The Bleeding Sun

      – В чём твоя проблема, Джозеф? – спокойно спрашивает отец.       – А ты не догадываешься, Ноа? – улыбается мистер Мартин. – Или лучше мне называть тебя Ноэль?       Отец прожигает взглядом сидящего напротив мужчину. Он недоволен тем, что лидер рассказал мне подробности их общего прошлого.       – Ты знаешь, что я не мог поставить дивергента у власти. Это дискредитировало бы меня.       – Я удивлён, что ты веришь в эти сказки, – отец злится. Я вижу, как он начинает закипать. – Но неужели дело в этом? Ты не был настолько жесток раньше.       – Дело в Натали.       – Причём здесь твоя жена?       – Вот именно. Моя жена. А она полюбила тебя, – лидер Эрудиции анализирует реакцию друга и быстро делает единственный возможный вывод. – О, да ты не знал?       Отец выглядит растерянным. Все присутствующие, включая мистера Мартина, понимают, что для него это шокирующая новость.       – Представляешь, как интересно получилось, – продолжает лидер. – В тот вечер я обвинил её в измене, а она, оказывается, была верна мне. Идеальная жена неидеального мужа.       – Как ты посмел…       – Я позволил вам сблизиться, потому что безоговорочно доверял тебе. И теперь я знаю, что ты не предал моего доверия. Но как бы я ни был гениален, я не смог предвидеть того, что женщины эмоционально слабее нас, мужчин.       Лидер не успевает договорить последнее слово, как в зал врывается Тео с Лидией на руках. Я моментально поднимаюсь из-за стола, но человек мистера Мартина силой опускает меня обратно на стул.       – Что случилось? – произносит Джозеф. Типичные для него стальные нотки в голосе смешиваются с несвойственным ему беспокойством.       – Я вырвал её у Бесстрашных во время караула и решил доставить лично к вам, – отчитывается Тео. – Они явно хотели использовать её в качестве рычага давления на вас. Мы поднимались на этаж, и в кабине лифта, кажется, появился дым. Я даже не сразу заметил это. Всё было в порядке… Я не понял, как это произошло… Она просто упала в обморок.       Тео отлично изображает замешательство. Даже я поверил ему на мгновение. И мы оба знаем, что это было. Я вспоминаю один из чертежей, который изучал с Лидией. Тогда мы не разгадали его предназначение, но сейчас всё стало ясно. Это лифт, запускающий в кабину газообразную сыворотку, что лишает сознания дивергентов. Я мысленно радуюсь тому, что мы не пользовались лифтом. В чём я уверен точно – Лидия знала об этом наперёд. Это было запланировано ею.       Мистер Мартин шёпотом ругается, что это экспериментальная разработка, и она не должна была включиться. Он приказывает Тео посадить Лидию на стул рядом с собой. Рейкен повинуется и делает это очень аккуратно. Моя подруга оказывается между мной и своим отцом. Тео продолжает стоять рядом с Лидией и чуть придерживать её. Я беру её за руку, и мистер Мартин смотрит на наши руки некоторое время.       – Что ж, – лидер снова поворачивается к шерифу, – теперь мы знаем друг о друге намного больше.       – Джозеф, если бы я знал…       – Ничего бы не изменилось, – мистер Мартин не даёт моему отцу договорить, перебивая его. – Можно управлять чем угодно, но человеческие чувства нам неподвластны.       – При этом ты умело управлял её чувствами, став ей паршивым отцом, – шериф злится, кивая на Лидию. – Я всегда говорил, что твоё желание контролировать всё в этом мире не приведёт ни к чему хорошему.       – Ты говоришь так, словно знаешь, что я сегодня умру. Ты всегда был слишком уверен в себе.       – Потому что это наш последний разговор, Джозеф. Если сегодня тебе суждено умереть, то я сделаю это собственными руками.       Мистер Мартин качает головой. Он выглядит разочарованным.       – Кто бы знал, что однажды я услышу подобные слова от самого близкого друга.       – Мы давно уже не те люди, какими были двадцать лет назад.       – Ты прав, Ноа, – соглашается Джозеф. – Поэтому ради своей цели и я смогу пожертвовать тобой.       Отец с грустью смотрит на лидера фракции. Он понимает, что от его некогда лучшего друга в человеке напротив не осталось ничего. Даже если отец когда-либо тосковал по тем дням, когда они были дороги друг другу, то после услышанных слов он никогда больше не станет этого делать. Им обоим сильно досталось от жизни за эти годы, и для них нет пути назад.       – Власть раздувает эго, – я отвлекаю их внимание на себя. – И этот необъятный мир, кажется, так и просит, чтобы его взяли в свои руки и… придушили.       – Увлекательная мысль, – мистер Мартин не скрывает заинтересованности.       – Так говорил Питер Хейл, – встревает в разговор Дэнни.       – Он верил, что пепел – лучший фундамент, – уточняю я. – Чтобы построить нечто прекрасное, нужно разрушить всё то, что было создано ранее. Вы с ним сотрудничали, вам ли не знать об этом?       – Верно подмечено. Но разве ты добиваешься не того же, Стайлз?       – Как и вы. Разница лишь в целях, которые мы с вами преследуем.       – Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что если тебе не нравятся мои цели и мои пути их достижения, то это не значит, что они плохие или неправильные. У всех своя правда.       Во время нашего разговора Тео достаёт из шкафа аптечку и приводит Лидию в сознание. Она слабо приподнимается на стуле, и её глаза широко распахиваются, когда она видит перед собой отца. На её лице читаются удивление и ярость. Моя подруга напряжена, и её отец прекрасно видит это.       – Здравствуй, милая.       Голос Джозефа холодный, а от беспокойства в нём не осталось и следа. Словно он специально выстраивает границы между собой и дочерью. Этот человек годами жил с мыслью, что отец Лидии не он, а его лучший друг. Мне бы стало жаль его, если бы не всё то, к чему на сегодняшний день нас привели его домыслы.       – Ты тоже хочешь убить меня? – лидер ухмыляется, но этот звук похож на нервный смешок. Готов поклясться, он боится услышать ответ.       – Ты думаешь, я бы посмела?       Лидия упрекает отца, и он теряется из-за произнесённых ею слов.       – Тогда чего ты хочешь?       – Спросить тебя.       В этот момент Лидия выглядит как та самая маленькая девочка, которая лет десять назад после работы встречала отца с горящими глазами, полными восхищения и уважения. Но с каждым годом огонь в её глазах угасал от безразличия отца. Был ли он так жесток к ней, потому что не знал, чья она дочь на самом деле? Он давно мог сделать тест на отцовство и найти ответ на мучивший его вопрос, но, очевидно, не сделал его. И, глядя на него в эту самую секунду, я понимаю, почему он этого не сделал – подобные ему люди всегда уверены в себе, но в те редкие моменты, когда они начинают сомневаться в тех вещах, что всю жизнь им кажутся очевидными, они теряются и боятся.       Он боялся. Боялся точно так же, как минуту назад боялся услышать ответ своей дочери.       – Спросить? – тихо повторяет мистер Мартин. – О чём же?       – Ты когда-нибудь любил меня?       Вопрос девушки заставляет лидера застыть на месте. Он смотрит на неё изумлённо, а сама Лидия терпеливо ждёт ответ.       – У нас проблема, – голос Коры раздаётся в наушнике. – Мы не сможем вскрыть все ящики с чертежами. На это нужно больше времени, а нас, кажется, засекли.       Ей отвечает Бобби, но меня отвлекает вопрос Лидии, повторённый более настойчиво, и я слышу лишь обрывки фраз о том, что отряд Финстока прорвался к самому центру.       Мистер Мартин медлит ещё несколько секунд, затем выпрямляет спину, демонстрируя идеальную осанку, и прокашливается.       – Это неуместный вопрос.       – Ты был на дне посещений в Бесстрашии, но не пришёл увиться со мной. Что оказалось важнее меня? – голос Лидии ещё более уверенный, чем прежде.       – Даже твоя мама не знала. Кто тебе сказал?       – Питер. Ты был на встрече с ним и не удосужился уделить мне пару минут.       – Я был занят. Не смог.       – А Питер всегда находил для меня время. В тот день тоже, как и в любой другой, проведённый мною в Бесстрашии, – в голосе моей подруги слышится вызов, который выбивает почву из-под ног каждого присутствующего. Не уверен, говорит она правду или лжёт, но звучит всё именно так, будто её и Питера действительно связывало нечто большее, почти интимное. И это сработало точно так, как она и хотела – отец растерян и в бешенстве, которое невозможно распознать по его лицу. – Ты когда-либо в своей жизни любил меня?       Скотт опускает взгляд, Айзек же с интересом наблюдает за представившейся нам картиной. Мой отец обеспокоенно смотрит на лидера фракции – он надеется, что Джозеф найдёт в себе силы ответить на этот до абсурда простой вопрос правильно. Вопреки происходящему, взгляды Дэнни и Итана обращены к Тео, и это привлекает моё внимание. Рейкен стоит у самого дальнего края стола, прямо там, где лежит наше оружие. Я перевожу взгляд со шпиона на свои ножи. Готов поклясться, что их было шесть, а стало пять.       – Чёрт, нам нужно уходить, – снова Кора. Она нервничает. – Мы же не можем оставить всё так.       Я прочищаю горло и тянусь к своему воротнику, чтобы ослабить его, но сам нажимаю на гарнитуру.       – Сожгите всё.       Присутствующие в зале поворачиваются ко мне. Кора меня услышала, и это главное.       – Стайлз хочет сказать, – Айзек отвлекает всех на себя, – что вам нужно сжечь все мосты. Семейный психолог уже никому не поможет.       – Если ты, конечно, не произнесёшь то, что я хочу услышать, – Лидия говорит спокойно, но я знаю, что прямо сейчас происходит с ней внутри.       – Мой ответ на твой вопрос положительный, дочка, – отвечает Джозеф.       – Ариэль.       Это прозвище давным-давно ей дала бабушка. Оно никогда не нравилось мистеру Мартину, потому что он не разделял сентиментальности, присущей его свекрови. И когда мы, будучи детьми, играли в шпионские игры, Ариэль был её позывным.       По привычке я включаю игрока, и чутьё меня не подводит. Как только девушка произносит это слово, Тео кидает мне один из ножей со стола, а остальным пистолеты. Люди Мартина стреляют, и начинается суматоха. Я быстро поднимаюсь со стула и бью по лицу человека за своей спиной, и он на несколько секунд теряет равновесие. Нож летит в его плечо, и мужчина падает на землю. Рейкен молниеносно добрался до Лидии и уже защищает её. Скотт с Айзеком выбегают из лаборатории, но я не сразу понимаю почему – вокруг раздаются не только наши выстрелы. На территории научного центра началась бойня и, вероятно, давно.       Мы побеждаем людей лидера Эрудиции, и в зале остаются мой отец, выбивший мистера Мартина из равновесия и держащий его под прицелом, Лидия, прижавшая к горлу своего отца тот самый шестой нож, Тео, всё время прикрывавший её от выстрелов, и я. Мистер Мартин улыбается и, нервно сглотнув, говорит:       – Врать нехорошо, милая.       – Сегодня я соврала столько же раз, сколько и ты.       Мой отец подходит к ним и перехватывает из руки Лидии нож, увереннее надавив на нежную кожу на шее лидера. Девушка непонимающе смотрит на него. Отец не хочет, чтобы Лидия делала это, и я догадываюсь о его мотивах – отцеубийство оставит отпечаток на её душе, от которого никогда не получится избавиться. Каким бы плохим человеком ни был мистер Мартин, он всё ещё её отец.       – Зато я сегодня ни разу не соврал, Джозеф.       Бледное лицо лидера Эрудиции искажено, губы сжаты в тонкую линию, а по обыкновению гладко уложенные волосы взъерошены и липнут к его лицу.       – Право на последнее желание, – неожиданно произносит мужчина.       – Что ты хочешь? – вопрос отца звучит грубо.       – Я хочу, чтобы наши дети ушли отсюда. Лидия не должна видеть этого.       Моя подруга не сопротивляется и позволяет мне и Тео вывести её за пределы лаборатории. Отрывисто звучащие выстрелы здесь особенно громкие. Мы с Рейкеном держим пистолеты наготове. Несколько мужчин и женщин из наших отрядов пробегают мимо нас по коридору, пока мы ждём отца. Никто не решается заговорить до того самого момента, пока отец не выходит к нам. На его руках наскоро вытертая кровь его лучшего друга, и, судя по всему, я единственный, кто это заметил. Интересно, как сильно отличается убийство давно знакомого человека от любого другого, которое он совершал на работе?       В здании начинает усиливаться запах гари, и это становится сигналом, что пора уходить. Следующие минуты кажутся часами и становятся похожи на кадры из фильма с замедленной съёмкой. Мною завладевает чувство, будто всё происходящее не имеет ничего общего с реальностью. Словно я персонаж игры, которого невозможно убить. На ватных ногах я выбираюсь на улицу через главный вход. Голова кружится. Неподалёку от центра мы сталкиваемся со Скоттом, который уже отыскал остальные группы. Его дыхание сбивается, но он быстро произносит:       – Группы доберутся до своего транспорта, но Дэнни ранен. Ему срочно нужна машина.       – Много раненых? – спрашиваю я.       – Не очень, но всех уже забрали. Мы выбрались последними.       Тео следит за выражением лица МакКолла:       – Где он?       – За центром, у белого здания, – неуверенно пытается описать Скотт.       Я понимаю, о чём он говорит, и поворачиваю голову к Рейкену:       – Обсерватория.       Тео задумчиво кивает и бросается в сторону служебной парковки. Не раздумывая ни секунды, я бегу следом за ним. Я догоняю его у входа на парковку и замечаю в его руках ключ-карту. Он не спрашивает, почему я пошёл за ним, а лишь сосредоточенно смотрит на меня несколько мгновений и открывает доступ. Мы запрыгиваем в просторный джип, и машина резко срывается с места – Тео изо всех сил вдавил педаль газа в пол. Когда мы добираемся до обсерватории, я выпрыгиваю из машины прежде, чем она успевает затормозить.       – Ты с ума сошёл? – кричит Тео, остановив джип.       Я не отвечаю ему. У обсерватории только Дэнни и Итан. Дэнни сидит на земле, опершись спиной на колонну обсерватории и зажимает рану рукой. Вся его футболка пропитана кровью в районе рёбер. Рядом с ним на коленях Итан, что поддерживает возлюбленного в сознании. Я помогаю Итану посадить Дэнни на заднее сидение машины, и мы резко трогаемся с места. Нас провожают два оглушающих взрыва. От научного центра не останется ни камня.       Тео мастерски объезжает все препятствия на нашем пути, и уже через несколько минут мы оказываемся на шоссе. Я смотрю на Дэнни через зеркало заднего вида. Он бледен, и губы стали красными от крови.       – Дэнни, держись, – почти умоляю я. – Мы скоро приедем в больницу. Здесь недалеко.       – Ты предлагаешь ехать прямо в лапы Эрудитов? – Тео недоволен услышанным.       – А что ты предлагаешь делать? Ехать к нашим врачам или в общефракционнцю больницу? Это займёт более получаса!       – Здесь нас арестуют!       – Кто? Мой отец шериф, всё, что осталось от полиции, находится в его подчинении.       – Люди мистера Мартина.       – Он мёртв.       – То, что он мёртв, не означает, что не осталось людей, следующих его идеям, Стайлз! – Рейкен снова кричит на меня. Я не злюсь на него – он боится, и я чувствую то же самое.       – Тео, прошу, – я накрываю своей рукой его руку, крепко держащую рычаг коробки передач. – Сделай это ради меня.       Он вздыхает и прислушивается к моим словам. Его недовольство очевидно, но он не перечит мне. Тео молча достаёт пистолет и кладёт на руль руку, в которой у него оружие, чтобы быть готовым к возможной атаке.       – Дэнни, всё будет хорошо, – шепчет Итан, но мы отчётливо слышим его.       – Вы ни разу не получали пулю. Это моя вторая пуля, – слабо улыбается Дэнни. – Мне ли не знать, что будет дальше. Скальпели, пинцеты, швы… Не самая приятная процедура.       – Тебе помогут так, что ты даже не почувствуешь, – я поворачиваюсь к нему. – Ты веришь мне?       Юноша кашляет. Ему тяжело говорить, но он всё же произносит:       – Я всегда тебе верил, Стайлз, – помолчав с минуту, он продолжает: – Мы убили его.       – И уничтожили все чертежи, – подтверждаю я. – Теперь нельзя допустить, чтобы к власти в Эрудиции и Бесстрашии пришли неправильные люди.       – Мы этого не допустим, – с серьёзным выражением лица говорит Тео.       Я отвлекаюсь на мысли об отце. Он уже наверняка на пути в безопасное место. Когда – или если – мы доберёмся до убежища, я должен буду обсудить с ним случившееся. Что бы он ни говорил, как бы он ни отрицал, Джозеф Мартин был его лучшим другом, даже несмотря на последние годы, в которые они не были близки так, как раньше. Они прошли вместе долгий тернистый путь, но никто из них и не подозревал, что в конечном счёте всё приведёт их к такому трагичному исходу. Лидия выглядела спокойнее отца, когда мы покидали научный центр. Она была скорее задумчива, чем опечалена. И меня не удивляет её реакция – мистер Мартин не тот человек, по которому она станет скорбеть.       К концу нашего пути я тоже проверяю свой пистолет. Он вряд ли мне понадобится, но ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов. Когда больница показывается на горизонте среди других зданий, я слышу тихий всхлип. Сердце сбивается с ритма, будто меня ударили в грудь. Мне не нужно поворачиваться назад. Я уже знаю, что это значит. Ледяными, почти онемевшими пальцами касаюсь плеча Тео. Он продолжает гнать вперёд, но только повернувшись ко мне лицом, обращает своё внимание на участившиеся всхлипы Итана. Рейкен смелее меня, поэтому находит в себе силы посмотреть в зеркало заднего вида.       – Чёрт!       Он резко тормозит почти около больницы и со всей силы бьёт руками по рулю.       – Нет, чёрт возьми! Нет!       Мы не успели. Часть меня отрицает смерть Дэнни, словно прямо сейчас он не лежит на заднем сидении мертвенно-бледный с тонкой струйкой крови, застывшей на краю рта. Другая же часть осознаёт, что всё кончено. Итан трясётся от слёз, прижимаясь к его окровавленной груди. Никто из нас не верит, что это происходит на самом деле.       Я выхожу из состояния оцепенения первым и судорожно обдумываю случившееся. Теперь наша единственная задача – уехать в безопасное место как можно быстрее.       – Тео, нам нужно убираться отсюда немедленно.       – Но как же… – Итан старается побороть приступы удушья, вызванные слезами, но у него не получается.       – Мы уже не сможем ему помочь. Слишком поздно.       Итан плачет, не в силах больше произнести ни слова. Тео выворачивает руль, и наша машина уезжает в обратном направлении.