The Bleeding Sun

      До сих пор не в силах смириться с мыслью, что позволил себе так страшно ошибиться. Почему я не догадался сразу, что плохое предчувствие Дерека связано не со мной, а с ним самим? Почему я не принял во внимание тот факт, что Дерек настолько отчаянно хотел сохранить мою жизнь, что вовсе не думал о своей безопасности? Чем и навлёк на себя беду.       Прошло уже несколько часов с тех пор, как я оставил Дерека у докторов. Ни одна минута моей жизни не казалась мне длиннее, и даже те бесконечные минуты, которые я отсчитывал до конца занятий по биологии у миссис Харлоу, были ничем по сравнению с этим моментом. Лидия была в восторге от той старушки. А я засыпал на её уроках, и порой чаще, чем это делала сама миссис Харлоу.       Ловлю себя на мысли, что скучаю по Лидии, по отцу. И по всем остальным, кто скрылся в Дружелюбии, тоже. Но как бы я ни скучал, я бы не хотел, чтобы они были со мной. Это слишком опасно.       Поправив капюшон, я иду по опустевшим улицам и стараюсь не смотреть на горы трупов. Нужно всех похоронить. Они это заслужили. Не собираюсь быть неблагодарным по отношению к тем, кто отдал жизнь за нашу идею. Я буду ценить их жертву до конца своих дней.       В одном из проулков я слышу крики и, хромая, бросаюсь в ту сторону. Между одним из наших и Бесстрашным-врагом завязалась драка. Их оружие валяется далеко от них, они перешли к рукопашному бою – бьют друг друга настолько сильно, что я удивляюсь, как они ещё не упали без сознания на землю. Неприятель стоит спиной ко мне, что для меня выгодно. Я быстро тянусь к голени за ножом и кидаю его в спину врага. Нож входит в его плоть словно в масло, и человек падает, чуть задев моего товарища, который слегка оторопел от неожиданной помощи. Теперь я вижу, что мне не показалось – этим самым товарищем оказался Джексон Уиттмор собственной персоной.       Я подхожу к трупу и с хрустом выдергиваю нож из его спины, вытирая кровь на лезвии о штаны. Джексон поднимает своё оружие с земли и невозмутимо произносит:       – Я бы сделал для тебя то же самое.       – Мы никогда не узнаем.       Я безразлично пожимаю плечами, даже не удостаивая Уиттмора взглядом, а затем ухожу прочь, не желая продолжать дальнейший разговор.       Улицы пустуют, и у меня снова возникает ощущение, что я единственный, кто остался в живых. Чем ближе подхожу к главной улице, на которой всё началось, тем больше пугаюсь. Едкое чувство зарождается в моей груди, тревожное, ноющее. Вокруг нет никого, лишь горы трупов. Никак не могу понять, куда делись люди. Не могли же они все убить друг друга?       Добираюсь до места, где стояли машины Бесстрашных. Вокруг лежат десятки убитых, и я со страхом осматриваю их, надеясь, что среди них нет моих близких. У основного въезда на территорию фракции, где мы дежурили, стоят несколько наших людей. Перед ними на коленях – трое врагов. Я вижу, как на них наводят оружие, чтобы убить, поэтому тороплюсь к ним. Мои товарищи, завидев меня, опускают пистолеты.       – Оставьте. Что произошло? – задаю вопрос я.       – Бесстрашные уехали и даже оставили нам парочку пленных. Уж очень торопились, – темноволосый мужчина кивает на людей, стоящих на коленях. – Что прикажете?       – Повторяю, оставьте. Я поговорю с ними позже. Почему Бесстрашные уехали?       – Они понесли огромные потери, которые явно не входили в их планы, – отчеканил другой человек.       – Хорошо. Вы свободны.       Мужчины уходят с пленными, а я растерянно стою посреди улицы, провожая взглядом мелкие точки на горизонте. Они уехали не просто так. У Питера наверняка есть план, имеющий больше шансов на успех. Нам надо быть готовыми ко всему.       Я не могу точно сказать, кто победил в этом сражении, но это ещё не конец. Мы тоже понесли немалые потери, хотя и не такие серьёзные, как у Питера. Например, Лиам Данбар, тот самый мальчик с большими и невинными глазами, остался жив. Скотт за ним ухаживает. Мелиссе и другим врачам удалось спасти большинство пострадавших всего за несколько дней.       Всю ночь я сижу в палате рядом с Дереком. Он слаб и совсем бледен. Врачи утешают меня, прогнозируют улучшения в ближайшее время, но пока я их не увижу, не успокоюсь. Я знаю, что происходит с Дереком, и прогнозы врачей слишком лучезарны по сравнению с реальностью – они явно боятся меня и моего гнева, потому не спешат говорить мне правду.       Я держу Дерека за руку и даже во сне не могу отпустить его. Хотел бы я сказать, что эта чёртова война вылетела у меня из головы, но, скорее, наоборот. Я думаю только о мести.       Вечером и утром Мелисса заходит ко мне с едой и лекарствами для ноги, и я благодарен ей за возможность не отлучаться от Дерека. За всю свою жизнь я не молился столько, сколько делаю это теперь. Да и вообще прежде я никогда не молился. В Эрудиции это не принято. Но сделать большее я не в силах. Мне остаётся только надеяться на профессионализм врачей и просить помощи у высших сил.       И каждый раз, когда мне кажется, что Дерек перестал дышать, я внутри меня что-то обрывается. И каждый раз сердце болит, даже когда я убеждаюсь, что он на самом деле дышит.       – Стайлз, – голос Талии отрывает меня от очередной молитвы ближе у обеду, – пленные ожидают.       – Неужели это обязан сделать именно я?       – Стайлз, ты должен закалять свой характер, чтобы уметь справляться с экстраординарными ситуациями. Тем более доктор обещал нам, что скоро ему станет лучше. Ему уже лучше, разве не так?       – Так, но…       – Живо иди к пленным. Они и так ждут слишком долго.       Её тон командира моментально приводит меня в чувство. Я целую Дерека в лоб и выхожу из больницы, где меня встречает Финсток. Я не замечаю перед собой ничего, и голова слегка кружится, так что если бы не Бобби, то я в жизни не дошёл бы до нужного места.       Мы спускаемся в подвал неприметного дома, такого же, как и остальные дома, но внутри он почти пуст. Здесь, кажется, обосновался Финсток. Это в его стиле – жить без удобств. В подвале темно и сыро, пахнет плесенью и слышится тихий стук – капли воды размеренно падают на пол. Пленные сидят на стульях, связанные с головы до ног. Финсток остаётся со мной, а остальные выходят, чтобы мы провели допрос без лишних свидетелей. Я наматываю круги около врагов и отмечаю для себя их состояние, их внешний вид. Они выглядят беспомощно и испуганно, так что без сомнений пойдут на контакт. Возможно, мне даже не понадобятся услуги Финстока, который так и жаждет начать какую-нибудь изощрённую пытку.       – Что вы планируете дальше? – спрашиваю я. Молчание. – Каков процент Эрудитов в вашем войске и какую роль в этом деле играет мистер Мартин? – я задаю вопрос об отце Лидии, потому что хочу знать, он до сих пор такой же козёл или нет. Личный интерес.       Пленные сначала молчат, а когда я прошу Финстока помочь им, то они сразу же заговаривают. Правда, только о том, что ничего и никого не знают. Финсток, имевший опыт в допросах, шепчет мне, что они не врут.       – А Питер? Что он сделал со своими племянницами? – не выдерживаю я.       Пленные вздрагивают от тона моего голоса, брови Бобби выгибаются от удивления. Я снова слышу, что никто не знает того, что мне нужно. Меня это раздражает всё сильнее с каждой секундой. Задавая вопросы ещё минуту-другую и прожигая взглядом сидящих передо мной мужчин, в конечном итоге я поворачиваюсь лицом к Финстоку. Одними губами шепчу, что не понимаю, что делать дальше. И это вполне логично – я никогда прежде не допрашивал людей. Бобби ждёт лишь моей команды.       Сначала я смотрю на столик рядом с Бобби, накрытый белым, измазанным в чьей-то крови полотенцем. Под ним явно лежат инструменты для пыток. Боюсь представить, для чего они предназначаются. Я осознаю, что эти люди могут действительно не знать нужной мне информации, но они могут знать другие полезные вещи. Мне не жаль этих людей, ведь они осознанно пошли против нас, а значит, они поощряют устоявшуюся в обществе систему. Я поднимаю глаза на Бобби и твердо произношу:       – Займись ими.       Теперь это дело Финстока. Он дождался своего звёздного часа и теперь с безумной улыбкой подходит к столику с инструментами. Я шёпотом подсказываю ему, что полезно было бы от них узнать, и поднимаюсь на первый этаж. Злость медленно заполняет каждую клеточку моего тела, меня начинает трясти. Я закрываюсь в ванной комнате. Мне приходится схватиться руками за края раковины, чтобы не потерять равновесие. Выравниваю дыхание и внимательно смотрю в зеркало перед собой, стараясь отвлечься на что-нибудь нейтральное. Я начинаю рассматривать себя: отросшие волосы уложены небрежно, взгляд усталый, видны синяки под глазами. Я себя запустил, что не удивительно – с тех пор как мы сбежали из Бесстрашия, у меня не было времени даже постричься.       Спустя несколько минут мне становится лучше, и я думаю о том, что нужно перестать принимать происходящее так близко к сердцу. Да, Дерек ранен, но он жив. А Питер, конечно же, ответит за это своей головой. И прежде чем выйти, я ещё раз оглядываю себя. Задумчиво провожу рукой по своей щеке – стоит заняться собой в ближайшее время. Но сначала я займусь Питером Хейлом.       Я захлопываю дверцу зеркала и выхожу из ванной комнаты. До меня доносятся вопли пленных, но я не прислушиваюсь к ним – без лишних колебаний выхожу из дома.       – Ты быстро закончил, – удивляется Талия, поджидавшая меня на улице. – Так людей не допрашивают.       – Мне всё равно, как их допрашивают. И я не просил оказывать мне такую честь, – отмахиваюсь я. – Сейчас мне важнее похоронить оставшихся убитых.       И в этот вечер мы наблюдаем за последними кострами, в которых горят тела героев. Для меня не имеет значения, к какой фракции они принадлежали, – они погибли, отстаивая свои интересы. Они заслуживают уважения.       Мы стоим толпой, склонив головы. Никто не произносит ни слова. Я бы хотел сказать что-нибудь, чтобы почтить память этих людей, как делал и вчера, но не могу выдавить из себя ни звука. Я всё ещё не готов принять то, что такое огромное количество людей погибло в тот день. И что Дерек мог оказаться среди них.       Солнце прячется за горизонтом, на небе робко появляются первые звёзды. Люди начинают уходить по своим делам, костры догорают. Я остаюсь ещё ненадолго, когда уходит последний из нас. Тлеющие угольки едва виднеются в темноте, дыма уже нет, но я продолжаю стоять. Мне становится немного спокойнее в полной тишине. Здесь я остановился, перестал гнать вперёд, не разбирая ничего перед собой. Дерек не раз просил меня наслаждаться жизнью. Если бы он был здоров, я бы по-настоящему смог насладиться этим моментом.       Становится совсем холодно, и я возвращаюсь обратно к Дереку. Хочется побыть с ним как можно дольше, прежде чем я отправлюсь за Питером. Я не могу оставить его поступок безнаказанным. Он заслуживает смерти, как никто другой. Я сажусь около кровати Хейла и наблюдаю за ним некоторое время. В последнюю секунду перед погружением в сон я чувствую, как он едва ощутимо сжимает мою руку своей. Ему и правда лучше.       Уже прошло несколько дней с момента бойни на территориях Отречения, и каждый из них я провожу с Дереком. Сегодня тяну время до последнего, любуясь его зарумянившимися щеками. Врачи предполагают, что со дня на день он придёт в себя. Я бы очень хотел застать его в сознании первым, но тянуть больше нельзя. Чем скорее я отправлюсь за Питером, тем быстрее с ним будет покончено.       Нежно поцеловав Дерека в лоб, отправляюсь к Талии. Она уже давно готова к нашей операции в Бесстрашии, план которой мы прорабатывали два долгих дня. Порой жажда мести заставляет время тянуться невыносимо медленно.       По пути к поездам ни мы, ни наши люди не разговаривают, так как все сосредоточены на деле. Я думаю лишь о мести за Дерека, Талия – за своих детей. У железной дороги мы встречаем Скотта, выздоровевшего Лиама и Айзека. Они решили помочь нам, и я не стану их отговаривать.       Я запрыгиваю в пришедший поезд и сажусь подальше от остальных, чтобы в очередной раз прокрутить в голове план наших действий. Талия обещала провести нас в пещеры Бесстрашия, потому что она знает многие тайные ходы, настолько секретные, которые с наибольшей долей вероятности не использовались уже долгие годы. После этого она с половиной нашего импровизированного войска отправится за детьми в темницу, где они теперь находятся (если нас не обманул её источник). А в это время вместе с доверенным человеком Талии я доберусь до Питера. И заодно загляну в его комнату – вдруг удастся найти что-нибудь полезное.       После часа тряски в поезде на горизонте появляются территории Бесстрашия. Талия объявляет о готовности и просит быть начеку – нам скоро выходить. Она выглядывает из вагона и внимательно осматривается. Я молча встаю и подхожу к ней. Вокруг ни души. До точки назначения пара километров, но пора выбираться наружу. По взмаху руки Талии бойцы начинают выпрыгивать из поезда один за другим. Я прыгаю за последним из них, Хейл – за мной. Нога снова подводит – приходится встать на колено и немного отдышаться. Талия предупреждает меня, что у нас мало времени. Я сразу же встаю и прошу её вести нас дальше. Женщина кивает головой и даёт всем знак следовать за ней.       Когда мы приближаемся к штабу Бесстрашных, к тем самым пещерам, где я проходил инициацию, Хейл идёт на разведку и возвращается с неожиданными для нас новостями – у тайного хода, о котором знали только некоторые избранные, появилась охрана. Питер позаботился о безопасности. Двигаясь предельно осторожно, мы добираемся до входа и по команде Талии обезвреживаем охранников одного за другим, прежде чем они поднимают шум. Мы незаметно проникаем внутрь и двигаемся к своим целям согласно плану.       Скотт, Айзек, Лиам и ещё несколько человек идут со мной за Питером. Сначала нам нужно дойти до определённого места, где нас уже ожидает шпион Талии. Он и проведёт нас к Хейлу. Недолго бродя по коридорам, мы добираемся до места встречи. Прямо за последним поворотом я натыкаюсь на парня в чёрной одежде. Он немного ниже меня ростом, зеленоглазый, с аккуратно уложенными тёмными волосами и еле заметной щетиной на лице. Он широко улыбается, глядя на меня с чуть приподнятой головой, и протягивает мне свободную от оружия руку:       – Стайлз?       – Теодор… – чёртова память опять подводит.       – Прошу, – он беззлобно морщится, – просто Тео.       Скотт и Лиам тоже знакомятся со шпионом Талии, а мы с Айзеком переглядываемся. Этот юноша кажется настолько приятным, что невольно настораживаешься. Лейхи медленно подходит ко мне и, не сводя взгляда с Тео, шепчет:       – Я не хочу, чтобы он подстраховывал нас, когда мы будем рыться у Питера в комнате.       – Тогда я возьму его с собой, а вы будете настороже.       Айзек напоминает об осторожности и возвращается к Скотту. Тео ведёт нас к обиталищу Питера, ловко маневрируя по тёмным коридорам и с искусной осторожностью проверяя наличие врагов за поворотами. Он напоминает мне грациозного хищника.       Тео выглядывает из-за очередного угла и останавливает нас. Мы прибыли к комнате Питера Хейла. У дверей дежурят два человека, вооружённые до зубов. Я стараюсь как можно скорее придумать хороший план, но Тео меня опережает, предлагая свою идею, которая «всегда работает безотказно». Он просит кого-нибудь из нас помочь ему. Я толкаю к нему Лиама, и мальчик поворачивается ко мне:       – Нет!       – Да, Лиам, – я одобрительно качаю головой.       Тео снова улыбается и аккуратно заламывает руки Лиама за его спиной. План «захватчик – пленный». Классика. Я прижимаюсь к стене у самого края угла и прислушиваюсь к происходящему, стараясь время от времени подглядывать. Наш новый знакомый шагает уверенно и при этом насвистывает весёлую мелодию. Лиам злится, но послушно шагает впереди.       – О, Рейкен! – один из охранников обращается к Тео. – И где ты был все два дня, Господь тебя помилуй?       – Моя атеистская душонка обойдётся без божьего помилования, – смеётся он. – Я выполнял приказ, о котором вам знать нельзя.       – А это кто? – другой мужчина интересуется Лиамом.       – Хорошенький, правда? – продолжает улыбаться Тео, толкая своего пленника в плечо. – Я привёл его к мистеру Хейлу. Он здесь?       – Нет, он в зале заседаний, – отвечает первый.       – Как удачно.       После этих слов раздаётся глухой звук удара. Я понимаю, что пора выходить. Мы все выбегаем из укрытия, но уже поздно – Лиам и Тео уложили охранников без нашей помощи. Рейкен поднимает в воздух ладонь, чтобы дать «пять», но Лиам отрицательно мотает головой и бормочет:       – Не-а.       – Почему-то мне кажется, что я тебе не нравлюсь, – наигранно произносит Тео.       – Не кажется.       – Даже не обнимемся?       Лиам закатывает глаза и заходит в комнату Питера. Я пробираюсь через тела охранников к двери и вхожу за ним вместе с Тео. Остальные остаются снаружи. Мы начинаем молча рыться в вещах Хейла. Нам нужно найти любые документы, которые прольют свет на происходящее. Возможно, нам удастся найти чертежи новых разработок Эрудитов – вдруг дивергентам грозит очередная опасность. Без причины Питер не оставил бы людей охранять свою комнату.       Тео усаживается на стул, закинув ногу на ногу, и внимательно изучает бумаги. Лиам продолжает искать, но при этом постоянно косится на Рейкена. Тот ощущает на себе недовольный взгляд и в один момент ловит его на себе.       – Что? – ухмыляется он. – Я тебе так сильно не нравлюсь?       – Не то что бы, – раздумывает Лиам, – но если бы мне предложили канистру с бензином, чтобы сжечь тебя, я бы взял две.       И Тео снова улыбается. Я продолжаю рыться в тумбочке, а он подходит к Данбару и начинает помогать ему с поисками. Я пытаюсь понять, почему этот шпион так сразу не пришёлся по душе некоторым из нас. Его лично выбрала Талия, а значит, мы должны ему доверять. Но я готов признать, в его внешности и поведении есть нечто настолько притягательное, что даже отталкивает.       Обыскав тумбу, я принимаюсь за ящики стола. Лиам продолжает ворчать себе под нос, а Тео лишь качает головой с еле заметной ухмылкой. Его это веселит. Вдруг Данбар задевает плечом комод, возможно, специально, и с него прямо на Рейкена падает ваза со свежими цветами – удивительно, что Питер находит время на создание уюта вокруг себя. Тео успевает поймать вазу, но сам оказывается промокшим.       – Нехорошо, – хмурится он. – Нужно переодеться.       – Давай скорее, – я не отрываюсь от бумаг.       – Не переживай, в этой части пещер запрещено находиться кому-либо, кроме охраняющих эту комнату.       – Значит, ты охранял её тоже? – Лиам настороженно смотрит на шпиона.       – Нет, просто умею втираться в доверие и не вызывать лишних подозрений.       Тео подходит к шкафу Питера и открывает его. Любопытство побеждает – я поднимаю взгляд и вижу чёрную одежду, часть которой раньше точно принадлежала Дереку. Тео снимает свою футболку и кидает её на кровать, поворачиваясь ко мне лицом. Лиам замирает, а я быстро опускаю взгляд в документы. Его телосложение очень похоже на телосложение Питера. Значит, его футболки будут Рейкену в самый раз.       – Вы оба мне не доверяете, да? – спрашивает он, выбирая, что надеть на себя. – В этом нет ничего удивительного. Доверие сейчас не играет никакой роли. Достаточно того, что у нас есть общая цель, – он примеряет чёрную майку. – Как сидит?       – Я бы не стал, – я морщусь, неловко проводя руками по своим плечам. – Слишком открыто.       Тео смотрит на свои обнажённые плечи и без лишних вопросов раздевается.       – Сейчас главное – это победа, – продолжает он, снимая с вешалки чёрную футболку. – А доверие делает людей уязвимее, слабее, – Рейкен просовывает голову в V-образный вырез – любимый вырез Питера – и одёргивает вещь на себе. – А так?       – Тебе не очень идёт, – опять отвечаю я и веду плечом, чтобы избавиться от мурашек на спине – Хейл старший часто носит подобные футболки.       Тео снимает и эту футболку. Он снова начинает поиски, а я не выдерживаю и подхожу к шкафу. Пока я ищу подходящую для Рейкена одежду, он пристально наблюдает за мной. Меня это слегка смущает.       – Что-то не так? – я поворачиваюсь к нему.       – Нет. Просто не верится, что ты такой.       – Какой?       – Не такой, каким я тебя представлял. Ты человечнее, – Тео смотрит на меня с неподдельным интересом. – Теперь я понимаю, почему люди за тебя сражаются. Почему друзья готовы умереть за тебя.       – Ты это понял за десять минут нашего знакомства? – я не скрываю своего скептицизма.       – Это моя работа.       – В моей человечности нет ничего хорошего, – возражаю я, игнорируя его слова и продолжая перебирать одежду.       – Ты не понимаешь, каково это, когда некому за тебя бороться и защитить тебя, когда ты один. Как я.       – Когда ты один, как я, – передразнивает Лиам.       – Тебя хорошо слышно, малой.       – Чудесно, – ворчит он. – Надеюсь, то, что тебе пора заткнуться, слышно ничуть не хуже. Невозможно сосредоточиться.       Я начинаю смеяться, а Тео ухмыляется, глядя на меня. Данбар пытается не отвлекаться на нас и читает бумаги дальше. Он уже нашёл несколько интересных заметок, которые отложил на стол, поэтому я стараюсь максимально ускориться – не хочу тратить время на такое незначительное дело. Тео стоит около меня и терпеливо ждёт – видимо, ему интересно, что же я выберу для него.       – Картина криво висит, – неожиданно произносит он.       Я поворачиваюсь вбок и замечаю на стене рядом с собой эту самую картину, которая висит вполне ровно. Только я хочу сказать, что ему кажется, как Тео приближается к моему плечу и прямо перед моим лицом тянется к картине, чтобы поправить её. Мне становится очень неловко, потому что Рейкен вплотную прижимается голой грудью ко мне.       – Вот так лучше.       Я напрягаюсь, когда понимаю, что он не собирается отходить от меня. Мне непонятно, Тео хочет этим запугать меня или же заставить волноваться, но мне это не нравится. Подобным образом поступил Питер, когда пытался меня убить. В этой самой комнате.       – Ты… Ты мокрый, – напоминаю я.       – Прости, если смутил, – улыбка сияет на его лице. – Я не из стеснительных.       – Все уже успели это заметить, – фыркает Лиам.       – Не знаю, успел ли ты заметить, но ещё я сильный, храбрый, – Тео обращается к Данбару, но при этом смотрит на меня. К счастью, уже не так близко. Он говорит медленно и наблюдает за малейшими изменениями в моём лице после каждой его фразы. – Я достаточно внимателен к мелочам. Я решителен, но временами безрассуден. Готов признать, что я не из самых надёжных людей, но я верен тем, кто заслуживает этого.       – Скорее ты верен тем, кому выгодно быть верным, – поправляет шпиона Лиам.       Его фраза остаётся без ответа, но ответа никто и не ждёт. Лиаму, судя по всему, до нас нет дела. А я начинаю нервничать, потому что у меня перед глазами стоит Питер с пистолетом. Кажется, ещё секунда, и он выстрелит. Секунда…       – Я хитёр, – продолжает Тео, – умён. У меня отличная реакция. Я смелый и самоотверженный. Я всегда получаю то, что хочу. Я откровенно говорю обо всём, что думаю, – он замолкает на мгновение. – А ещё я настойчивый.       – И мокрый, – недовольно повторяю я.       – В этом виноват твой друг, – Тео в очередной раз, чёрт возьми, улыбается.       Я игнорирую озвученное замечание и возвращаюсь к шкафу, мечтая закончить поиски. Через несколько мгновений я нахожу идеальный вариант для Тео – классическая футболка с длинными рукавами. В меру элегантно, достаточно закрыто. Я отдаю её Рейкену и отправляюсь помогать Лиаму. Мы успеваем изучить небольшую папку с документами, пока Тео красуется перед зеркалом, любуясь собой.       – У тебя хороший вкус, – он встаёт передо мной. – Я заберу её себе.       – Хорошо, что тебе нравится, – безразлично отвечаю я, не поднимая взгляда на собеседника.       – Слишком облегающе, не кажется? – подаёт голос Лиам.       Я на мгновение поднимаю глаза на Тео, но сразу же после этого обращаюсь к бумагам. Все молчат, и Рейкен начинает помогать нам. В процессе поиска Лиам и Тео не раз вступают в словесные перепалки, но каждая из них заканчивается добродушной ухмылкой шпиона, что выводит Данбара из себя.       В документах Питера мы находим много интересного. Тео отдаёт мне договор о сотрудничестве Питера и отца Лидии. Извучив его, складываю документ несколько раз и убираю в карман. Отложенные прежде чертежи нового оборудования Лиам тоже забирает с собой.       Мы выходим из комнаты и переговариваемся с ожидавшими нас людьми. Тео просит приготовиться – теперь мы пойдём к Питеру. Он снова ведёт нас за собой, уже увереннее передвигаясь по тёмным коридорам Бесстрашия.       Меня поглощают воспоминания, связанные с Дереком. Я вспоминаю каждую нашу встречу, каждый разговор. Это были светлые моменты моей жизни, даже несмотря на сложности, настигшие нас в то время. Мне жаль, что сейчас Дерека нет рядом со мной, но, с другой стороны, если бы Питер его не ранил, то я откладывал бы это решение до последнего. Месть – лучшая мотивация. Хейл старший заслужил смерть за всё, что сделал. Он – корень зла, произошедшего за последнее время. Зря он обвинял меня и других дивергентов чуть ли не во всех бедах нашего общества, ведь их причиной являются люди, подобные ему. Я жажду того момента, когда посмотрю Питеру в глаза и выстрелю в его сердце.       Рейкен замирает на месте и предлагает мне пойти с ним вперёд на разведку, а остальным – смотреть в оба, чтобы ни одна мышь не проскользнула мимо них. Айзек хочет возмутиться, но я успокаиваю его и следую за Тео в пустой, хорошо освещённый зал. Мы оглядываемся по сторонам и подходим к огромной панели управления. Тео осматривает её и нажимает на какую-то кнопку. В следующую секунду раздаётся громкий, неприятный звук – дверь закрывается.       – Какого чёрта?! – недоумеваю я, дёрнувшись в сторону двери, за которой остались мои товарищи. Но Рейкен хватает меня за плечи и с силой прижимает к стене.       – Стой молча! – он кричит на меня, слишком приблизившись к моему лицу. – И не делай резких движений.       Изо всех сил я хватаюсь за футболку предателя на уровне его груди и стараюсь держать его на расстоянии от себя. Я жду, когда он достанет пистолет и убьёт меня, но этого не происходит.       – Ну же, пристрели меня, не тяни! – кричу я в ответ.       Рейкен отрицательно мотает головой, и на его лице появляется довольная ухмылка:       – Сейчас придёт мистер Хейл и сам сделает это.