать, когда захочешь и куда захочешь. И даже твои задания…уже хоть какое-то развлечение! — мечтательно проговорила, подперев подбородок рукой. Мы с Дейдарой сидели за небольшим столом друг напротив друга, от чего наблюдать за его эмоциями не составляло труда. Я заметила, как он виновато на меня взглянул. — Ты же не на всю жизнь здесь, ещё нагуляешься! — Но какой опасности подвергаюсь каждый день! — воскликнула, размахивая руками, для пущей правдоподобности и драматичности, — как бы мне еще дожить до того момента, как меня отсюда выпустят и жизнь моя станет спокойной. Все может случиться, не правда ли? — Ты так пессимистично настроена, хм… — А как бы ты себя чувствовал, если бы сидел практически в заточении…если бы понимал, что не сможешь попробовать даже свое любимое мороженое, когда захочешь… — Ты хочешь мороженое? Мои глаза засияли, а внутри все ликовало и радовалось: наконец-то направила его на верный путь и он меня понял! Ещё пару слов и я, все такая же радостная, стояла у входной двери и возбужденно рассказывала парню о том, что же нужно сделать: — Только запомни, в рожке! Хорошо? — Ты такая привередливая, только в рожке тебе подавай, — фыркнул блондин, встряхивая челкой. — И смотри, чтобы оно не растаяло! — Та хорошо! — резко ответил Дей и, наконец, вышел на улицу. Дело было сделано, я могла выдохнуть с облегчением. Мороженное. Проклятое шоколадное мороженое в вафельном рожке, холодное, от которого сводит челюсть и в то же время его горько-сладкий вкус сводит с ума все рецепторы и которое не покидало меня даже во сне, вскоре оказалось в моих руках. Дейдара был очень удивлен и, наверное, обижен, когда я, получив свое, быстро убежала вглубь коридоров. Но когда речь шла о мечтах, я теряла всякий рассудок. Вспомнить дорогу, которую мне показывал Кисаме, было не так сложно. Сперва я зашла к себе и забрала уже чистую кофту Итачи, после чего стоило выйти из своей комнаты и там совсем уж недалеко. Когда я остановилась у темной двери, которая ничем не отличалась от многих похожих в этом особняке, на мгновение сердце замерло, ноги подкосились и дышать стало трудно, я боялась даже постучать! Я сунула кофту под мышку и, сжимая пальцы в кулак, потянулась, но рука сразу же стала такой немощной, что ей просто не хватило бы сил. — Так, ты должна это сделать, — тихо сказала я себе, ощущая, как пальцы медленно немеют от холодного мороженого. Усилием воли заглушая все доводы разума, я повторила попытку и сходу постучала, быстро и уже не раздумывая. В тот момент сердце упало в пятки, слух стал таким острым, что я могла слышать, как шуршат прислуги где-то в конце коридора. Я перестала дышать, затихла, ожидая ответа. Но он не последовал. За дверью ни шороха, тишина. Возможно он спал. Но я была так взволнована и в то же время решительна, что дернула дверную ручку и без проса влетела в комнату. Внутри никого не оказалось, только звуки душа доносились из ванны. Я не обратила на это особого внимания, на какой-то момент была сконфужена тем, что я сделала, а новое окружение поражало не меньше. Учиха, непривередливый в одежде, так же был непривередлив и к обстановке своей комнаты. Строгие линии, холодного оттенка стены, небольшая кровать стояла в углу у окна, закрытого темными шторами, недалеко от того же окна стоял стол. На нем лежала только стопка белых бумаг, настольная лампа и одинокая синяя ручка рядом. Я не ошибалась, когда представляла себе шкафы с множеством книг. Они действительно были в комнате парня, хоть и не такие большие, какими рисовало мне воображение. Шкафы доходили лишь до середины стены, но все равно наполнены множеством разноцветных изданий. Еще один неотъемлемый предмет — шкаф с одеждой, тоже небольшой, сделан из темного дерева, без никакой мишуры и лепки. Вот, собственно, и все. Комната была совершенной противоположностью моей розовой напасти. Я бы сама в такой жила! В ней ничего не отвлекало, ничего не было лишним, приятные тона успокаивали и не раздражали глаз. Я так замечталась, что даже не услышала, как дверь ванной скрипнула. В комнате появился Итачи в темно-синем халате. Его темные волосы мокрыми длинными прядями оплетали плечи и спину, вода капала на пол, стекала по бледной коже, повторяя все четкие мужские линии лица, шеи, ключиц, разбивалась о пол подле босых ног. Ресницы слиплись, стали более длинными и выразительными, что еще сильнее подчеркивало его черные глаза. Наверное, никто не удивиться, если я скажу, что он был прекрасен. — Итачи…  — Что ты тут делаешь? — его голос звучал весьма обыденно, спокойно, взгляд оставался равнодушным и бесстрастным, будто ему вообще было все равно на то, что я нагло вломилась в его комнату. — Я…ну, ты извини. Я хотела тебя поблагодарить за спасение и…в общем, вот, — я протянула ему шоколадное мороженое с аккуратно сложенной черной кофтой. Итачи подошел ближе, рассматривая мороженое, которое я держала уже обледеневшими пальцами. И тут взгляд его похолодел, стал даже резким, острым. Он только выхватил кофту из рук и отвернулся. — Я не ем мороженое. — Но, ты…ты же любишь сладкое, а шоколадное мороженное… — Я никогда не любил это мороженое, можешь оставить его себе. А теперь иди, ты мне мешаешь. — Его голос заставлял дрожать, так мало человечности в нем было. Итачи плотно сжал губы, взгляд его смотрел куда-то в сторону, будто он намеренно меня избегал. Таким мрачным я видела его впервые и мне стало по-настоящему страшно. А вдруг он действительно мог убить свою семью? — Просто ты так много раз меня спасал и я не знаю, как ещё тебя отблагодарить, — виновато и тихо, как маленький ребенок, заговорила я, опустив взгляд в пол. Руки стянула мелкая дрожь и вдруг я осознала… В тот момент я по настоящему ощутила, что за долгие годы разлуки ничего не изменилось! Я была все той же маленькой глупой девочкой, которая всегда будет на десять шагов позади! И, сколько бы нам не было лет, он все равно будет выше, мудрее…сильнее. — Тебе не за что меня благодарить, я выполнял приказ. Тугой узел стянуло где-то в районе живота, отчего дышать снова было тяжело, а говорить и того труднее, в глазах защипало, а губы непроизвольно задрожали. Что не так я сделала? Почему он так холоден? Но прежде, чем разреветься и жалеть себя, я нагло прошла вглубь комнаты, положила шоколадное мороженое на стол и выбежала в коридор, хлопая вслед тяжелой дверью. Стоило очутиться снаружи, я облегченно выдохнула и слезы полились сами собой. С помутневшим взглядом и красными глазами я кое-как дошла до своей комнаты, ненавистной мне розовой комнаты, которая никогда не сравниться с приятной обителью Учихи. Как можно быть такой дурой, как можно было подумать, что он примет дурацкое мороженое, и как мне вообще пришло в голову, что это мороженое сможет выразить мою благодарность за его поступки? Мне никогда не быть с ним, и никогда мы не будем даже общаться, как это бывало раньше. Он сильно изменился, похолодел, стал отчужденным. Я помнила другого Итачи, юного парня, который умел мягко и добродушно улыбаться, поддержать любую беседу, терпеливо слушать глупые рассказы. А теперь…теперь ему нет до меня никакого дела, да и желание находиться со мной рядом вряд ли когда-нибудь появится снова. Все кардинально изменилось и я могла забыть о своих детских мечтах, в ту же минуту, навсегда.