Солнцеворот

Команды пошли в лес, приветливо открывающий объятия, и столь же приветливо смыкающий их за магами. Внезапно Люси задумчиво спросила: — А почему я не помню этого праздника ни в прошлом году, ни в позапрошлом? Нацу хрюкнул. — Ты к нам пришла где-то через неделю после того, как мы его спраздновали, а в прошлом году мы на задании были, помнишь, две недели за кроликом бегали? Люси вздохнула. Как же, из-за этого ненормального животного они за чуть больше чем десять дней сами едва не свихнулись. Как только за спинами замкнулся последний просвет, открывающий вид на костёр и речку, волшебники стали потихоньку разбредаться. Люси испуганно шепнула Нацу: — А мы не потеряемся? Тот посмотрел на неё, как на сумасшедшую. — Вообще-то нам и надо потеряться. – Он кровожадно усмехнулся. – Ты думаешь, он будет цвести вблизи человеческих глаз? Нет, — его дыхание обожгло ухо девушки, так, что по шее поползли сладостно-щемящие мурашки, — ведьмы специально окружают его лесами. Он отодвинулся и засунул руки в карманы. В темноте свернула улыбка. — Но, кто знает, может быть, он и не в этом лесу вовсе. Люси?.. Девушка стояла столбом, уставившись в землю и сжав кулаки. Нацу подошёл к ней, наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо, и… — НАЦУ! Чтоб больше так не пугал меня! Они медленно пробирались вглубь леса. Уже не было видно отблесков костра, не было слышно криков и музыки с поляны – только неровное дыхание друг друга, да треск сухих веток под ногами. Земля мягко принимала каждый шаг, успокаивая напряжённое сознание. Высокие деревья открывали только небольшие пятачки тёмного неба с вкраплениями звёзд – и это тоже давало повод прийти в себя. В какой-то момент Люси нашла пальцы Нацу и сжала их – только так и можно было понять, что ты здесь не один. Вдруг Нацу сказал: — Слышишь? Скоро начнётся. Сначала девушка не совсем поняла, что должна слышать, но потом до неё постепенно начало доходить, что вот уже несколько минут не слышно того непередаваемого звука ночной жизни каждого уважающего себя леса. Была полнейшая тишина, и только паническое биение сердца, казалось, набатом кричало в эту тишь. Люси почувствовала, как Нацу взял её за вторую руку. — Не бойся ничего. Это только мираж, иллюзия. Ни в коем случае не оборачивайся – и иди вперёд. Она хотела спросить, а будет ли он рядом, как вдруг почувствовала, что ладонями сжимает пустоту. Люси начала было поворачивать голову, как вдруг вспомнила все предостережения, которые сказали ей друзья. “Не оборачиваться… только не оборачиваться…” Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и сделала первый шаг во тьму, без тёплой ладони Нацу, одна. Её окружил сонм голосов – угрожающих, истерически хохочущих, рычащих; казалось, они извиваются в сознании, словно раскалённые кобры. Перед глазами сновали страшные, искривлённые создания, гадко ухмыляющиеся и шипящие “пошшшла вон… обернисссь…”. Но девушка, закрыв глаза, переборола страх – и сделала второй шаг. Третий. Осторожно выставив руки вперёд, она вслепую шла, стараясь успокоить скачущий ритм сердца. И только когда пришла внутренняя уверенность, что она сможет – Люси открыла глаза. Она шла по пустыне. Песчаные барханы навевали тоску, солнце жалило открытые плечи, и Люси стало казаться, что вся её жизнь – это сплошной переход бесконечных песков, с иллюзорными островками оазисов. Она подняла руку, чтобы вытереть пот с лица, и вдруг сквозь плотное облако ей послышался чей-то безумно знакомый голос. Он звал, то громче, то тише, словно качаясь на плавных волнах, убаюкивая. Сразу вспомнилась страшилка, которую мама, шутя, рассказывала маленькой Люси, чтобы она не убегала далеко от дома: “Заблудишься, попадёшь в пустыню, а там только миражи. Не убегай далеко от дома, дорогая”. И, как только промелькнула мысль “а может, сзади?..”, другой голос тихо, но настойчиво напомнил девушке не терять голову. Перед слезящимися глазами в белесой дымке промелькнуло улыбающееся лицо. Люси вздрогнула, и поняла, что она в лесу – и что едва не обернулась назад. Она потёрла глаза и пошла дальше. Через некоторое время лесная тишина была прервана странным треском. Люси продолжала идти, и треск становился всё громче, словно приближаясь к девушке. Становилось всё жарче, и заклинательница подумала, было, что пустынный мираж возвращается, но нет… На девушку обрушилась стена огня. Он жутко скалился обугленными ветками, выпрыгивая из-за камней, и угрожающе сжимал тиски вокруг девушки. Слева, справа – огонь был повсюду. Гордый, всесильный, сокрушающий. И тут Люси поняла – что это уже не её кошмар. Что перед ней не безумное пламя, пожирающее всё живое, а Нацу, который потерялся в ведьминском колдовстве зачарованных лесов. “Он превратился в огонь… неужели это – то, чего он боится больше всего?..” Люси подошла к взбешённому пламени, неловко при этом споткнувшись, и чуть не упав в смертельные объятья. — Нацу… Нацу! – Позвала она, протягивая пальцы к рычащему огню. Тот оскалился на неё горящими прутьями. Люси произнесла его имя чуть громче, и подошла ещё ближе. Пламя словно удивилось дерзости девушки. В его языках угадывался вопрос и насмешка – что ты, человек, можешь сделать? — Нацу! Нацу! Я не отдам тебя ему! Ни за что, ты слышишь?! Огонь взвился на немыслимую высоту, разозлившись не на шутку. Он разрастался, становясь неуправляемой стихией. Жар опалял лицо и горячим воздухом поднимал волосы, ровно лежали только две косички возле лица. Люси чудился человеческий образ в огненных всполохах, и она, крепко сжав зубы, протянула ладони в пламя, надеясь схватить Нацу за руки. Со всех сторон раздалось повизгивание ликующих чертей, жуткий хохот, сводящий скулы… Но в следующую секунду всё стихло. Люси стояла, обхватив Нацу со спины, прижимая к ней обожжённое лицо – боясь, что наваждение исчезнет. В голове пронеслось: “А ведь так же я сдерживала его на станции, когда пытались остановить Айзенвальд…”. Кожа ныла, требуя немедленного внимания, но это было ничто по сравнению с мыслью, пульсом бьющейся в эйфорически взрывающемся мозгу. “Нацу… ты жив… ты жив… жив…” — Люси… Нацу, покачнувшись, выставил ногу вперёд. Люси крепче прижалась к нему. — Не оборачивайся… Забыл? Как только дыхание успокоилось, Люси отпустила драгонслеера. — Ты же сказал Гезилу, что цветок найдём мы. Так что надо двигаться дальше. — Люси… Нацу повернулся – не полностью, боком. Потянул заклинательницу к себе. Обнял – нежно, осторожно. Провёл ладонью по светлым волосам девушки и сказал: — Помнишь прошлый год? Когда меня цапнул тот кроль? Люси невольно вздрогнула. Воспоминания о том, как Нацу под действием одуряющего яда едва не спалил безобидную деревушку, ещё были довольно свежи, и белая полоса ожога на пояснице у девушки давала им мощную подпитку. Нацу продолжил непривычно серьёзным тоном: — Где-то в глубине души я всё ещё понимал, что делаю. Меня тогда словно разделили. И больше всего, — он поправил выбившуюся прядь из причёски Люси, — я боялся, что моё второе “Я” убьёт тебя. – Его голос охрип. – Знаешь, что заставило меня прийти в себя? Люси растерянно покачала головой. Она вообще старалась лишний раз не вспоминать о казавшемся поначалу забавным задании. — Запах твоей крови. Теперь самым страшным кошмаром для меня является тот, где ты сгораешь в огне, и этот огонь – я. Не найдя подходящих слов, Люси просто ободряюще улыбнулась и потянула Нацу вперёд. — Надо найти цветок, чего бы нам это не стоило! Драгонслеер ухмыльнулся и, обогнав девушку, пошёл впереди. Постепенно к нему вернулся привычный оптимизм. — Найдём его, я отыщу клад, заплачу за твой дом, и ты уже не сможешь выгнать меня! — НАЦУ!