A U mine?

Ничто больше не напоминает подростковую драму или книжку о любви, все приобретает какой-то взрослый характер. Они общаются адекватно, без истерик и битья посуды, и ни разу не ссорятся за время совместного проживания. Это не похоже на проживание с девушкой – Алекс вовсе не женственное, миниатюрное создание; также это не похоже на дружеское сожительство – кажется, друзья не оставляют засосы на шее друг у друга и не вызывают волну мурашек одной лишь наглой улыбкой. Удивительно спокойный Алекс кажется полуживым, будто ненастоящим. Майлзу не хватает его наглых выходок; невыносимо хочется подойти, взять Тернера за плечи и как следует потрясти. Чтобы он проявил хотя бы половину тех эмоций, что выплескивает на сцене, за работой. Что он не один раз выплескивал ему в лицо, когда они ухитрялись ссориться из-за стаканчика с кофе. Майлз с остервенением думает, что ему не хватает тех моментов. Кейн не уверен, что стоит называть те чувства, которые он испытывает к Алексу, любовью – он сам толком не знает, что это такое. Это, скорее, острая необходимость, жизненно-важная потребность, болезнь с совершенно идиотским названием «АлексТернеро-зависимость». Майлз усмехается, глядя в прозрачное небо. Что бы сказал Алекс, если бы он взял и признался ему в любви? Хотя бы в шутку. Наверное, посмеялся и забыл через пару минут. Английский юмор. О том, что испытывает Алекс к нему, Майлз предпочитает не думать. До конца «отпуска» остается меньше двух недель, и пресловутый серьезный разговор, который определенно нужен, никто из них двоих начинать не собирается. Майлзу невыносимо хочется вернуться в 2005 и сделать все возможное, чтобы не знакомиться с этим кретином, что высосал у него какие-либо силы и интерес к чему-либо в принципе. Ему хочется хотя бы стереть себе память, вернуть свою последнюю девушку и жить с ней припеваючи. Но вместо этого он хочет опрокинуть прямо на полу или на кухонном столе одного идиота, который по странному стечению обстоятельств является его лучшим другом. Еще он хочет, чтобы Алекс никуда не уходил, но не имеет ни малейшего понятия, как об этом сказать так, чтобы это заявление не прозвучало сопливо и жалко. Обычно это не то, о чем беспокоится Майлз, но конкретно в этой ситуации оно кажется непомерно важным. Майлз раздраженно зажигает сигарету и закуривает. Алекс полулежит рядом на диване, щелкая кнопкой пульта. За окном разыгралась настоящая метель, зрелище очень красивое, но, кажется, никого в этой комнате оно совсем не интересует. Слова висят в воздухе, и каждая деталь вокруг напоминает о том, что случилось в вечер, когда пришел Алекс. На окно тоже не получается смотреть с равнодушием – сознание подкидывает свежие воспоминания о том, как мир едва не лишился таланта в лице Алекса Тернера из-за того, что его лучший друг выбрал не самое удачное место для проявления своей дружеской любви. Когда Майлз, наконец, не выдерживает и спрашивает его о том, что будет дальше, Алекс делает вид, что не понимает, что имелось в виду. -Рождество, туры, концерты, - он легкомысленно пожимает плечами. Кейн испытующе прищуривается, и становится не по себе под его пристальным взглядом. -Я спрашивал не об этом, ты же знаешь, - вздыхает он, видя, что друг собирается и дальше строить из себя дурачка. – Ты уедешь к своей даме, и мы не будем видеться до тех пор, пока ей не вздумается опять куда-нибудь свалить? -Я куплю себе телефон и буду тебе звонить хоть каждый день, - обещает Алекс и, немного помолчав, добавляет – я буду приезжать к тебе в гости. Или ты ко мне. Майлз усмехается, ясно представляя недовольное лицо Алексы, когда она увидит его на пороге их с Тернером обители. Наверняка презрительно изогнет брови, поморщит нос и демонстративно пошлепает на кухню, не за тем, чтобы скрыться с глаз, как раз наоборот. Она вернется через пару минут с чашкой кофе, усядется рядом с Алексом, обхватив его за руку, как пиявка, и будет молча сидеть и улыбаться, не встревая в разговор. Ее безучастное участие в их с Алексом дружбе бесило со страшной силой, бесило до такой степени, что иногда Майлзу хотелось ее ударить. -Уж лучше вы к нам, - благосклонно решает Кейн, и Алекс, пожав плечами, кажется, соглашается. Майлз смотрит в потолок и едва не ругается – теперь в голове настойчиво крутятся мысли о даме сердца его друга. Он знаком с Алексой не так давно, чтобы знать все ее привычки и хобби, но знает достаточно, чтобы она выводила его из себя. Она была телеведущей и моделью, по совместительству – самой настоящей эгоистичной стервой и напоминала сразу всех злобных сучек, которые рвали соперникам и соперницам волосы по ту сторону экрана телевизора. Это не отменяло того факта, что Алекса была привлекательна, и порой возникало желание к ней прикоснуться, чтобы убедиться, что перед тобой живой человек, а не глянцевая обложка журнала. Ее длинные тощие ноги на высоких каблуках хотелось переломать, чтобы она не смогла прижиматься к Тернеру и цепляться за его локоть мертвой хваткой утопающего. Майлз откровенно считал ее занозой, но предпочитал никому об этом не сообщать во избежание скандалов и криков со стороны Алексы. Не трогай пса, не будет гавкать. О том, что его лучший друг нашел в этой наглой, беспринципной особе, Майлз мог думать часами, но никак не приходил к более-менее обоснованному ответу. Сам Алекс никогда не говорил про свою девушку, и это было довольно странно – Тернер не имел привычки что-то скрывать от Майлза, он любил разговаривать с ним о самых разных вещах, начиная идеей о новой песне и заканчивая булочкой, которую ему посчастливилось попробовать в одном из турне. Алекса же всегда была закрытой, но висевшей в воздухе темой. Она тормозила развитие их странных, уже ни на что не похожих отношения, вырастая, словно стена, стоило кому-нибудь из них сделать шаг навстречу. Майлз, наверное, отступился бы, если Алекс сказал ему, что любит ее всем сердцем и остальными органами. Но Тернер молчал на этот счет, и Майлз принимал это как зеленый свет, хоть и понимал, что без банального «серьезного разговора с выяснением отношений» они не ступят дальше и шагу. Вопреки всем законам логики и мироздания, пресловутый разговор начинает Тернер с вопроса про Алексу. -Что ты думаешь про нее? Майлз думает примерно минуту. Если сейчас сорваться и выложить все едкости, которые вертятся на языке, это будет выглядеть по-детски и ревниво, а это последнее, что им сейчас нужно. -Я думаю, что она не лучшая кандидатура для тебя, - как можно мягче выражается Кейн, но чувствует, что этого явно недостаточно, и сейчас Алекс накинется на него с подробными расспросами. – Только не говори мне, что ты хочешь на ней жениться. Тернер тут же морщится, выглядит это довольно искренне и убедительно. -Черт с тобой, Майлз, нет, - отмахивается он. – Она мне нравится. Решил вот поинтересоваться твоего мнения, ты как-никак мой лучший друг. Ага, который чуть не отымел тебя на подоконнике. -Мне вот казалось, вы неплохо ладили, - озадаченно чешет в затылке Алекс, и Майлз едва не выплевывает сигарету. -С чего ты взял? – едко усмехается он. – Мы и виделись-то с ней пару раз. Алекс невнятно пожимает плечами, видимо, не может объяснить тех мыслительных поворотов, что происходят в его голове. -Она классная, - игнорируя последнюю реплику, говорит Тернер, откидываясь на диван в полный рост и перекладывая ноги на колени Майлза. – Думаю, вы бы сошлись в конечном счете, если бы рискнули узнать друг друга ближе. -Зачем нам это? – удивляется Кейн и тушит сигарету в шатающейся на подлокотнике пепельнице. – Ты говоришь так, словно пытаешься свести меня со своей будущей невестой. То, что должно прозвучать шуткой, выходит кривой насмешкой. Алекс недовольно хмурится и резко убирает ноги, протягивает руку и грубо хватает Майлза за ворот рубахи. Кейн не успевает ровным счетом ничего – ни оттолкнуть, ни вскрикнуть, ни отреагировать хоть как-нибудь, Алекс тянет его на себя с такой силой, что удержаться невозможно. Майлз почти падает на него, ухитрившись в последнюю секунду выставить ладони так, что они оказываются по обе стороны от головы Тернера. -Алекс, что ты… Банальные донельзя слова так и остаются висеть в воздухе, как и все те фразы, которые надо сказать, но совсем не хочется. Алекс немного приподнимается и тянется за поцелуем, прикрывая глаза, это зрелище словно срывает все существующие затворы, рамки, потому что Майлз откликается прежде, чем успевает подумать что-то вроде «какого хрена мы вообще делаем». Когда Тернер стонет ему в рот, адреналин достигает чуть ли не максимальной отметки; Майлз целует сначала его губы, затем перемещается правее и прижимается к горячей шее. Тут же появляется желание разодрать кожу в кровь, вцепиться зубами и с наслаждением слушать, как Алекс будет хрипеть и вырываться, хочется причинить ему ужасную боль. -Майлз, - шепот прямо в ухо, - Маааайлз… Кейн тихо ругается и крепко целует в губы, лишь бы он заткнулся, лишь бы прекратил произносить имя своего лучшего друга так … пошло и странно. Алекс с готовностью открывает рот, а его руки тем временем зарываются в волосы Майлза, одобряюще поглаживают и слегка сжимают, не позволяя отстраниться. В голове словно кто-то бьет посуду – думать мешает непонятный шум и гуденье, но из вороха мыслей вырывается одна. Майлз слегка отстраняется и запускает руки под джемпер Алекса, который на самом деле принадлежит, конечно, самому Майлзу. Они стали слишком похожими, слишком близкими, словно вросшими друг в друга, сцепленными костями. Но сейчас это даже играет на руку. Под пальцами чувствуется горячая кожа, прощупываются ребра и напряженные мышцы. Майлз бездумно водит руками, пока Тернер не сдергивает с себя джемпер и откидывает его куда-то за диван. Рубашка Кейна уже расстегнута наполовину, хотя никто не помнит, как так получилось, когда они успели расправиться с верхними пуговицами, но ответ на вопрос не столь важен сейчас. Алекс отталкивает Майлза от себя, вылезает из-под его тела и садится сверху, на колени. На это действо уходит меньше трех секунд, но сознание волшебным образом успевает проясниться. Ситуация вмиг приобретает искаженный, неправильный смысл. -Алекс, какого черта вообще, - хрипло рявкает Майлз, когда тот опускает ладони на его плечи. – Что ты делаешь, скажи мне. Тернер выглядит озадаченным, он явно не ожидал такого поворота событий. Кажется, он хочет что-то ответить, но тут же прикрывает рот и лишь сильнее вжимается в тело Майлза, вызывая полузадушенный вздох. Против физиологии не попрешь, и Кейн, тяжело дыша, словно загнанный пес, прижимает Алекса к себе, опять целует, целует, стараясь ни о чем не думать. Чувство того, что они делают все неправильно, не отпускает. Алекса хочется скинуть с себя и прогнать из квартиры к чертовой матери, но еще больше хочется отодрать его на этом диване, чтобы ему было невыносимо больно, чтобы он орал, как ненормальный, пытаясь вырваться, чтобы понял, все не так радужно и легко, как ему, скорее всего, кажется. Сил хватает лишь на то, чтобы тряхнуть его за плечи. -Я спрашиваю, какого черта! – он почти не узнает свой голос, искаженный агрессивными нотами. Алекс глядит на него почти разочарованно. Ему по-прежнему нечего сказать, но заметно, что какие-то не самые приятные слова вертятся у него на языке. -Тебе так хочется с кем-то трахнуться? – раздраженно шепчет Майлз. – Разумеется, твой безотказный друг отлично подойдет для этой роли, правда? -Майлз, нет, - севшим голосом возражает Алекс, отрицательно мотая головой. -Твоя драгоценная девушка знает, чем ты занимаешься с лучшим другом, а? Что бы она сказала, увидев, как ее будущий жених липнет ко мне, как школьница? Тернер зло щелкает языком. В глазах у него, кажется, начинает что-то взрываться. Выглядит он крайне возмущенно, непроизвольно дергаясь всем телом, но слезать с колен Майлза не спешит. -Нам многое надо друг другу сказать, - говорит Кейн, немного успокоившись. – Возможно, сейчас самое подходящее время, не думаешь? В его тоне скользят издевательские нотки, и Алекс раздраженно шипит, но не находится, что ответить. -Ты считаешь меня своим другом? Какого черта вообще? Друзья разве трахаются? Или я что-то не знаю о дружбе, - выплевывает Майлз и спихивает-таки Тернера с колен. Поднимается с дивана, чувствуя, как большой комок сожалений и переживаний медленно испаряется. Давно надо было все это сказать, чтобы не мучить никого. -Что с тобой не так? Ты ответишь мне сегодня? Алекс кусает губу, словно сдерживаясь, но очевидно, что ему тоже есть, что сказать. Когда Майлз швыряет в него стянутый недавно джемпер, он не выдерживает. -Я думал, что ты понимаешь меня! Почему тебя ничего не смутило тогда, когда я стоял на коленях, а, друг? – он с остервенением морщится и ядовито выделяет последнее слово. – Почему сейчас ты додумался оттолкнуть меня только после того, как губы стали красными? Ты мне лучше ответь. Он замирает в триумфальной позе, словно только что одержал победу в какой-то важной схватке. Майлз чувствует столько всего сразу, что ему кажется, его сейчас разорвет на куски, разорвет изнутри та желчь, накопившаяся за эти чертовы месяцы. -Хочешь знать, о чем я думал? – вполголоса произносит Майлз, и эта фраза звучит почти угрожающе. Он делает шаг вперед, и Алекс машинально отступает, упираясь в подлокотник дивана. -Ты высосал из меня все силы, ублюдок, я не могу ни о чем другом думать, понимаешь? – он устало опускается на вовремя оказавшийся рядом стул. Алекс наблюдает за ним крайне внимательно, и, судя по меняющемуся выражению его лица, он не ожидал подобный откровений. -Ты все время думаешь обо мне? – опасливо уточняет Тернер, делая шаг вперед. -Да, мать твою, - часто моргая, Майлз нащупывает сигарету и зажигалку на журнальном столе. Кровь еще плещет в висках бурными волнами, возбуждение тоже никуда не делось, но табак приносит небольшое облегчение. -Майлз, я давно хотел сказать, - прерывает тишину Алекс, но закончить не дает громкий стук. Майлз напряженно замирает. Дверь? Ему не показалось, это действительно стук в дверь? Кто может к нему прийти? Почему сейчас? Мать вашу, чертовски не вовремя. -Я открою, - говорит Кейн и поднимается к двери. Алекс стоит, не двигаясь, даже не повернув голову в сторону, уткнувшись взглядом в то место, где секунду назад был Майлз. Майлз же идет открывать с четким намерением убить того, кто там стоит. Алекс определенно хотел сказать что-то важное, чего больше не скажет, скорее всего, как ты не старайся. Он ожидает увидеть там кого угодно, на самом деле. Чувства, что не касались лучшего друга, сейчас немного притупились, Майлз, наверное, не удивился даже королеве или Джону Леннону, стоящему на пороге его квартиры. -Привет, красавчик. Майлз роняет сигарету. -Алекса? Какого черта?