The Bleeding Sun

      Когда я открываю глаза, то вспоминаю, что сегодня особенный день – день посещений. До этого момента я ни разу всерьёз не задумывался, как пройдёт наша с отцом первая встреча после Церемонии Выбора, но сейчас только этим заняты все мои мысли. Я мечтал увидеть отца с того самого дня, и, если он придёт ко мне сегодня, моя мечта исполнится.       Всё то время, что я живу среди Бесстрашных, я тщательно скрываю свою фамилию, и лишь Дерек сумел узнать её. Возможно, он разглядел в моих чертах лица отцовские черты, что кажется мне маловероятным. Я больше похож на маму, и, чтобы обнаружить моё сходство с отцом, нужно хорошенько постараться. Дерек также мог увидеть списки прибывших в этом году новопосвящённых и методом исключения найти меня, но в этом нет смысла. В любом случае, сегодня я увижу не только Бесстрашных, причастных к моей инициации, но и обычных Бесстрашных, многие из которых работают на шерифа. Они увидят меня, и всё всплывёт наружу. Но в тайне останется моё имя, которое даже отец никогда не произносит вслух из уважения ко мне. А ещё потому, что оно болезненно напоминает ему о моей матери – именно она настояла на выборе имени, когда я родился.       Лидия не питает надежд на день посещений. Она знает, что её родителей не будет в Бесстрашии сегодня, ведь дочь лидера Эрудиции, сбежавшая из родной фракции, – позор семьи. Скотт вовсе не переживает, потому что его отец сразу узнал, каковы результаты теста его сына. И, вероятно, в глубине души он всегда понимал, что у Скотта может оказаться предрасположенность к Бесстрашию. В конце концов, он сам был Бесстрашным когда-то, как и Мелисса. Айзек ничего не говорит о своей семье, и никто не рискует спрашивать его об этом. Он никогда не делится с нами подробностями своей жизни, а мы не спрашиваем, потому что знаем, что в лучшем случае получим в ответ лишь язвительную шутку.       День посещений – повод не только нам, бывшим членам других фракций, встретиться со своими семьями, но и Бесстрашным провести время со своими родными. Это становится очевидным, когда я спускаюсь в Яму и вижу десятки семей, делающих Яму похожей на муравейник.       Первыми знакомыми лицами в толпе становятся Скотт и Мелисса в компании высокого, статного мужчины с доброй улыбкой – очевидно, отца Скотта. Он одет в серую рубашку и серые штаны, что напоминает мне о его принадлежности к Отречению. Но он не ведёт себя как Отречённый. Как он ни старается скрыть свои эмоции, у него плохо получается. Он в родной фракции, навещает сестру и сына. Бесстрашный внутри него, заточённый в серые одежды, ненадолго вырвался на свободу, и он явно счастлив.       Я иду дальше, выискивая взглядом ещё кого-нибудь знакомого. Рассел со своей семьей из Дружелюбия, Эллисон с Крисом и женщиной с вызывающе красными волосами – вполне свойственный Бесстрашным эксперимент с внешностью. Неожиданно я замечаю маму Лидии, которая одиноко стоит у перил. Я подхожу к ней, и женщина начинает улыбаться.       – Стайлз, – она нежно обнимает меня.       – Мой отец здесь? – не церемонясь, интересуюсь я.       – Да, Ноа где-то неподалёку.       – Отлично. Оставайтесь на месте, я найду Лидию.       Я возвращаюсь в общую комнату, где на удивление тихо впервые за долгое время. На своих кроватях расположились лишь Айзек и Лидия. Они о чём-то разговаривают, но когда я захожу в помещение, друзья отвлекаются на меня. Я сообщаю Мартин, что её мама тут. Моя подруга никого не ждала и не собиралась сегодня выходить отсюда. Но стоило ей услышать эту новость – она тут же умчалась к матери. Я присаживаюсь на постель подруги, поближе к Айзеку и смотрю на него, лениво развалившегося на соседней кровати.       – Что? – скучающе спрашивает он.       – Твои родители не придут сегодня?       – У меня нет родителей, – отвечает юноша безразличным тоном.       Я молча смотрю на свои руки, скреплённые в замок, и думаю о том, что нельзя уйти, ничего не предприняв. Мне нужно поддержать Айзека. Бьюсь об заклад, Лидия именно этим занималась до меня.       – Иди к своим родителям, они уже ждут тебя, – перебивает он мои мысли.       – Ты обязан пойти со мной. Я не оставлю тебя одного.       – Не стоит, – отмахивается он. – Это семейный праздник, я буду лишним.       – Айзек, ты мой друг. И я точно не хочу, чтобы ты провёл этот день в одиночестве. Прошу, пойдём, – я поднимаюсь с кровати и киваю головой в сторону двери. – Иначе я украду у отца наручники и насильно выведу тебя к людям.       – Твой отец работает в участке?       Всего секунду размышляю над тем, что ответить Айзеку, а затем гордо произношу:       – Он шериф.       Мой друг становится первым, с кем я делюсь этой информацией об отце. Как только я озвучиваю это вслух, мне становится легче. На лице Лейхи сложно что-либо прочесть, но мне кажется, что на короткое мгновение оно сделалось крайне удивлённым. Бывал ли Айзек когда-нибудь в участке или нет, я не стану спрашивать. Даже если ему однажды довелось попасться в лапы закона, то ему чертовски повезло, что это были заботливые руки моего отца. Я пристально смотрю на Айзека, давая ему понять, что не приму отказа. Лейхи повинуется и плетётся следом за мной.       – И как часто ты воровал у отца?       – Случалось, – уклончиво отвечаю я. – Но я всегда возвращал украденное на место.       – Мне тебя похвалить?       Слова юноши полны сарказма, и я лишь недовольно морщусь в ответ. Мы пробираемся в Яму в самую гущу толпы, и Айзека быстро перехватывает Мелисса, предлагая ему провести время с ней, Скоттом и его отцом, а я отправляюсь на поиски своего отца. Я замечаю Лидию и её мать Натали, даже нахожу в толпе Дерека, Лору и ещё одну девушку помладше рядом с ними, явно из семейства Хейлов. В голове проносится мысль, что в Бесстрашии всем заправляют именно они.       Я ухмыляюсь своим мыслям и шагаю дальше. И тут я замечаю отца, уверенно пробирающегося через толпу в сторону семьи Мартин. Я догоняю его и обнимаю так сильно, как только могу. Я безумно счастлив, ведь мой отец всё же пришёл ко мне. Он не оставил меня в этот день одного.       – Не верится, что ты тут, – произношу я, не выпуская его из объятий. – Я… прости меня. Прости, что не обсудил с тобой своё решение уйти.       – Я не держу на тебя зла, – спокойно говорит отец. – Это твоя жизнь, и ты правильно сделал, что выбрал фракцию самостоятельно. Было бы хуже, если бы ты остался из-за меня.       – Пап, – я еле говорю из-за спазмов в горле, – я так скучал.       – Я тоже, сынок. Ну, тебе нравится в Бесстрашии? Как проходит твоя инициация?       Я внимательно смотрю на отца. Мне не хочется говорить о себе, я хочу знать, каково ему теперь без меня.       – Давай ты начнёшь первым.       – Моя жизнь идёт своим чередом, только без тебя стало пусто дома. Зато я стал чаще видеться с Натали, ведь мы…       – В одной лодке теперь, – я продолжаю фразу за него, в душе радуясь, что он не остался один. – А как отреагировал мистер Мартин на выбор Лидии?       – Своеобразно. Ушёл с головой в работу.       – Куда уж больше, – я закатываю глаза.       Отец Лидии всегда был трудоголиком, ставящим нужды фракции выше нужд собственной семьи. Лидер, пример для каждого Эрудита. Но во всём ли стоит Эрудитам равняться на него?       – Так что насчёт тебя, сынок?       – Мы прошли первую ступень инициации. Представляешь, я оказался очень хорош в метании ножей.       – Это не удивительно, – он ласково улыбается, и у его глаз выступают морщинки, которых я раньше не замечал. – Когда вы с Лидией были маленькими и играли с другими детьми в снежки, вы попадали очень метко во всех и никто не мог попасть в вас, потому что вы ловко уворачивались. Кто знал, что так всё сложится? – задумчиво спрашивает он у самого себя.       Я тоже улыбаюсь, смутно вспоминая эти дни из моего детства. Это было прекрасное и беззаботное время, когда моя судьба не зависела от Церемонии Выбора и инициации. Тогда мы с Лидией были очень дружны, но со временем отдалились и вновь сблизились только сейчас, когда тоже оказались в одной лодке, как и наши родители.       – А ещё я неплохо стреляю, – хвастаюсь я, чтобы отец гордился мной. – Да и дерусь хорошо.       – Ты окреп, – замечает папа, осматривая меня. Я смущённо улыбаюсь. – Но не вздумай прийти работать в участок. Ты погрузишь мою работу в полный хаос.       Это классическая отцовская шутка, над которой мы вместе смеёмся. Вдруг моего плеча касается чья-то рука. Я поворачиваюсь и вижу Питера, что удостаивает моего отца недовольным взглядом. Отец моментально меняется в лице и напрягается всем телом, отчего мне становится некомфортно.       – Мистер Хейл.       – Приветствую, шериф. Простите, что прерываю идиллию семейного воссоединения, – произносит Питер, очевидно не испытывающий раскаяния за своё вмешательство, – но, Стайлз, зайди вечером в мою комнату, когда освободишься. Мне нужно поговорить с тобой.       – Хорошо, – я растерянно киваю, и Питер уходит как ни в чём не бывало.       – Ты лично знаком с лидером Бесстрашия? – спрашивает отец, провожая Хейла взглядом.       – Да, он дядя Дерека, – отвечаю я. – Ты тоже знаешь его?       – Не забывай, что моя профессия обязывает меня знать всех лидеров нашего общества. А что за Дерек?       – Мой инструктор, – я только сейчас понимаю, что говорю о Дереке так, будто он давно является частью моей жизни, будто мой отец тоже знает его, будто он всегда был. Я ищу его в толпе и, когда нахожу, указываю кивком головы на него. – Вот он, рядом с Лидией.       Отец внимательно присматривается к Дереку, дольше, чем следует. Мы отправляемся к нему. Он расхваливает Лидию перед её матерью, утверждая, что у её дочери большой потенциал. Мы с папой молча подходим ближе и слушаем их разговор. Эта картина похожа на родительское собрание, где мамы и папы донимают учителей вопросами о своих чадах. С одной стороны, подобная ситуация выглядит смешно, а с другой, мне жаль Дерека, который тратит драгоценные минуты общения с семьёй на общение с родителями своих подопечных, если нас можно так назвать. Хотя, если судить по тем, кого из Хейлов я уже встретил в Бесстрашии, они все Бесстрашные и Дерек видится с ними каждый день.       Пока родители общаются с Хейлом, Лидия подозрительно косится на меня, из-за чего мне хочется бесцеремонно схватить её за руку прямо во время разговора, увести в безлюдное место и спросить, в чём дело, но просто так мы не можем сейчас оставить своих родителей, поэтому приходится стоять и слушать рассказы инструктора о жизни Бесстрашных.       – Напоследок скажу, что ваш сын, – Дерек обращается к моему отцу, и я сразу же прислушиваюсь к ним, – будет образцовым Бесстрашным.       Я вскидываю брови и с любопытством смотрю на инструктора. Тот смотрит на меня в ответ, и его брови тоже слегка дёргаются вверх – Хейла удивляет моя реакция на его слова. Затем он пожимает моему отцу руку и уходит, а я кидаюсь следом за ним.       – Дерек, постой, – я окликаю мужчину, когда мы уходим достаточно далеко от моего отца и семьи Мартин. Он останавливается и поворачивается ко мне.       – Что ты хочешь, Стайлз?       – Я… знаешь… подумал… – я запинаюсь через каждое слово от неизвестно откуда появившегося волнения. Хейл терпеливо ждёт, пока я продолжу. – Если не из-за меня, то почему ты вчера злился?       Дерек обречённо вздыхает и пристально изучает меня взглядом:       – Ты не перестанешь об этом думать, да?       Отрицательно мотаю головой.       – Я не злился, а волновался, – он пожимает плечами. – Это был последний день первого этапа. Я боялся, что вы ударите в грязь лицом при Питере, а у меня и так небольшие проблемы с лидерами фракции.       – Проблемы, из-за которых тебя хотят изгнать отсюда? – я умолкаю на секунду, а затем, не давая Хейлу шанса вставить хоть слово, тараторю: – И я понимаю, что эту информацию о тебе я знать не должен, но обстоятельства сложились таким образом, что я узнал об этом. И не то что бы мне жаль, что так получилось, потому что выискивать о тебе информацию не было моей целью, но мне неудобно. Самую малость.       – Я в курсе, что ты знаешь. Питер проболтался тем вечером при вас об этом.       Я молчу в растерянности. Дерек смотрит на меня несколько секунд и уходит, не произнеся больше ни слова, а я лишь провожаю его взглядом. Сделав шаг назад, я задеваю плечом крупного мужчину с недоброжелательным видом и даю дёру к отцу.       МакКоллы, Мартины и мой отец уже расположились за столом все вместе, и я сажусь рядом с Лидией и начинаю слушать наших родителей. За разговором проходит час, другой, и Яма пустеет, людей становится меньше. Первыми расходятся Бесстрашные, затем те, кто пришёл из других фракций. Остаются лишь несколько человек, когда наши с Лидией родители уходят. Мы провожаем их и возвращаемся в Яму.       – Лидия, что происходит? – спрашиваю я, когда девушка облокачивается на перила и чуть наклоняется через них. – Почему ты так странно вела себя весь день?       – Мне нужно поговорить с тобой. Я узнала кое-что важное.       – Поговорить, – задумчиво повторяю я, перебив подругу. – Поговорить. Лидия, мне срочно нужно найти Питера. Это тоже очень важно. Я обещал ему. Мы поговорим, когда я вернусь. Даю слово.       Я целую её в щеку и бегу к комнате Хейла старшего. Мне стыдно, что я так поступаю с Лидией, когда она, возможно, собиралась сказать что-то значительное для нас, но просьба Питера, больше походившая на приказ, должна быть выполнена. Он лидер фракции со своенравным характером – вряд ли этот человек привык ждать.       Я добираюсь до нужной двери, мимо которой я уже не раз проходил по пути в комнату Дэнни. Как только я протягиваю руку, чтобы открыть эту самую дверь, она распахивается перед моим носом и из неё выходит Дерек.       – Стайлз? – удивляется он.       – Я ищу Питера.       Инструктор закрывает за собой дверь, изучая меня настороженным взглядом. Мы стоим в коридоре одни.       – Питера? Зачем он тебе?       – Он попросил найти его, чтобы о чём-то поговорить.       – Нужно ли мне беспокоиться?       – Не думаю.       – Может, мне стоит пойти с тобой?       – Я справлюсь сам. Пропустишь?       – Что ж, – медленно произносит Дерек, – проходи.       Он открывает дверь рукой, отойдя в сторону, чтобы впустить меня, и я захожу внутрь. На кровати лежит Питер, положив руки под голову, и смотрит в потолок. Как только Дерек закрывает за мной дверь, лидер сразу же поднимается на ноги и со странной улыбкой на лице подходит ко мне.       – Я думал, что ты придёшь намного раньше, но это уже не столь важно, потому что мы с Дереком закончили, – Питер садится на диван и хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой, приглашая меня присоединиться к нему. – Честно говоря, я рад, что ты пришёл ко мне.       – Почему вы пригласили меня? – интересуюсь я, не двигаясь с места.       – Иди сюда, – настойчиво просит Хейл, и только после этого я выполняю то, что мне велено. Питер смотрит на меня с присущим ему любопытством, от которого обычно ничего хорошего ждать не стоит. – Ты способный парень и многого добьёшься в Бесстрашии. Я уже знаю это, ведь у меня нюх на подобные вещи. И не хочешь ли ты уже сейчас стать, так скажем, «своим» для одного из лучших представителей Бесстрашия?       – Для вас? – уточняю я и получаю утвердительный кивок в ответ. Мне сразу же вспоминаются слова Дэнни о том, что с Питером не стоит связываться. – Что вам нужно?       – Стайлз, – губы Хейла старшего расплываются в поистине дьявольской улыбке, от которой у меня пробегают мурашки по телу. – Я хочу, чтобы ты присмотрелся к своим товарищам, потому что некоторые из них могут быть опасны для нас.       – Опасны? – я не могу сообразить, к чему клонит лидер.       – Знаешь, есть такие люди… – Питер молчит несколько секунд, а затем отмахивается от возникших в его голове мыслей. – Не буду вдаваться в скучные подробности. Просто присматривайся к тем, кто покажется тебе странным, и докладывай мне об этом.       – А что именно в вашем понимании может быть странным?       – Давай начнём с вашего следующего этапа. Если ты узнаешь, что у кого-то возникли проблемы с моделированием, докладывай. Это всё, что от тебя пока что требуется. Через пару дней я дам тебе более подробные инструкции, если ты согласишься. И не распространяйся на эту тему. Ты же умный малый.       Я смотрю на Питера и понимаю, что не дышу с того момента, как он сказал про проблемы с моделированием. Он только что поручил мне задание выискивать таких же, как и я сам. Первая мысль – отказаться, чтобы не иметь никаких дел с этим человеком, но здравый смысл настойчиво твердит мне согласиться ради своего же блага. Если я буду делать это – ведь не обязательно выполнять эту работу добросовестно? – то вероятность остаться в живых значительно возрастёт.       – А почему я? Кажется, вы с Лидией лучше понимаете друг друга и… – я останавливаюсь, чтобы не сказать лишнего.       – Понимаешь, – Питер крепко сжимает ладонью моё плечо, и я вздрагиваю, – она девушка, что делает её бесполезной в таком ответственном задании.       – Нет, не понимаю.       – Я давно заметил, что ты умнее своих товарищей, рассудительнее, хитрее. Мне нужен именно такой помощник, как ты. В конце концов, – по голосу Питера слышно, что это довод, к которому он не хотел прибегать, – твой отец одобрил бы это.       В мою голову закрадывается сомнение, что мой отец может поощрить подобное. Человек, взрастивший во мне все добрые и светлые начала, не стал бы одобрять слежку за друзьями, особенно в целях, не имеющих в себе ничего связанного с гуманностью.       – У меня есть время подумать?       – Нет, мне нужен ответ прямо сейчас.       Питер специально загоняет меня в угол. Как дикий зверь на охоте. Он не оставляет мне выбора. Не думаю, что у меня вообще есть выбор.       – Хорошо, – произношу я на выдохе. – Я сделаю это.       – Пусть это будет нашим маленьким секретом, ладно? – Хейл подмигивает мне. – Я вижу, что вы с Дереком сближаетесь, но это не та тема, которую стоит обсуждать даже с ним. Я понятно объясняю?       – Да, – отвечаю я и встаю с дивана. – Я могу идти?       – Конечно, Стайлз. До завтра, – на лице Питера снова появляется эта чёртова улыбка.       Я выхожу из комнаты и начинаю бессмысленно бродить по пещерам, размышляя, не совершил ли я ошибку, приняв предложение Питера. Я обезопасил себя, но в то же время подверг огромному риску.       Хочется отыскать Дерека, чтобы выпить с ним чашечку его фирменного чая и снова почувствовать его запах, от которого мне стало бы легче. Но я понимаю, что это неуместно, особенно после того, как я вероломно нарушил его личные границы. Вряд ли теперь ему вообще комфортно в моём обществе.       Спустя долгое время я возвращаюсь в общую комнату и застаю там своих друзей, что уже давно спят. Тихо подхожу к кровати Лидии и присаживаюсь на колени рядом с ней. Я провожу пальцами по её скуле и слабо улыбаюсь, понимая, как она похожа на ту Лидию, с которой я играл в детстве. Такая же невинная и беззащитная.       – Мы поговорим завтра, обещаю тебе, – я целую её в лоб и ложусь на свою постель, повернувшись к ней лицом и наблюдая за её сном.       Если бы Айзек, Скотт или Лидия оказались дивергентами, я бы никогда не смог сдать их Питеру, потому что они самые близкие люди для меня здесь. Но я бы с удовольствием сдал Джексона. Интересно, чрезмерное самолюбие и отсутствие мозгов можно выдать за странное поведение?