Перекрестки судьбы

За окном так внезапно и резко мелькали фонари. Изредка навстречу ехали машины, но это происходило так редко, что я практически на них не отвлекалась. Со временем фонари исчезли и единственным светом — оставался свет фар. Вокруг темнота и только звезды мелькают на небе. Их было так много, бесконечно много! Никогда не видела ничего подобного в городе. Единственным звуком, который, наверное, ещё долго будет гудеть у меня в ушах, был звук едущей машины. Такой размеренный и плавный, иногда еле слышный, временами становился громче и резче. Человек, который вот уже десятый час вел автомобиль, сидел совсем рядом, на расстоянии протянутой руки. За все это время он не сказал ни слова. Но это меня ни капли не удивляло. Я привыкла. Если бы это был кто-то другой, я бы подумала, что противна, скучна и неинтересна, возможно, меня вообще не желают видеть, я обуза! Но нет. Этот парень (вы, наверное, уже догадались, что это был он) был таким всегда. Ему не надо было спрашивать, он и так все знал, стоило только посмотреть на мое лицо. За такое короткое время он стал одним из самых важных людей в моей жизни. Кем он был на самом деле? Преступник и убийца, или же несчастный брат, которого так жестоко подставили? Я уже и не желала знать или разбираться в нем. Казалось, в такие моменты он ещё больше закрывался, прятался в своей ракушке и не желал показывать носа. А чем больше я о нем узнавала, тем больше возникало вопросов: такой непрекращаемый снежный ком. Чем закончилась эта история? Я не могу ответить, ведь она все ещё продолжается. Возможно, Итачи отвезет меня в более безопасное место и мы вновь расстанемся. Может ненадолго, может вновь на девять лет или же навсегда… Но едя рядом с этим загадочным непревзойденным убийцей, я все ещё надеялась и верила, что судьба оставит нас вместе надолго, что наши тропы сойдутся и превратятся в общую широкую дорогу, по которой мы будем вместе уверенно ступать. Но мечты остаются мечтами. На самом же деле наши пути вечно расходились, шли параллельно и лишь изредка пересекались, создавая некие перекрестки судьбы. Стоит им соприкоснуться, как они тут же разойдутся. Вот что в действительности нас ждет — расставание. Неизбежное, не медлящее ни секунды — оно обрушится, как огромный неподъемный булыжник на мою невинную светлую голову и неизвестно, смогу ли я оправиться от удара или же всю жизнь буду ходить с осадком в душе. С мыслью, что я знала, но подверглась чувствам, поддалась надеждам. Да, именно надежда, которая все ещё крепко, будто паразит, живет во мне — не даст жить спокойно. Ну, а действительность никто не сокрушит. Мы никогда не будем вместе, даже если сам Итачи этого захочет всем сердцем. Он настолько самоотвержен, что будь он подвластен самым сильным чувствам, никогда не позволит этому случиться. Я поднесла прохладные пальцы к губам и посмотрела в боковое стекло. Деревья пробегали быстро и незаметно, будто ночные молчаливые тени, а на небе мерцали звезды, которые, как бы быстро мы не ехали, никак не меняли своего положения. Нет, они оставались абсолютно статичны, неподвластны никакому движению и времени. Почему-то прикосновение пальцев к губам напомнило мне момент в доме акацук, когда я так беспомощно лежала на руках Итачи. Времени с того момента прошло немного, и, пускай я была уже почти без сознания, все равно могла в точности воспроизвести те ощущения, которые испытала в момент поцелуя с Вороном. Я пропиталась им настолько, что он глубоко отпечатался в моей памяти. Эти воспоминания, они, наверное, единственное, что останется у меня в память о нем. Все рисунки наверняка уже сгорели, никаких других вещей от него не осталось. Только самое тленное будет со мной. — Итачи, я хотела сказать…спасибо тебе за все, — я начала неуверенно, нарушая тишину, что так долго таилась в салоне машины, — если бы не ты, я б уже сотню раз была мертва. Слова, произнесенные мной, звучали, как прощание. Вновь тишина. Брюнет ничего не отвечал, только задумчиво смотрел на дорогу. Может он вообще меня не слышал? — Если бы не я, с тобой ничего подобного и не произошло, — его голос прозвучал очень глухо и спокойно, он не отводил взгляда темных глаз от дороги. — Ты не можешь это утверждать с полной уверенностью. — Могу. Через меня они вышли на твой след. — Но Итачи, рано или поздно они бы меня нашли и я бы вообще не знала о такой организации как «Акацуки». На этот раз парень решил промолчать. Он и сам не догадывался, как бы было по-другому. И вновь тупик. Любому другому человеку показалось бы это странным: мы провели немало времени вместе, не испытывали отвращения друг к другу, к тому же, знакомы ещё с самого детства, а тем для разговоров нет. Диалоги выходят неинформативными и короткими. Что ж, я уже привыкла. Опять окно, опять звезды. На небе они так близко расположены, но на самом деле между ними огромные расстояния, которые сложно осмыслить простому смертному. Интересно, с нами так же? Насколько мы с Итачи далеки друг от друга? Насколько большая пропасть между нами в действительности? Могу ли я её увидеть? Я сама не заметила, как свои же мысли тихо озвучила. Стоило мне перевести испуганный взгляд на брюнета, как тут же встретилась с его вопросительным взором. — Похоже, я устала больше, чем мне казалось, — тихо дополнила я и вернулась все к тем же звездам. — Потому что этот мир не для тебя, — внезапно ответил Итачи так мягко и тихо, — ты привыкла к уюту и спокойной размеренной жизни. Ты знаешь, что такое родительская ласка и забота. Друзья…учеба. — Я даже не заметила, как машина остановилась, просто смотрела на его темный облик, не смея отвести испуганных глаз. — Ты попала в другую среду: опасную, непредсказуемую. Ты здесь не выживешь более, тебе здесь не место, Ами. Поэтому ты должна уйти как можно скорее. — Но если я постараюсь… — Никаких «но» быть не может. Ты выбираешь между жизнью и смертью. — А если я не вижу своей жизни без этого мира? — Хватит выдумывать! — Итачи становился зол, его голос утратил ту мягкость, оставляя лишь ледяную твердость, — неважно, что ты видишь сейчас. Ты устала и не понимаешь, о чем говоришь. Выходи из машины. — Нет. — Сейчас же! — Нет! — я пискнула пуще прежнего. Его острые слова как будто проткнули плотный пузырь, который уже долгое врем наливался болью и обидой. И тут он лопнул, взорвался. Не отдавая себе отчета, я принялась рыдать навзрыд. Кричала, толкала парня так сильно, как только могла, когда он сам вышел из машины, открыл дверь с моей стороны и принялся самолично вытаскивать меня. Силы были неравны, к тому же, я была настолько слаба и подавлена, что вскоре совершенно не могла сопротивляться, а когда он вытащил меня из машины, то еле удержалась на ногах и чуть не рухнула на землю. Так бы все и было, если бы Итачи крепко не держал меня за воротник моей черной кофты с красными облаками. За этот же воротник он резко притянул меня к себе и тихо сквозь зубы проговорил мне на ухо: — Ты будешь жить в своем мире. — Я буду жить там, где захочу! И ты мне не указ! — я негодовала и злилась, ко мне на мгновение вернулись силы, а вместе с тем и голос стал громче и уверенней, в тот момент я наверняка была похожа на ту маленькую глупую девочку, — ты вообще мне никто, чтобы указывать! Никто, слышишь! Так что и слушать я тебя не обязана. — Именно, — Учиха вдруг отпустил мою измученную кофту, заметно успокоился, — я тебе никто, Ами. Поэтому ты не должна умирать из-за меня. В смятении я простояла какое-то время, облизала соленые слезы с губ, тут же притихла и не нашлась что ответить. А что мне было отвечать? Причиной и правда был он. И был ли Итачи мне кем-то? Конечно был, ведь я его люблю! Но что это теперь значит, для него, если он так резко меня отвергает и отталкивает? Неужели его забота и самоотверженность могла достигать таких границ? Неужели из-за них он не видит, насколько он мне нужен? И я была готова взорваться с новой силой, как вдруг мои силы иссякли. Я осознала одно — он быть со мной не хочет. Если б было все наоборот, он нашел бы способ стереть грань между нашими мирами. Но с момента нашей встречи ничего не изменилось, вплоть до этого дня. Лишь одинокий поцелуй и то он пошел на это по моей просьбе. Пока я все пыталась осознать, Итачи воспользовался моим замешательством и сел обратно в машину. — Иди по этой тропе к лесу, там ты сразу увидишь небольшой домик. Зайди и скажи, что ты от Дейдары, тебя примут без вопросов. Оставайся там до тех пор, пока за тобой не приедут, — такими были последние наставления Учихи Итачи. Затем он завел мотор, кинул слова прощания напоследок и свернул обратно едя по той же дороге. Я какое-то время стояла неподвижно, надеясь увидеть всю ту же машину, которая возвращается ко мне. Но нет, проезжали другие автомобили, но все не те. Они только вызывали во мне мимолетный трепет и оставляли море боли. Начинало светать. Ни ветерка, ни шелеста листьев, ни любого другого случайного звука, только мои тихие всхлипы. Пробудила меня морозная утренняя свежесть. Тогда я вытерла слезы и поняла, что пора прекращать сидеть на обочине. Я подвелась и медленно пошла по тонкой тропинке. Она была всего одна, ведущая через поле, которое нежно покрыл белый легкий туман. Где она заканчивалась — не было видно, только где-то на горизонте виднелся лес. Это ещё примерно полчаса-час ходьбы. Чем дальше я уходила от дороги, тем больше сгущался туман. Иногда я даже не видела, куда иду. , что-то попадалось под ноги и, я тут же падала наземь. Какое-то время не хотелось вставать, было так хорошо лежать среди белой пелены и ничего не видеть. Ничего. Казалось, что теперь все утеряно. Больше никогда не полюблю, больше никогда не смогу его забыть. Проживу всю жизнь в мучениях и сожалениях…бессмысленную жизнь. Но со временем я вставала, скрипя зубами, сгребая ногтями влажную землю. Казалось, будто я сделала недостаточно, чтоб остановить его. Почему именно в тот момент я сдалась, почему молча его отпустила? Только плакала, как беспомощная девочка. Ох, как я себя ненавидела…мне пуще прежнего хотелось умереть и больше никогда не мучить себя подобными мыслями. Туман понемногу уходил, дышать становилось легче, я все так же брела среди поля уже медленно погружаясь в лес. Мысли меня настолько поглотили, что я не сразу осознала то, что давно сбилась с тропинки и как минимум час назад должна была найти тот дом. Но время, тропинка, дом — все это потеряло для меня всякое значение. Я была не здесь, не в этом времени, даже думать толком не могла… Как будто я потеряла все, а всем для меня оказался Итачи. Издали доносился одинокий собачий лай. То ли действительно собака где-то гавкала, то ли смутные галлюцинации преследовали меня. Но лай становился громче, он приближался, настиг меня в самых дальних уголках сознания — и я очнулась, тут же встретившись взглядом с животными глазами большущей овчарки, которая быстро неслась на меня. Что это? Собака хочет меня убить? Она собирается напасть? Я видела, как скалилось животное, видела его острые белые клыки, тут же вспомнились всякие ужасные рассказы о нападении собак на людей. Но я не знала, стоит мне убегать или покорно принять свою смерть. Недолго думая, я выбрала второе, самое простое и глупое, что можно было придумать. Вот уже разъяренное животное приближается, его сильные лапы сбивают меня с ног и валят на землю, как вдруг этот пес вместо того, что бы начать раздирать мое уставшее тело, начинает облизывать мне лицо. Я поморщилась и начала отбиваться от назойливого влажного языка собаки, а в его, как мне казалось, злобном оскале, увидела дружелюбную улыбку. Он просто был рад меня видеть! — Ох, Эрик! Как быстро ты бегаешь! — откуда-то из-за высокой травы доносился человеческий голос, — а вот и наша пропажа, — надо мной нависло лицо приятной женщины. Лицо её покрыла тонкая паутина морщин, пшеничные волосы осветляла седина, а бледные голубые глаза так доброжелательно на меня смотрели. — Я уже испугалась, что с тобой случилось что! Ну, слава Богу, все в порядке, — вновь заговорила незнакомка и так добродушно улыбнулась, — ты прости, Эрик редко видит других людей, кроме меня, так что у него совсем никаких манер нет. Собака, наконец, с меня слезла, и я смогла встать. Ноги еле держали, так что, шатаясь, и чуть не падая, я смогла выпрямиться. — Ой, а ты совсем устала, бедняжка! Конечно, так далеко уйти в сторону! Пойдем быстрее домой! Пошли! Я мутным взглядом осматривала женщину, с удивлением замечая, что ростом она оказалась даже ниже меня, но, тем не менее, подвижности ей не отнимать. Что ж, кажется, я нашла именно того, кого мне поручал найти Итачи. Женщина говорила много, живо, захлебываясь словами и часто переводя темы. Я её слушала, но сама не произнесла ни слова. Кажется, она видела причину в моих опустошенных глазах и ничего не требовала. Просто шла впереди, иногда оборачиваясь. Мы оказались у небольшого старого дома у самого края леса, но он был настолько ухоженный, облюбованный, что вызывал только теплые чувства. Из окна не было видно трассы и вряд ли проезжий догадается, что в таком глухом месте кто-то живет. Тишина и спокойствие. Возможно, именно это мне и надо было. Три дня я не ходила ни на шаг дальше от дома, только пила чай да изредка кушала то, что приносила мне женщина. Атмосфера понимания и тепла немного успокоили мою душу, даже пес иногда подходил и клал свою большую морду мне на колени долго и печально всматриваясь в мое лицо. На последний день моего пребывания в доме, я, наконец, почувствовала, как сознание светлеет, а румянец приливает к щекам. — Все время ты была так печальна, что аж самой хотелось плакать, глядя на тебя, — честно заговорила Ай (да, именно так её звали), усаживаясь подле меня на деревянную скамейку, что стояла на улице, упершись в стену дома, — но я рада, что ты приехала, у меня не часто бывают гости. Обычно тут глухо и одиноко, только Эрик меня подбадривает, а я его. — Спасибо вам за уют и заботу — проговорила я, сжимая прохладными пальцами теплую кружку с чаем. — Ой, да что ты, мне только в радость, — женщина махнула рукой и тихо засмеялась. — Это именно то, в чем я нуждалась! — Надеюсь, Ами, тебе стало лучше! Действительно надеюсь. Но позволь спросить, что же у тебя стряслось? Молодой человек бросил? — хозяйка думала пошутить и даже рассмеялась, но завидев мое серьезное лицо, тут же притихла, — ох уж эта молодежь… — Он не был моим парнем, даже другом не был… Я…я даже не знаю, кто он мне. Но я его люблю, когда-то давно любила и сейчас люблю. — Ну все-все, не стоит плакать! — только после этих слов я почувствовала теплые капли на щеках и тут же стряхнула их черным рукавом. Но чем больше я пыталась подавить эту горечь, тем сильнее мне хотелось разреветься вовсю. Чтоб этого не случилось, я вновь замолчала. — Такое бывает, с каждым бывает… И я не завидую таким людям. Но что бы там не произошло, твоя жизнь все равно продолжается. — Я вряд ли когда-нибудь ещё его увижу, какая там жизнь? В печали и сожалениях?! — я ещё сильнее расплакалась, прикрывая рот рукой. — Ох, я понимаю, дорогуша, ты не сразу сможешь отойти от этого. Не за неделю, и даже не за месяц. Должно пройти намного больше времени, что бы ты, наконец, успокоилась и твердо смогла идти дальше. — Но, я его никогда не забуду! Я…я буду думать лишь о нем, вспоминать только его! — Нет, не забудешь, — приговаривала Ай, поглаживая меня по спине, — никогда не забудешь. Но все так печально только на первый взгляд, со временем даже эта боль уйдет, и появятся другие мысли, другие заботы, понимаешь? Я лишь покорно кивнула, глотая очередную слезу. — Погоди! Есть ещё так много дел, которые надо сделать, ты только подожди. И если он действительно твой единственный, то судьба не оставит все так просто, она сведет вас ещё столько раз, сколько понадобиться. Следующим утром я попрощалась с Ай и обещала навестить её однажды. У трассы меня встретила совершенно незнакомая черная машина, прилагались к ней охранники в черных костюмах, а так же мой отец, который тепло, но сдержанно улыбался. — Ами, дорогая, как я счастлив, что с тобой все хорошо! — Папочка! — я со слезами на глазах кинулась в его объятия. Так мы молча простояли какое-то время, оба радовались, что сумели встретиться вновь. Вскоре я села в его машину и мы резко тронулись, покидая уже настолько знакомые мне поля. А ведь я совсем недавно я рассталась здесь с Итачи. — Мы уедем на какое-то время подальше отсюда, — начал разговор отец. — В другой город? Мужчина покачал головой, упершись взглядом в окно. — Нет, в другую страну. — Надолго ли? У меня ведь учеба… — Не волнуйся, осенью ты вернешься к своим прежним делам. Я кротко кивнула. Что поделать, он хочет спасти меня от всех несчастий и бед, которые могут случиться, но другая страна… Внезапно в салоне зазвонил телефон, так громко и неприятно, что я недовольно поморщилась. — Алло? — трубку взял мой отец с жуткой серьезностью, — да. Да, все в порядке. Хорошо, спасибо вам большое. Вы отлично сделали свою работу. Да. Спасибо, до свидания. — Кто звонил? — как можно сдержаннее сказала я, хотя уже догадывалась. — Это был Пэйн. Звонил узнать все ли с тобой хорошо. — Пэйн? — с этим именем что-то екнуло в груди, там, где Пейн, там и Итачи, — а акацуки не будут нас провожать до аэропорта? — Нет. Зачем это им? Они сами переезжают в другой город. — В другой город?! — отец удивился, что я так громко выкрикнула эти слова. О, каким же было мое сожаление. Я то вернусь, а вот они… Смогу ли я хоть когда-нибудь вновь услышать веселый треп Дейдары или же нудные рассуждения об искусстве Сасори, каждый раз пугаться внезапности Зецу или же тихо смеяться с такой любви к деньгам Какузу, совершать всякие глупости с Хиданом, напиваться или грабить библиотеку «Конохи», избегать «стального» взгляда лидера, любоваться силой и утонченностью Конан, спорить с Кисаме, смеяться с него, шутить… Смогу ли я хоть когда-нибудь вновь увидеть Его…неотрывно следить за плавными, но в то же время четкими движениями, восхищаться его неповторимостью, искать в его холодном и неприступном взгляде хоть капельку взаимности и радоваться, как ребенок, когда нахожусь с ним рядом. Смогу ли я? Прошел ещё один бессознательный день, и я уже собранная стояла возле самолета. Ещё немного и я покину этот город, в котором прошло все мое детство. Именно в нем я встретила свою первую и, возможно, последнюю любовь, впервые встретилась лицом к лицу с преступностью, раскрыла столь волнующие секреты, участвовала в погонях, прощалась с жизнью и вновь воскресала. Много чего ещё происходило со мной именно в этом городе. И я убегаю отсюда. Именно. Спасаюсь бегством. Но я ещё вернусь. Обязательно. С тоскливой и тягучей болью в груди я смотрела в иллюминатор, с грустью прощаясь со всем, что когда-либо происходило со мной в этом наполненном людьми месте. В то же время я благодарила и проклинала судьбу за то, что свела меня с таким необычным незабываемым человеком. Да, я все еще люблю тебя, Итачи.