Перекрестки судьбы

— Но как он посмел выстрелить в Ами! В свою подругу! Они же дружили, верно? — Это была случайность. Икуро целился в меня. — То есть, если бы не эта девчонка, ты бы умер? — Думаю — да, он бы не промахнулся. — Но за что он тебя так ненавидит? — Я могу лишь догадываться. Странные диалоги разыгрывало мое сознание. Я только со временем поняла, что очнулась и слушала то, что говорили присутствующие. Хотелось вновь погрузиться в небытие, холодное и беспросветное. Усталость грузила, будто к моей голове привязали несколько тяжеленных кирпичей. А то время, что я провела в обмороке, совершенно не придавало сил. Я не спала, не отдыхала, просто отключилась, как неисправный компьютер. Сознание возвращалось быстро с неприятным покалыванием и воспоминаниями. Из них сложно было выудить, кто мог стоять около меня и где находится мое тело, но в присутствие Учихи я не сомневалась. Глаза открывать не спешила, думала, что могу услышать что-то интересное, пока делаю бессознательный вид, но нет же, дальше пошла пустая болтовня, в основном мне непонятная. Пока я неподвижно лежала, смогла уловить знакомый запах, уж очень знакомый и резкий, который мог бывать только в больницах. Всюду веяло этими странными препаратами, названия которых и предназначение лишь врачам были известны. Что ж, значит я жива. — Она так долго без сознания! Может лучше врачей позвать? — Толку от этих букашек? У них зубы трусятся, стоит их о чем-то попросить! — Вы, лучше, обойдите здание и помогите остальным. Внезапно голоса стихли, какое-то бурчание слышалось ещё с минуту, хлопок двери заглушил все. Повисла гробовая тишина, мне даже показалось, что я осталась одна. — Хватит притворятся. У нас нет времени на отдых. Слова будто ошпарили кипятком и я невольно дрогнула, медленно открывая глаза, привыкая к до боли белому и едкому свету. — Ты как всегда все знаешь. Ты экстрасенс? — вяло проговорила я, чувствуя, что язык совершенно мне не подчиняется, а губы высохли и потрескались. — Ты просто не умеешь ничего скрывать. — Да, я ничто по сравнению с тобой в этом деле… — Поторопись, я доведу тебя до машины. — Какой план на этот раз? — медленно поднялась с кровати, в пятках странно закололо, как только мне удалось стать на прохладный пол. Я корчилась от каждого движения и с тяжким хрипом вставала с кровати. Итачи тут же помог мне, схватил за руку и поддерживал за плечи. Но стоило мне на него взглянуть — тут же вся залилась краской, глаза забегали и уши загорелись. Тогда он все понял и дал мне спокойно мучится дальше. Почему-то после глупых признаний мне стало стыдно смотреть ему в глаза, как будто сказала что-то страшное, призналась в непростительном грехе. И, конечно же, слова мои можно было свести к бредовому состоянию, потере сознания и ещё к множеству побочных, а поцелуй вообще посчитать игрой воображения, свести все к шутке, мило посмеяться и забыть обо всем. Да, я бы так и сделала, трусливо, глупо и по-детски, как бывает обычно в любви. Но нет. Я бы так поступила с каждым, с любым мужчиной на этой грешной планете, но только не с ним, только не с Учихой Итачи. Он понимал все лучше меня, а детские спектакли уж точно не по его части. — Твои вещи на тумбочке, — парень указал на белую мебель в углу палаты, — постарайся все сделать быстро. Я жду. — Подожди… Эм… А ты… — я немного растерялась, когда увидела, что брюнет ни на дюйм не сдвинулся с места, — ты останешься здесь? — Просто переоденься, меня не интересует, что там под твоей рубашкой. Да, а как же ещё. Что вообще могло его волновать? Тем не менее, его слова меня смутили еще больше. Я тихо переодевалась где-то в углу серой болезненной палаты и напрасно старалась унять румянец на щеках. Глупа до ужаса, как маленькая девочка. Действительно ли я была такой или же только с этим загадочным черным Вороном. Как можно было краснеть от подобных мелочей, заливаться румянцем от случайного взгляда или прикосновения? Ведь это были всего лишь слова, сказанные в бреду, всего лишь легкий поцелуй, значение которого так обесценилось сейчас. Я целовалась и с другими парнями, откровенней и с большей страстью, и редко когда смущалась после этого, мне было практически плевать на то, что когда-то было между нами и на те жалкие потуги, ведомые лишь животными инстинктами и редко когда любовью. А теперь — один только взгляд заставлял мое сердце подпрыгнуть до небес, а воспоминания — кипятили кровь в жилах. Мурашки бегали по спине, и не от того что на мне не было одежды, а потому что стою за спиной того самого парня, практически голая и вспоминаю тепло его губ. — Я все. Итачи повернулся и мельком меня осмотрел. — Теперь можем идти? Я кивнула, уткнувшись взглядом в пол. На мне были лишь темные штаны, немного великоваты, но удобные, и черная кофта акацук, все с теми же красными облаками. Обувь мне тоже подыскали — кеды. И не просто кеды, а мои любимые кеды, на которые я собирала два месяца! Преступник открыл дверь и перед глазами восстали самые милые моей душе люди. Именно их я желала видеть рядом с собой в такой момент. Несомненно это был Дейдара, первый мой друг, человек, который больше остальных не давал мне заскучать и, пускай моя дружба с ним оказалась лишь продуманным планом Пейна, все равно он был мне мил. Хидан, забавный пошлый парень, ни одна встреча с ним не проходила для меня без приключений. Кисаме — мой проводник по миру Итачи, и неожиданно приятный мужчина. Все трое стояли у дверей моей палаты и улыбались, каждый по-своему, но эти улыбки оказались живительным бальзамом для души, от чего я неосознанно смеялась им в ответ. Такой приятный момент разбавил громкий взрыв где-то в коридорах больницы. Вот и продолжение «веселья». Крики и выстрелы не пугали меня, получив подарок друга в виде пули, меня уже ничего не страшило. Я как будто и не выезжала из дома, такая же пыль, выстрелы и взрывы, ничего не изменилось, только посветлело за окном. Акацуки окружили меня со всех сторон и это вдвойне придавало сил и уверенности. Никто не смел подойти ко мне, хоть чуточку приблизится, я была под присмотром лучших и сильнейших. После очередной перебежки от одного коридора больницы в другой, Дейдара вручил мне пистолет. Я уже собралась отказаться, какой толк мне от этого оружия, я им даже пользоваться не умею! Но тот, прочитав мои мысли в недоуменном взгляде, сказал пару слов, что и как делать, ободряюще усмехнулся и похлопал по спине. Только тогда я смогла осознать всю серьезность происходящего. Даже мое участие в этой битве могло оказаться решающим. Теперь то стало страшно, теперь и я была в ответе за их жизни и какими отвратительными и преступными они не были, я хотела их сберечь. — Тут никого, пошли быстрее! — сообщил приглушенным голосом Хидан и побежал по пустому коридору на полусогнутых ногах с автоматом в руках. Мы тут же последовали за ним, никто не хотел отставать и разрушать строй. Казалось, сложнее всего было мне. Не очень то просто поспевать за обученными преступниками, стараться не отставать, чтобы не задерживались те, кто шел сзади. А я ведь только встала с койки, а рана начинала стрелять острой болью во всем теле. Только адреналин держал меня на ногах. Мы уже добегали до следующего поворота, как вдруг, вытянутая темная фигура преградила нам путь. Казалось бы, что там, один человек против целой банды обученных и сильных мужчин, но встретившись с такой преградой, даже Хидан затормозил. — Какой сюрприз! — наигранно и смазливо проговорил высокий худощавый мужчина. Я не видела его из-за широких плеч парней, но это не мешало мне понять, кто же так внезапно преградил нам путь. Я тут же покрылась мурашками, меня трусило от одних только воспоминаний, связанных с этим человеком. — Орочимару! Тебе адреналин в голову ударил? — крикнул язычник, наконец осознавший происходящее. — Твой язык тебя когда-нибудь погубит, Хидан! — Прежде я тебя прикончу! — Хидан, успокойся, — в перепалку встрял Итачи. Его голос удивительным образом успокоил светловолосого. — О, посмотрите-ка, кто у нас здесь! Саске, не хочешь поздороваться со своим братом? — Орочимару расплылся в мерзкой ухмылке, услышав его слова Учиха старший побледнел. Я почувствовала, как он вздрогнул, и, казалось, слышала его мысли. Это то, чего он боялся больше всего — встречи с братом. С братом, которого он любил больше всего на свете. Я протиснула любопытный нос между широкими спинами парней и тихо, не без страха, наблюдала за происходящим. Орочимару был как всегда бледен, черные масляные волосы обрамляли его худое истощенное лицо. Рядом с ним стоял парень, многим отличавшийся от ехидной внешности черноволосого мужчины. Он был очень хорош собой, парень явно не простого рода, гордый и уверенный, сильный молодой, черные глаза злобно и обжигающе стремились только к одному человеку из тех многих, что стояли перед ним. Он смотрел на Итачи с нескрываемым желанием смерти. Тогда я перевела взгляд на Учиху старшего и вздрогнула от холода и равнодушия, с которым встретился тот самый огненный взгляд. Как Ворон мог так легко сдерживать свои чувства, я задавалась не раз этим вопросом, и до сих пор не могла понять. В нем была нечеловеческая выдержка. После небольшой безмолвной борьбы между братьями, перед нами показалось ещё несколько врагов…и ещё. Они всё приходили и приходили, наступали со всех концов коридора, пока в этом узком проходе не стало трудно дышать. Тогда я поняла, что это уж точно конец. Выхода не было, все щели заполонил враг, через окна не сбежать, мы явно находились не на первом этаже и даже не на втором и не на третьем… — Что тебе нужно, Орочимару? Ами? Ами Курана? — кричал разъяренный Хидан — Так знай, скользкая гадюка, мы не отдадим её тебе, понял?! Хоть убей нас всех, но тебе она не достанется! Я даже не знала, плакать от радости после таких слов или же пугаться, хотя, с самого начала было понятно, что эти парни не страшатся смерти и готовы пойти на любую глупость, но слышать подобные речи было трогательно. Неожиданно в ответ мужчина только противно и скользко засмеялся. Его смех был чем-то похож на тот, которым обычно смеялись подлые злодеи в фильмах и мультиках. Звук был приглушенный, мерзкий, он прилипал к ушным раковинам и оставался надолго звучать эхом где-то внутри сознания. — Я предпочту просто всех вас уничтожить! Сковывающий все тело страх обрушился лавиной, когда множество пистолетов и прочего оружия нацелилось на нашу небольшую группу. Все эти люди желали нашей смерти, а мерзкая улыбка Орочимару навевала ещё больший ужас и отвращение. Мне было страшно, хотелось бежать и в то же время я не могла даже дышать, меня трясло, будто я просидела в морозилке несколько часов. Неприятной острой болью пульсировало ранение в спине, кажется, я была готова в очередной раз упасть в обморок. Вдруг что-то прикоснулось к моей ноге, я медленно опустила взгляд и заметила странную круглую штуковину, так внезапно оказавшуюся прямо возле меня. Я сузила глаза, пытаясь понять, что же это. Любопытство настолько завладело мной, что я даже забыла о предосторожности и уже собиралась нагнуться за ней. Меня остановила чья-то теплая рука, которая быстро ухватилась за мою ладонь. Тогда я подняла взгляд и увидела возле себя самого желанного парня. Он смотрел вперед, совершенно не обращая на меня внимание, как будто не он вовсе держал мою руку. Его длинные прохладные пальцы были такими приятными, хватка — сильной и уверенной. Я упустила момент, как из круглого предмета, лежащего у моей ноги, начал струится светлый дым, причем с такой большой скоростью, что через пол секунды весь коридор был заполнен им. Орочимару, осознавший происходящее быстрее своих недогадливых подчиненных, начал кричать что бы те стреляли, а когда он понял, что пули скорее убьют его же людей, то с не меньшим гневом приказывал им остановится. За их спинами послышались выстрелы и вся армия, будто бабочки на свет, побежала на них, но вместо акацук те встретились с конохавцами, с которыми тоже были не в ладах. Не знаю, была ли это случайность или же очередной хорошо отработанный план преступников, да и мысли мои были совсем не о том. Я бежала вслед за Итачи, он вел меня за собой, держа всю за ту же руку. Его шаги были такими быстрыми, что я еле поспевала за ним, спотыкалась не раз по пути, чуть не падала, но все те же сильные руки успевали меня вовремя словить и он опять неумолимо несся по коридорам больницы. Он знал, что мне трудно идти, но делать мне поблажки просто не было времени. Врагов оказалось слишком много, а на руках нести не вариант. Если бы у него были заняты руки, то мы могли уже умереть. Передохнуть удалось только в лифте, он медленно вез нас на первый этаж и только внутри жестяной коробки я поняла, что нас осталось только двое. Куда же подевались остальные акацуки, оставалось загадкой. С Итачи мы и словом не обмолвились, только раз наши взгляды встретились и мы сразу поняли друг друга. Он говорил мне: «Потерпи ещё немного», — а я отвечала тихим и покорным согласием. На первом этаже лифт звякнул, как микроволновка, перед ногами расплывался волнами молочный дым, видно и здесь преступники успели использовать свои игрушки. В остальном, в помещении больницы царила подозрительная тишина. Мы с Итачи начали медленно красться по этим пустынным лабиринтам, быстрый темп сменился медленным, я старалась идти тихо, боялась сделать какой-то лишний звук. Иногда неприятный терпкий дым забирался в нос, что с трудом удавалось воздержаться от чихания, временами неприятной болью во всем теле отдавало ранение от пули, тогда я еле сдерживалась, чтоб не простонать. Итачи был абсолютно спокоен, немного настороженно оглядывался по сторонам и прислушивался к каждому шороху, иногда поглядывал на меня очень строго, и если я была готова чихнуть, то встретившись с его взглядом, чих тут же угасал где-то в горле. Обстановка напоминала какой-то фильм ужасов: всюду странный туман, пустые безлюдные коридоры и тишина, которая так давила, угнетала и пугала, она была предзнаменованием чего-то более страшного и оно произошло совсем скоро. Среди светлой дымки показался чей-то темный силуэт. Он приближался и его очертания становились все более явными. Итачи выставил передо мной руку, что бы я остановилась. Атмосфера была настолько напряженная и мистическая, что я готова была увидеть кого угодно или что угодно. Меня всю выворачивало от любопытства и в то же время было страшно, насколько этот враг опасен и сможет ли Итачи справится с ним. Темная тень становилась ещё более четкой, вскоре я смогла разглядеть широкие плечи, прямую уверенную походку, в пелене блеснул чей-то острый взгляд и тогда, с нескрываемым ужасом, я увидела перед собой Саске. Теперь брюнет показался нам во всей красе, стройный, бледноликий, с точными и правильными чертами лица. Он даже не одарил меня взглядом, все его существо было направлено к главному врагу — Итачи Учихе. Мне было не столько страшно за себя, как за самого легендарного Ворона. Да-да, он как всегда выглядел спокойно и несокрушимо, но что-то мне подсказывало, что ему это спокойствие дается как никогда тяжело. Воздух раскалялся от напряжения, между братьями опять разыгралась перепалка взглядами, а я нервно стояла на месте и не знала, что же делать. Возможно я могла помочь Итачи, отвлечь как-то его брата, а возможно я бы только помешала им. Разрушая оцепенение и тишину, рука Учихи старшего толкнула меня в плечо, да так сильно, что я не смогла устоять на ногах и полетела к стене, сильно ударившись о неё спиной. Неприятная боль раздалась во всем теле. От неё я скривилась и побагровела, картинка перед глазами закружилась, как в калейдоскопе. В то же мгновение раздался выстрел, пелена вокруг задрожала, тогда стало ясно, что Ворон спас меня от еще одной пули. Он предугадал то, что Саске в первую очередь будет пытаться убить меня, и когда тот вытащил пистолет, Итачи откинул меня в сторону. Младший брат разозлился от неудачи, но теперь он был полностью нацелен на своего единственного родственника, и совсем позабыл обо мне и о том, что когда-то в темных коридорах «Змеи» клялся избавиться от меня, лишь бы сделать старшему брату по-настоящему больно. Он даже не подозревал, что он уже это делает без особых усилий. Воспользовавшись секундным замешательством, Ворон замахнулся ногой и выбил у Саске пистолет из рук. Брюнет скривился, сжимая поврежденную руку в кулак и с ненавистным рыком устремился в сторону старшего брата. Я вновь оказалась свидетелем непримиримой борьбы. Младший явно преуспел в этом деле, за все то время, что мы его не видели. Движения его стали более точными и хладнокровными, так что несколько раз Ворону хорошенько доставалось. Каждый удар, что принимал он своим телом, отражался болью на моем лице. Создавалось такое впечатления, что все удары чувствовала я, а не он. Несколько раз Саске старался подобраться к пистолету, что лежал на полу, но Итачи подрывал все его попытки. Я так же могла схватить пистолет, что бы тот не соблазнял Учиху младшего, но он вечно метался под ногами парней, что сунуться туда было настоящим самоубийством. Поэтому я все так же сидела у стены и беспомощно наблюдала за происходящим. Итачи часто давал фору своему младшему брату, но тот не замечал этого. Полностью поглощенный целью убить преступника, он даже не увидел, что за поясом Ворона спрятан ещё один пистолет, которым он мог легко воспользоваться в любой момент. Парни медленно от меня отдалялись, растворяясь в белой пелене, иногда я даже терялась, кто где находится, но плавные и легкие движения Итачи сложно было спутать с чьими то ещё. В голове немного прояснилось и я, наконец, додумалась воспользоваться моментом. В первую очередь поползла на коленях по холодному плиточному полу к пистолету. Легкая дымка резала глаза, от чего те немного слезились, спина все ещё болела, не давая передвигаться так быстро, как я того хотела, боль сковывала движения. Будто окруженная светлой вуалью, я долго не могла увидеть оружие, пока черное пятно не промелькнуло перед глазами. Не долго думая, как одержимая, направилась к цели, не слышала, не видела никого и ничего вокруг, только темный пистолет. Потянув к нему руку, ликовала, что смогла сделать хоть что-то полезное и, возможно, помогла Итачи, как вдруг поверх моей руки легла чья-то теплая ладонь. Испугавшись, я даже тихо вскрикнула и тут же отлетела от своей цели, проехавшись на пятой точке по гладкому полу. Другой человек тоже был весьма удивлен. Он убрал руку и с любопытством на меня взглянул, я тоже посмотрела в его сторону, тут наши взгляды должны были бы встретиться, если бы не легкая стена дыма между нами. В закрытом помещении он держался очень долго. Ещё несколько мгновений и я все лучше видела очертания сидящего передо мной и, к моему ужасу, это лицо мне было слишком уж знакомо. — И…Икуро?! Его растрепанные светлые волосы и мягкие черты лица я могла узнать где угодно. — Ами? Неужели я тебя нашел! — парень говорил тихо, но радостное ликование так и вырывалось наружу. Сначала я обрадовалась и хотела подбежать к своему давнему другу, но я вновь вспомнила выстрел, испуганное лицо Итачи в тот момент и остановилась. — Я знал, что ты не простишь меня, — заговорил светловолосый, заметив мое замешательство, — наверное, не стоит говорить, что мне жаль и я совершенно не хотел этого. — Я понимаю. — Ты же знаешь, Ами, я сам готов отдать жизнь за тебя! — Да, Икуро. — Может, у меня есть ещё шанс… От этих слов я вздрогнула. Я не злилась на него, понимая, что это была чистая случайность, в чем-то даже моя глупость. Меня отталкивало от него другое… — Зачем ты целился в Итачи? Парень на миг замер, а затем из его уст вырвался мучительный вздох. — Я боялся этого больше всего, — пробубнил он сам себе. — Отвечай, Икуро! — Ами, только не говори, что ты… — коноховец замолчал из-за каких-то звуков, грохотавших за его спиной, он замер, как и я, прислушался. Когда все умолкло и единственным что мы слышали, были звуки борьбы между двумя братьями в глубине коридора, парень продолжил. — Только не говори, что ты влюбилась в него! — Какая теперь разница! — возмутилась я, изо всех сил стараясь не переходить на крик, — я первая спросила, так что отвечай! — Зачем я целился?! Да потому что он акацук! Он преступник, убийца! — прошипел сквозь зубы Ику, — мой долг — убить его! Понимаешь? А то что ты им так доверяешь, это непростительно! — Икуро! — Что Икуро? Что? Стоит кому-то заплатить им больше денег, чем дал твой отец, так они тут же избавятся от тебя и не подумают, как думаешь об этом ты! — парень со всей силы ткнул меня в плечо, он был очень зол. — А чем твоя организация лучше «Акацук»?! — тихо пропищала я, раскрасневшаяся от злости. — Я и не говорю, что она лучше, — более спокойно отвечал Ику — Совсем не лучше. Я просто говорю, что для этих людей главное — деньги. Ты не должна к ним привязываться! Не должна, Ами! — Мне лучше знать, что я должна, а что — нет! — И это ни к чему хорошему не приведет! — Икуро! Ты ничего совершенно не знаешь! Если бы ты знал этих людей, как я знаю, то придержал бы сейчас свой язык за зубами! Парень собирался возразить, но очередной приближающийся взрыв остановил его. — Сейчас не время спорить, нам надо идти! Внезапно коноховец схватил меня за руку, резко встал и собрался куда-то тащить за собой, пока мое сопротивление его не остановило. — Я никуда не пойду. — Ами… — Я сказала… — Ты только подумай, что ты делаешь! — взбесился светловолосый, выпустив мою руку со своей ладони, — уже и акацуки тебя не спасут! Враги напали прямо на их организацию и сейчас они где-то мечутся! Вот только где? Когда ты сидишь одна, окруженная врагами! Где они сейчас, Ами? Я молчала, понимая, что парень все же прав. У акацук больше не было убежища, им больше некуда было отвезти меня и спрятать. Им бы самим суметь убежать от врага, не говоря уже о моем спасении. У сильнейших умов организации были свои изощренные планы, но в данный момент точно было не до них. Икуро забылся на какое-то время, просто стоял и не смел сдвинуться с места. Он ждал ответа, не сводя глаз с моего измученного лица. И как бы я не старалась скрыть свои мысли, все равно скользкое сомнение пробиралось наружу. Я не могла ему возразить, не могла. В тот момент оказалась слишком слабой и растерянной, чтобы привести свои аргументы. Когда парень понял, что я сдалась, он вновь взял меня за руку и рывком поднял с пола. Я, как кукла, уже бесспорно ему подчинялась. Подавленная уставшая от непрекращаемых погонь и тревог, уничтожена своими мыслями и натиском со стороны хорошего друга. Сомнение всегда было очень липучим и едким паразитом, оно овладело мною настолько, что я практически перестала различать звуки, голоса. Даже не заметила, что внезапно стало слишком тихо и оба брата будто испарились в белой дымке, которая хоть и понемногу, но уже начинала рассеиваться. — Все будет хорошо, Ами, слышишь? Ты только доверься мне — тихо заговорил Ику, заметив мое удрученное состояние, — мы выберемся отсюда, обещаю! И больше никаких преступников, и прочего мусора. Я почти не слышала его, но в глубине души была ему благодарна. Он на долгое время оставался солнцем в моей жизни, я всегда улыбалась рядом с ним, стоило его увидеть, как тут же все пасмурное настроение рассеивалось. Даже в такой ситуации он меня не покидал, возился, как с маленькой, сам ещё будучи недостаточно взрослым. Совсем недавно я увидела в нем мужественность и силу, но его голубые глаза всегда сияли одинаково ярко и чисто. От таких мыслей я на мгновение пришла в себя. Мило и тепло, насколько могла себе позволить, улыбнулась другу и тихо прошептала: «Спасибо». Но, кажется, этого он уже не слышал. Парень смотрел в белую даль, к чему-то присматриваясь. Внезапно лицо его побледнело, глаза расширились в беспокойстве, он схватил меня за плечи, так сильно, что я не смогла удержаться от стона. Со всей силы он развернул меня, прикрыв таким образом мое тело своей спиной и… Опять громкий резкий выстрел, я почувствовала, как тело Ику вздрогнуло и покачнулось от встречи с пулей. Какое-то время он неподвижно стоял. Я не видела, что происходило за его спиной, будто находилась в шоке некоторое время. В ушах еще звенели отзвуки выстрела вперемешку с гулом, в то же время я чувствовала, как тело парня тяжелеет, он буквально наваливался на меня, что стало трудно его держать. Я пошатнулась и мы оба рухнули на холодный плиточный пол больницы. Я почувствовала в спине предательский треск, что-то теплое и липкое начало растекаться под нашими телами, но я старалась не обращать на это внимание. Другое…важнее было другое. — Икуро, — тревожно выдохнула я с трудом справляясь с болью, и тут же принялась осматривать сильное тело светловолосого. Сразу было понятно, что это пулевое ранение, но насколько серьезное? Такое как у меня, или намного хуже? Я ничего не понимала, только озабоченно крутилась вокруг своего друга, хлопала его по щекам, держала за руки, хотя он был без сознания. Ещё больше испугалась, когда вокруг его головы по плитке медленно расплывалась лужица крови, как округлый красный нимб. Она проникала в швы между плит и смешивалась с моей кровью, а глаза его были неподвижно открыты. — Икуро! Он нет! Икуро! Что ты наделал? Осознание приходило медленно, но он был как тряпичная кукла у моих ног. Я тихо всхлипывала, чувствуя, как с трудом контролируемый крик отчаянья застрял где-то в горле и только спустя минуты поняла, что кто-то уже давно наблюдает за этой жалкой картиной. Я подняла сухие глаза и внезапно для себя увидела стоящего напротив Учиху Саске с пистолетом в правой руке. Он выглядел мрачно и устрашающе, черная челка нависла над глазами, так что и взгляда его не было видно, кожа мертвенно белая, кое-где размазана кровь по лицу, он сам стоял неровно, пошатывался, видно, ему хорошо досталось от брата. И тут меня ещё сильнее укололо в сердце, земля ушла из-под ног, а коридор, вместе с Учихой и всем остальным, поплыл перед глазами. Где Итачи? — Тебе всегда везло. Но только не в этот раз, — слова брюнета звучали холодно и твердо, так, что никто, даже сам Бог не мог в них усомнится. Парень медленно поднял пистолет и направил дуло прямо мне в голову. Я перестала дышать, слыша только отчаянный стук сердца. Это могло быть последним, что я слышала в своей жизни. Перед тем, как спустить курок, Саске недобро улыбнулся, мерзко и самодовольно… Эта демонстрация и погубила его. На его голову сзади обрушилось что-то очень тяжелое, что парень тут же распластался по полу рядом с телом бездыханного друга. Эмоции быстро сменяли друг друга, на душе тут же потеплело, коридор и стены вернулись на свои места, я почувствовала твердый пол под ногами. — Итачи, — облегченно выдохнула я. Его появление было, наверное, самым большим подарком жизни. Выглядел парень неважно, шатался так же, как и его брат, все его тело ослабло, несколько синяков раскрасили лицо, странные порезы на коже, теплого каштанового цвета волосы — растрепаны. Ещё одно доказательство того, что Итачи — человек. Когда преступник подошел ко мне ближе, я увидела, что выглядел он более чем устало, и вряд ли его вымотала драка. Чувствовалось мне, что скрывать перед братом свои истинные намерения, умалчивать правду и быть к нему равнодушным — составляло ему все большего труда. Особенно бить не в полную силу, при этом ничем себя не выдать — задача для истинных гениев. Я серьезно заволновалась о состоянии Учихи старшего, но не сказала ни слова, лишь кинула грустный взгляд к лежащему на полу другу. Он не шевелился, не дышал, растрепанные русые волосы побагровели, живой задорный взгляд стал пустым. Какая глупо. Икуро… Он спас мне жизнь, и не по случайности, как я спасла брюнета, он делал это осознанно. Я не спрашивала себя почему, скорее всего, чувство вины передо мной было настолько велико, что он пошел на этот отчаянный поступок. Ику…ему хорошенько досталось. Глядя на него, я чувствовала, как горечь медленно подкатывала к горлу. Теперь он просто холодный труп. Не успели мы ничего обдумать и предпринять, как вдруг в коридоре раздался звук приближающихся шагов, люди шли очень быстро, бежали и тихо переговаривались между собой. Это были грубые мужские голоса. Откуда они шли, не сразу удалось понять, но нам уже вряд ли удастся где-то спрятаться и этот белый туман больше не мог служить прикрытием, он все быстрее рассеивался в такой неподходящий момент. Я замерла на месте, боясь пошевелится, если Саске не удалось меня убить, то коноховцы уж точно довершат начатое, особенно увидев своего мертвого друга. А Итачи, он еле стоял, что уж там говорить о погоне. Парень, понимая это, решил не убегать, а защищаться, он решительно достал из-за пояса пистолет и приготовился стрелять в любой момент. Возможно, он тоже встретит свою смерть. В какое-то мгновение я заметила, как он покосился на лежащего без сознания брата. Что было в его взгляде, я не видела, но догадывалась. Он волновался за него, возможно больше, чем за меня. Эта эгоистичная мысль легонько кольнула в сердце. Я возненавидела себя, бранила, но ничего не могла поделать, такова была моя натура. Внезапно меня осенило — вспомнила о пистолете, который дал мне Дейдара, тогда я спрятала его за пояс, как делали остальные преступники, но со временем совершенно забыла о нем. Я достала огнестрельное оружие, пытаясь вспомнить все, что говорил мне блондин. Оно не поможет мне выжить, зато перед смертью я хотя бы постараюсь защитить себя сама. Темные фигуры появились в конце мутного коридора. Итачи поднял пистолет и подвел палец к курку, я заслонила собой тело Икуро, боясь смотреть вперед. Время шло так медленно и мучительно, что просто уже невозможно было ждать. — Неужели мы вас нашли! — прокричал знакомый резвый голос, вместе с ним я услышала, как из уст Учихи вырвался облегченный вздох. Он был напряжен, он боялся, но за кого? — Дейдара, — прошептала я, приложив к разгоряченному лбу холодные пальцы и выронила из рук оружие. Как же я испугалась. И вновь смерть обошла меня стороной. К нам действительно бежали акацуки, неполным составом. Они тоже были побитые, уставшие, но выглядели живее самого Итачи. Как только парни увидели лежащего за моей спиной коноховца и чуть поодаль — младшего брата Ворона, они остановились, с любопытством смотря нам в глаза. В компании был сам Дейдара, Хидан и его напарник Какудзу, немало удивили меня своим присутствием Зецу и Конан. Последние выглядели на удивление свежо, меньше всего досталось единственной в группе девушке. — Это коноховец! Прикончите его! — внезапно прокричал язычник. — Нет! — мой голос звучал так твердо и решительно, как никогда ранее — Он мой друг! И он… — я дрогнула, так и не сумев закончить предложение. Все переглянулись и, кажется, поняли. — Ами, ты вся в крови, — Дейдара наклонился ко мне, проводя пальцами по кофте. На черном было сложно заметить кровь, но вся правая часть уже была пропитана ею. Только тогда я осознала, адреналин стал уьтхать и я почувствовала легкое головокружение. Итачи в мгновение оказался рядом, помрачнев еще больше. — Конан? — зачем-то позвал девушку он. Та залезла рукой в поясную сумку и достала оттуда перевязочные бинты вместе с ватой, передав все Учихе и пока тот пытался стянуть с моей правой руки кофту — монотонно заговорила: — За нами идут коноховцы. Нам нужно убраться поскорее. Выдержке и силе этой девушки оставалось только удивляться. — У вас есть план? Я скривилась от того, как липкая ткань размазывала по коже все то же кровавое месиво, рана пульсировала все больше и у меня будто бы начинала подыматься температура, но все неприятные ощущения стихли, стоило мне встретиться взглядом с пустыми глазами Ику. Мертвым Ику. Я все старалась заставить себя в это поверить, но я попросту не могла. — Да! К входу пошли ещё несколько наших людей, они должны отвлечь внимание. А на фоне продолжали звучать голоса, будто ничего и не произошло. — Возле больницы спрятана наша машина. Итачи, ты вывезешь Ами из города. Брюнет в ответ промолчал, с особым хладнокровием перевязывая бинт вдоль моего тела. Пока преступники переговаривались между собой, я бросила грустный взгляд на Икуро, лужа крови перестала расти, а его приятное лицо побледнело и иссохло. — Мы не можем его оставить здесь, — дрожащим от нахлынувших слез голосом, проговорила я. — Ами! Ты с ума сошла? Я приложила руку к губам, чтобы не зарыдать на всю больницу. Я собиралась оставлять моего друга на этом холодном полу, человека, который спас мне жизнь. Чьи-то руки обратно надели на меня кофту, подняли с пола и повели в каком-то направлении. Мертвое медленно от меня удалялось. Итачи же спокойно прошел мимо лежащего на полу брата, я бы удивилась, если б не заметила, как младший Учиха моргнул и пошевелил пальцами. Он приходил в себя, совсем скоро сможет встать и сбежать с этого места. Ворон был абсолютно уверен в своем родственнике. Коридоры понемногу свежели, дневное солнце пробивалось в закрытые окна, все лучше освещая нам путь. Мы так спешили вырваться, оставить всю боль и страдания позади. Я практически не видела дороги, мне уже не мешал дым, он испарился, исчез, но из-за слез, нахлынувших с такой внезапной силой, не могла ничего различить. Голова гудела от мыслей, осознать всю ту боль, что я пережила за последнее время, было практически невозможно. Так много всего случилось всего лишь за одни сутки, так много смертей, страха, опасностей, неудач. Я была слишком слаба, чтобы спокойно принять все это, слишком слаба. И если акацуки уже привыкли к этому насилию и боли, то я просто не могла свыкнуться с этим. Даже если мне удастся выбраться и выжить, моя жизнь уже никогда не вернется в прежнее русло, воспоминания этих дней никогда меня не покинут.