Тишина

This is the start Of how it ever ends They used to shout my name, Now they whisper it I’m speedin’ up And this is that Red, orange, yellow flicker beat Sparkin’ up my heart “Yellow Flicker Beat” Lorde

Что-то происходило. Что-то определенно неправильное: Азазель это нутром чувствовал. Если у адской тени вообще может быть нутро. Дело было даже не в том, что Бельфегора взяли в плен и посадили под стражу, состоящую из нескольких отморозков-демонов и стаи гончих. Не в том, что в Аду творился переполох. Не в том, что мир рухнул. Руперта… его просто не было. Словно не существовал никогда. Во время боя произошло что-то странное. Ощущение, похожее на… кинжал в самое сердце (никто из демонов не смог бы сказать наверняка: лишь немногие когда-то были людьми, но таким образом им совсем не приходилось умирать). Что-то заклинило не в способностях, не в мозгах – в самой демонской сущности. Она словно отключилась на мгновение. Демоны растерялись, как первоклашки. А вот ангелы сумели уловить их слабость и нанести удар. Несильный – лишь пара демонов разлетелись на дымовые ошметки, да Барлог распрощался со своей семихвосткой (не маленький уже, сам сплетет новую). Но этого было вполне достаточно, чтобы ангелы смогли уйти с победой. Если это был последний бой, то он стал последним для всех демонов. Совсем скоро они просто исчезнут, даже несмотря на то, что нарушится равновесие. Несмотря ни на что… Ад не может существовать без Короля. Однако после исчезновения Руперта трон не перешел ни к кому. Это было даже не странно, а дьявольски пугающе. Пламя постепенно гасло. Азазель, Вельзевул, Ваалберит, Уфир – все вместе они не позволяли демонам останавливаться, унывать, рефлексировать по поводу поражения и заниматься прочими упадническими делами. Они метались по Аду, чувствуя, как ноют старые… поглощенные души (?), и раздавали указания. Заштопать того, собрать сущность вот этого, покормить Цербера, почему демонята прогуливают занятия? Ад расползался на части. - Азазель! – окликнули из-за спины. Демон лишь на мгновение позволил себе малодушно понадеяться, что это каким-то образом смог вернуться Руперт, пройти незамеченным… выжить. Но уже через секунду он вернул себе способность трезво мыслить и по голосу и силе узнал Осе – демона-леопарда. Обернувшись, Азазель незамедлительно почесал ему шею: единственный способ задобрить демона, чтобы он не откусил никому голову в ближайшие сорок минут и ясным языком изложил свои мысли. Осе гортанно замурчал. - Какие новости? – Азазель присел рядом с кошкой, поглаживая его по упругой спине, покрытой густой сверкающей шерстью. Осе боднул Азазеля и протрубил: - Все спокойно. Вор-рота по-пр-режнему не откр-р-р-рываются, но это, по крайней мер-ре, значит, что и снар-р-ружи к нам никто не попадет. Ур-р-р-р-р-р. Азазель хотел бы улыбнуться, но не находил в себе достаточно сил и мужества, чтобы улыбаться, когда за спиной все обращается в прах. Поэтому он просто обнял Осе за крепкую шею и потрепал леопарда между ушей. - Никто не паникует? – тихо уточнил он. - Нет, - серьезно ответил кот и улегся, чтобы Азазелю не приходилось напрягаться при разговоре. – Демонята бунтуют, конечно – они все еще больны боем, но в основном все заняты зализыванием р-ран, догадками о пр-ричине слабости. Все пытаются понять, куда пр-ропал Р-р-р-упер-рт. И, если в ближайшее вр-ремя ответ на этот вопр-рос не будет найден, паника может начаться. Азазель отстранился от леопарда и посмотрел в его глубокие янтарные глаза. - Сейчас есть зачатки паники? - Пока что нет, - качнул тяжелой головой Осе. - Хорошо. У тебя есть что-нибудь? Осе был не из тех демонов, которые имели привычку появляться без причины. Будучи леопардом, он обладал почти феноменальной способностью замечать незаметное. Ему можно верить. Как и следовало ожидать, леопард кивнул головой и пихнул Азазеля лапой, к которой что-то было привязано. Поначалу демон не придал этому значения: Осе любил переносить предметы таким образом. Но теперь, после недвусмысленного намека, следовало бы все же поинтересоваться содержимым свертка. В своих руках Азазель обнаружил небольшой ключ. Обыкновенный ключ, вернее, их связка с небольшим брелком-лягушкой. - Где ты это взял? - Я искал новые летописные жур-рналы в кладовой Кор-роля. У Ниср-рока закончились, а я помнил, что Сатана всегда хр-р-ранил у себя несколько, на всякий случай, - без капли самооправдания в голосе проурчал Осе. – А нашел это. И… книгу. Азазель, книгу. - Руперт, Кроули, Сатана – все они любили читать, - рассеянно ответил Азазель, глядя в выпученные глаза лягушки. - Знаю, - леопард нетерпеливо дернул хвостом. – Это… р-рукописная книга. Написано р-рукой Р-р-рупер-рта. Истор-рия. Его и… Кр-р-роули. Азазель должен был признаться себе, что не сразу уловил суть сказанного Осе. Лишь потом, когда лягушка будто бы сделала большие глаза, он сообразил. И чуть не раздавил несчастный брелок. - Руперт… записал это? - Да, да, - Осе встал, переступил с лапы на лапу. – Ты должен это видеть. Клянусь тебе, должен. - Но я… не могу… Азазель знал, что он совершенно точно не должен колебаться. В отношениях Руперта и Кроули было что-то неправильное с самого начала, и весь Ад чувствовал это. Но прочитать эту книгу было что-то вроде… подглядывания? Впрочем, времени на раздумья уже не осталось: что-то ударило под дых. Осе приглушенно зарычал, но его рокот перекрыл чей-то громкий крик: - Ворота! Открываются! Азазель поднял голову, как цветок после дождя. Он знал, что все закончилось. *** - Посмотри на меня. Стайлз покачал головой, давая понять, что открывать глаза слишком больно. Да и не факт, что эти глаза еще что-то способны видеть. Сердце, к примеру, уже начало покрываться отвратительной коркой, которая царапала нервы. - Стайлз, пожалуйста. Настырности Дерека смог бы позавидовать любой инквизитор. Но – Стайлз просто знал это – оборотень находился в том состоянии, когда безысходность и отчаяние затмевают все мысли и эмоции. Почему, черт побери, именно Дерек всегда должен страдать?.. У него очень теплые ладони – или так кажется из-за того, что собственная кожа непозволительно холодная. И Скотт поделился своей зимней (Калифорния) кофтой, от которой не становилось теплее. Дерек, милый, пожалуйста, смирись. Ты не сможешь ничего изменить. Повой на луну. Я клянусь, тебе станет легче. Может быть. - Мы должны что-то сделать, - глухо пробормотала Лидия, крепко обхватив себя дрожащими руками. – Он умирает. В этом месте Дерек должен был огрызнуться. Обязательно должен, это ведь Дерек! Но оборотень промолчал и даже, кажется, сжал зубы – так делают все отчаявшиеся, но несгибаемые люди. Дерек не человек, но суть поведения от этого не меняется. Часы – те самые, которые тикали, звенели, сбивались, предвещали смерть - из механических превратились в песочные и были уже скорее психосоматикой, чем действительным проклятием и магией, отсчитывающей время. Правда, спокойнее от этого не становилось: песок в верхней половине заканчивался непозволительно быстро. И почему он черный?.. Когда люди чувствуют, что умирают, они прощаются со своими близкими. Или пишут записки. Что-нибудь, в общем, делают. Это такая людская (странная) особенность: стремиться оставить хоть что-нибудь после себя. Стайлз теперь тоже человек. Значит ли это, что он должен что-нибудь совершить? Но – к черту. Должен или нет, какая теперь?.. Ресницы слиплись, вот в чем проблема. Но Дерека нужно увидеть, очень-очень нужно. В один, последний раз. Прожив одиннадцать тысяч лет, Стайлз впервые понял, что не хочет умирать именно потому, что перед смертью ему есть на кого смотреть. Но… В часах оставались последние песчинки. - Дерек… - слабо позвал Стайлз, все же совладав с глазами. Глаза не подвели. Оборотень был рядом, взволнованный, взвинченный, уставший до предела. Бессильный и злой от бессилия. - Стайлз?.. - Я… Если бы в часах было на одну песчинку больше, ему бы хватило времени на слова «я буду скучать». Кто знает, куда отправится душа бывшего Короля Ада. Именно этой песчинки им не хватило. Стайлз неловко попытался схватить воздух губами, а потом понял: все. Конец. Рука, которую держал Дерек, сделалась на удивление безвольной. Оборотень усилил хватку на ледяной кисти и низко, утробно зарычал от боли и злости – Стайлз даже успел удивиться, почему это он все слышит. - Дерек! Нет! Это, наверное, была Лидия. Милая, огненная, великолепная Лидия, рыдающая над истекающим временем обычного мальчишки-врача из Атлантиды. А Эллисон почему-то не было поблизости (откуда такая уверенность?). Все смешалось. Совсем все. Стало темно, и что-то зазвенело тонко-тонко, как тугая струна. Стайлзу стало любопытно. Но источника звука не было видно. Мир пошел трещинами. Яркими, светящимися – черный и всепоглощающий мир, который всегда немного пугал Стайлза. Какая теперь разница? Жаль, что Скотт не сможет занять трон. Он не такой уж и глупый. Мама пела ему странные колыбельные на ночь и ругала за разбитые коленки. До тех пор, пока не утонула – какая жалость. Айзек будет страдать. Не из-за смерти Стайлза, а просто по жизни. Ему уготовано много черных дней. Мойры* отчего-то его невзлюбили. А Кроули был таким дураком. Но он действительно любил Стайлза. И Стайлз думал, что любит… пока не встретил хмурую рожу Дерека. И эти одиннадцать тысяч лет – дикий груз, неподъемно-тяжелый, его было слишком трудно нести. Но – что поделать. Вот, все заканчивается. Очень болит застывшее сердце, шумит в ушах, голова раскалывается на части. Хочется закричать во всю глотку, позвать Дерека, чтобы он помог, спас, выключил этот тихий писк, забрал немножко боли – пожалуйста… Неожиданно боли становится еще больше: как будто сверкающие острые клыки раздирают горло, из артерий хлещет еще теплая кровь, сверкают дьявольки-алые глаза... Но ведь это неправильно. Стайлз умер. Он больше не может (не должен) ничего чувствовать. В голове хаос. Бьются, взрываются, крошатся, уничтожают все на своем пути запахи и звуки. Из груди поднимается, как змея, покорная дудке заклинателя, ярость. Шипит раздвоенным языком и предупредительно смотрит на ангелов, посмевших уничтожить столько родных Стайлзу демонов… Эй, Смерть, ты что творишь? Стайлзу кажется, что он видит ее своими незрячими глазами. Они уже встречались раньше, и для него Смерть – хмурый подросток с ярко-синими глазами. Когда-то давно Стайлз шутки ради придумал ему имя: Мигель. Мигель стоит и смотрит на свою жертву, а потом усмехается: - Я слишком рано. Встретимся еще тысяч через двадцать лет, дружище. Не скучай без меня. И, подмигнув, растворяется в опустошенном и испуганном Скотте, замершем на пороге. Сердце с безумной силой ударяется в грудную клетку, становится страшно. Он не мертв. Но тогда что он? Чей-то голос дрожит: - Ты… обратил его? - Да. И в этом рыке нет ни капли сожаления, лишь напряженное ожидание окончания затянувшегося конца. Следующий вопрос улетает в пустоту. Стайлз не знает, слышит он его или нет, но четко уверен, что последние несколько строк этой главы своей жизни он не забудет ни за что. - И что теперь будет? О, а ответ очень простой. Стайлз так в нем уверен, словно знал это всю жизнь, но только теперь понял. Он будет жить. Стайлз теперь не сдастся. Только для того, чтобы сказать Дереку, что тот дурак, Стайлз выживет. Потому что Дерек чертов героический идиот. *** Азазель знал, что смерть нужно встречать с холодным достоинством. Это в него вбили с самого детства. У рычащего рядом Осе на этот счет было свое мнение: зверь яростно махал длинным, как канат, хвостом, и скалил белоснежные клыки на пришельцев. Сдаваться явно не собирался. Но дело было не в этом. Бороться не собирался уже никто. Весь Ад знал, что настал конец. *** - Ты идиот, Дерек. Черт побери, как же больно. Идиот. Стайлз даже не ожидал, что именно эти слова он скажет первыми. - С возвращением, Стайлз. Губы пересохли чертовски. И очень хотелось пить, что за ерунда? И Стайлз совсем не чувствовал себя человеком. Но пить все равно хотел. Поэтому, чтобы отомстить, отослал Дерека за водой. Ментально. Только потом осознал, что только что сделал. Резко сел – голова, вопреки всем ожиданиям, не закружилась. Не поплохело. Стайлз вообще чувствовал себя до странности обновленным, слишком живым и активным. Повинуясь секундному порыву, поджег искусственный цветок, стоявший в углу комнаты. Испугался, велел пламени вернуться на место. Оно повиновалось беспрекословно. Только получив подушкой по голове, понял, что Лидия что-то пытается ему сказать. Чувства включились с запозданием, но резко и неожиданно. Сразу почувствовался запах духов Лидии, оглушили ее (и чьи-то еще, вперемешку, сразу, все вместе) мысли и громкий, напряженный голос. Лишь через несколько секунд все пришло в норму. Мыслевещатель отключился, послушный приказу Стайлза, а неопределенные децибелы Лидии сложились в понятные слова: - Что это, черт побери, было? Этот цветок покупала жена шерифа. Она умерла. Ты не мог поджечь что-нибудь другое? Он ведь теперь с ума от горя сойдет! Стайлз удивленно посмотрел на ведьму. Она ответила ему горящим взглядом: настоящая, великолепная, необузданная Лидия. Вот почему он так любил ее. За сходство с Адским пламенем Стайлз готов был поклоняться этой девчонке. - Оставь его, Лидия, - мягко рассмеялась Эллисон и присела на диван рядом со Стайлзом. – Два часа смерти оправдывают его поведение. - Что?.. - Ему все равно придется перед нами оправдываться, - хмуро сообщил Айзек, отрываясь от химии. – Я думал, рехнусь от волнения Дерека. Дерек глухо зарычал и неожиданно обнаружился рядом со Стайлзом, но с другой стороны от местоположения Эллисон. Он все это время молчал, крепко держа демона за – теперь уже благодаря вернувшейся демонской сущности холодную - руку. Зеленые глаза были наполнены страхом и волнением. Стайлз, недолго думая (вообще не думая), обвил руками шею Дерека и прошептал ему на ухо: - Спасибо. На что Дерек оскалился и прорычал: - Только попробуй еще раз сдохнуть. Я верну тебя даже с того света. Чувства накрыли с головой. Жив. Жив, жив! Вопреки и наперекор всему, всем, целому миру, жив! В это удивительно трудно поверить. Правда? Действительно? После нескольких дней угрожающе тикающих часов, после страха, ледяных рук и безвольно остановившегося человеческого сердца – жив! Не просто жив: напряжение и отчаяние Ада чувствуется каждой клеточкой сущности, и Айзек бурчит, что неплохо бы вернуть глазам нормальный цвет. Он снова демон. Неожиданно для себя, Стайлз задрожал и, как ребенок, сильнее прижался к Дереку. Айзек наморщил нос, выказывая свою неприязнь к соленому запаху слез. - Стайлз, ты, чертов… чертово… черт! – это прорвало Скотта. – Как? Зачем? Чем ты теперь стал? Дерек, не позволяя Стайлзу отстраниться для ответа, рокочущим голосом ответил: - Стайлз снова стал демоном. Ты чувствуешь это. Просто прислушайся к себе. - Король вернулся на свой престол, - тихо добавила Эллисон. Это экспертное заключение стало последней точкой. Вот оно: Дерек укусил Стайлза, решился рискнуть, крепко держал за шкирку – и вытащил, вытащил, вытащил! Не позволил потонуть в дегтевой черноте, не отпустил, вцепился зубами в глотку, вырвал из цепких лап смерти! - Я просто подумал: если Лидию укус сделал банши, то ты… ты изначально был демоном. Королем Ада, не простой сошкой. Для тебя это ни за что не стало бы концом, - твердо проговорил Дерек, прочтя мысли Стайлза. К черту все. К черту ангелов – что бы они ни задумали, Стайлз справится. Наверное, все же не стоило списывать друзей со счетов. Все-таки оборотни могут постоять и за себя, и за тех, кого любят. Они это доказали. - Ребят, мне нужна ваша помощь, - Стайлз все же выкарабкался из теплой хватки Дерека. – Вы ведь не откажетесь от заключительной вечеринки в Аду? Скотт захохотал, как умалишенный. Лидия вздохнула. Эллисон улыбнулась и сказала, что вместе с Винчестерами успела обговорить возможности уничтожения ангелов с помощью стрел. Айзек с облегчением захлопнул учебник. И только Дерек обхватил лицо Стайлза руками и заставил посмотреть себе в глаза. - Что ты задумал, идиот? – грубовато спросил оборотень. Стайлз ответил ему очень серьезно, нахмурился и закусил губу. - Пора заканчивать эту историю, Дерек. Она слишком затянулась. Волк согласно хмыкнул. *** В Ворота вступили ангелы. Многие не скрывали отвращения на зефирных сущностях и с презрением оглядывались по сторонам. Адское пламя на мгновение почернело, не в силах не высказать своего мнения о незваных гостях. Ад никогда не теряет своего достоинства, даже находясь на грани гибели. Ангелы предупредительно подняли руки: одно лишнее движение, и мы стреляем. Азазель некстати подумал, что Руперт на полном серьезе предложил бы им выпить чайку в непринужденной обстановке и расслабиться(и заодно узнал бы ответ на давно интересовавший его вопрос: как хорошо горят ангельские крылья в адском пламени). Но Руперта больше нет – не важно, что говорит барахлящая связь. Связь, словно в возмущении, тихонько звякнула. Руперт жив, говорила она. И он не ушел. Просто немного заблудился. Скоро вернется. Даже табличку на двери Ада повесил. Просто ангелы не умеют читать. Ангелы пришли, чтобы прибрать к сверкающим лапам потерянный Ад. Пришли – и привели с собой неоспоримое доказательство своей правоты. Ношико, в глазах которой сверкала лисья хитрость. Ношико, которую использовали, чтобы надавить на Стайлза. Ношико, которая сражалась с остальными демонами в последней проигранной ими битве. Несмотря на то, что демоны ненавидят друг друга лютой ненавистью, они посмертно (это состояние нельзя назвать жизнью, но если бы была такая возможность, слово «пожизненно» тоже было бы подходящим) преданны друг другу. Или, быть может, связаны каким-то невидимым канатом, тугими веревками, мрачной бездонностью Ада. Из этого, как аксиома, следует то, что они готовы на все друг ради друга. Кроме смерти, разумеется. Но – на все. Поэтому Азазель, читая в глазах Ношико искрящуюся уверенность в собственной безнаказанности, знал, что у нее есть основания ни капли не бояться того, что собратья отдадут ее на растерзание ангелам. Хотя бы потому, что одно поражение не заканчивает тысячелетнюю войну. Потому что демоны будут бороться, здесь и сейчас. Несмотря на то, что никто не верит в победу. Они просто не могут упустить возможности порвать ангелам задницы. К тому же, Руперт может быть жив. Вот уж он точно ни за что не позволит ангелам ранить Ношико. Что бы он там ни говорил. Так как обязанности Короля были распределены поровну между Азазелем, Нисроком и Вельзевулом, эти три демона и вышли навстречу ангелам, закрывая своими сущностями демонят, раненых, целый Ад. Ад, в свою очередь, закрыл Азазеля, Нисрока и Вельзевула. Михаил усмехнулся, вытолкнул Ношико вперед. - Я знаю, что вы в безвыходном положении, - громко, кристально-чистым голосом провозгласил ангел. – Ваш Король бросил вас, а наши воины его убили. «Блеф», - коротко передал Азазель всем товарищам. Мысль морским бризом пронеслась по рядам собравшихся демонов. Зачем Азазель это сделал? Просто на всякий случай. Чтобы не смели усомниться в преданности Руперта Аду. Михаил продолжал вещать: - Вы знаете, что только из-за его глупой привязанности вам пришлось выйти на поле боя. Вам пришлось бороться, пришлось страдать. Вы потеряли многих. И что вы получили? - Нашей наградой было зрелище ангелов, жарящихся на адском гриле! – выкрикнул кто-то из молодых демонов, огненный, вспыльчивый и безмозглый. Толпа молчаливо поддержала смельчака, закрыв его пылающую сущность. Азазель попытался рассудить как Руперт, покровитель демонят и подростков. И пришел к выводу, что Король не стал бы даже предупредительно смотреть на несдержанного нахала. Поэтому пропустил выкрик мимо внимания. А вот лицо Михаила на мгновение дрогнуло от ярости. Как ни крути, для ангелов упоминание куриц и гриля всегда было больной темой. Однако он смог взять себя в крылья и продолжить: - Теперь вы живете в постоянном страхе. Ведь, согласно закону, в любой момент мы можем уничтожить вас, и будем правы. Вы вышли на нас войной, вы отказались подчиниться условию: лишить жизни Ношико Юкимуру. И что теперь? Вы согласны так жить? - Ага, - отозвался тот же самый нахал. – Наше согласие безгранично. Михаил скрипнул зубами и повысил голос: - Мы предлагаем вам… Нахал совсем потерял страх и закричал во всю силу своих легких: - А мы плевать хотели, что вы нам предлагаете! К черту вас, слышите? Вас, ваши законы, ваши сраные крылья! Ад никогда никому не подчинялся, и мы не собираемся нарушать эту традицию! В этом голосе было что-то такое, что заставило Азазеля изумленно застыть. Что-то произойдет. Что-то странное, но великолепное. - Кто вы такие? Вы пришли, диктуете нам свои правила. Мы, что, люди, чтобы слушаться вас? На что вы рассчитываете? На то, что мы неожиданно поднимем лапки кверху и скажем: «Окей, ребятки-ангелы, мы сдаемся»?! Хрен вам! И тут все произошло. Вспыхнули гигантские столпы адского пламени. Кроваво-алые, золотые, черные, жгуче-оранжевые, жемчужные. Ярко, искристо, сверкающе захохотала Ношико, к ней присоединилась Ламия, и все, все до единой демоницы окружили ангелов, загнав их в дикую ловушку, из которой пернатым было уже не выбраться. Демонята, рассыпая вокруг себя искры необузданности, почему-то оказались сразу везде: юркие, неуловимые, выпущенные на свободу маленькие бестии. Взрослые демоны растерялись на мгновение, но после поняли все – и вступили в бой. Грохот, звон и крики перекрыл блестящий, как солнечное озеро, огненно-горячий, по-детски беззаботный и жестокий смех Короля Ада. Настоящий Король никогда не оставляет своих подчиненных. И Азазель всегда знал, что Стайлз – истинный Король Ада. Даже когда притворяется демоном-нахалом из толпы, он все равно остается Королем. Затем случилось неожиданное, невозможное, невероятное: звуки битвы прорезал яростный рык оборотней. Азазель было удивился такому повороту событий, но затем и вовсе замер с открытым ртом: три молниеносные черные тени, оборотни, земные оборотни, крепко оттолкнувшись лапами от иллюзорной земли, бросились в бой. Мимо правого виска Азазеля просвистела стрела. Обернувшись, демон встретился с внимательным взглядом обычной, земной девушки, которая безукоризненно четко выпустила следующую стрелу в шею какому-то ангелу. Затем виновато улыбнулась Азазелю и отправила привет следующему пернатому. Но все перекрыл протяжный, леденящий крик банши. Азазель, чувствуя себя мальчиком, недоумевающим, потерявшим маму на переполненном проспекте, обернулся в ту сторону, откуда доносился звук, и увидел рыжую ведьму, которую… Которую оберегал сам Король. Великий, непобедимый, отчаянный Король Ада. Руперт, который в первую встречу на вопрос Азазеля «ты кто?» ответил: «Стайлз. Мальчишка-врач из Атлантиды». После этой ночи Азазель наконец-то начнет верить во всемогущество врачей. Вот оно. Великолепие демонов. Во всей своей красе. Стайлз-Руперт, казалось, оберегал всех и каждого сразу. Он не мог позволить кому-нибудь еще погибнуть. Азазель чувствовал его отчаянную решимость. Слишком много отчаяния. Пора положить этому конец. Азазель, наконец, отмер, обернулся тенью и врезался в самую гущу битвы, где демоницы безжалостно обрывали ангелам крылья, мстя за страх своих бесстрашных детей. Женщины – они даже в Аду остаются женщинами. И убивают с небрежным изяществом. Мир сверкал. Не мир – вся Вселенная, от первого до последнего вздоха, слова, жеста и взгляда. Стайлз не позволял ни одной атаке приближаться хоть на метр к Лидии, пропускал через себя ее крик, многократно усиливал его. Свойство банши таково, что для демонов их вопли безболезненны. Но ангелы… Ангелам хочется сдохнуть. Что они, собственно, и делают. Вокруг Эллисон крутились Скотт и Айзек. Неотступно, непрестанно они оберегали ее, как два тотемных волка, преданных жрице до мозга костей. Стайлз полагался на них. Полностью. Ворота не позволяли ангелам покинуть Ад до тех пор, пока Король не отдаст прямой приказ. Поэтому пернатые оказались заперты в собственной глупости – кто, скажите, просил их приходить с этим актом насмешки-милосердия? Демоны не прощают такого отношения к себе. Поэтому следующим номером последовал оглушительный рев Балрога. Богу даже не пришлось спускаться. Все закончилось без него: дьявольски хохоча, Стайлз жестом велел Воротам открыться. На ближайшие несколько тысяч лет демоны отвоевали свое достоинство. Потом все начнется по новой. Но это будет уже совсем другая история. А сейчас Стайлз просто позволял друзьям смотреть, как мрачно-феерически ликуют демоны, окрыленные неожиданным возрождением Короля, неожиданной, но заслуженной победой. И он, правитель, истинный и несвергаемый, был на высоте. Навек.