The Bleeding Sun

      Я пробираюсь в первые ряды новопосвящённых, чтобы увидеть Дерека, что с минуты на минуту должен вывести на табло наш рейтинг. Встаю рядом со Скоттом и Айзеком, которые перешёптываются между собой. Их разговор течёт в привычном русле – Скотт надеется на лучшее, Айзеку плевать – его ожидания вполне реалистичны и он в себе уверен. Инструктор терпеливо ждёт, пока мы соберёмся около него, чтобы он смог объявить результаты первого этапа. В это время Питер стоит у стены, скрестив руки на груди, и приветственно кивает мне, когда я направляю на него свой взгляд. Наш зрительный контакт длится недолго – ко мне подходит Лидия и берёт меня за руку. Я поворачиваюсь к ней и считываю на её лице лёгкое волнение.       Дерек начинает говорить, и все присутствующие моментально замолкают, обращая своё внимание на него. Его вступительная речь проста и коротка, и после неё инструктор объявляет рейтинг. Первое место – Скотт, третье – Лидия.       Я облегчённо выдыхаю, когда вижу себя на пятом месте. Я осознаю, что обошёл даже рождённых Бесстрашных, потому что я дивергент. Но Скотт и Лидия? Неужели мои опасения правдивы?       Дерек улыбается мне, и я невольно отвлекаюсь от своих мыслей. Его улыбка искренняя, какой я не видел уже давно, и я с упоением ловлю каждое мгновение. Когда инструктора отвлекает Питер, я поворачиваюсь к друзьям. Все поздравляют друг друга, и я присоединяюсь к ним.       – Если бы не твоя лень, Айзек, ты бы мог запросто обойти Джексона, – произносит Лидия, а тот лишь пожимает плечами.       – Мне и этого достаточно.       – Постарайся не скатиться в самый низ после следующего этапа.       – И не надейся.       Мои друзья смеются, а я отвлекаюсь, выискивая взглядом Джексона. С виду он не так уж и разочарован своими результатами, но он вполне может отомстить нам за то, что мы подпортили ему рейтинг. Если к Лидии у него есть интерес, то нам со Скоттом точно нужно быть настороже.       Когда эмоции утихают, я вспоминаю о том, что обещал Лидии поговорить с ней. Я хватаю её за руку и выбираюсь с ней в коридор. Мы должны сделать это прямо сейчас.       – Что ты вчера хотела сказать? Что ты узнала?       Девушка оглядывается по сторонам, а затем уводит меня в самую глубь коридоров. Разговор действительно серьёзный, раз она так осторожна и не хочет, чтобы у нас были случайные свидетели. Когда она останавливается, то заговаривает тихим-тихим шёпотом:       – Ты в курсе, что наши родители сейчас тесно общаются? Как раньше, – я молча киваю. – У моей мамы и твоего отца за все годы общения сложились доверительные отношения, поэтому они делятся друг с другом многим. Они считают, что нам с тобой нужно держаться вместе, потому что только друг другу мы можем доверять и никому больше.       – Что случилось? – не выдерживаю я.       – Неоднозначные результаты теста, знакомо?       Я распахиваю глаза в изумлении, и моя челюсть падает, кажется, до пола. В мыслях образуется полная неразбериха, и у меня не сразу получается подобрать слова, чтобы выразить те чувства, что смешались в огромный клубок внутри меня и давят мне на грудь.       – Ты такая же, как и я?       Лидия кротко кивает, не отрывая от меня своих зелёных глаз.       – Кто-нибудь, кроме твоей матери и моего отца знает об этом?       – Нет, но мама сказала, что у отца началась маниакальная рабочая фаза. Что-то происходит, только она никак не может выяснить что. Он стал очень скрытен.       – Лидс, мы в большой опасности, – догадываюсь я. – Ещё не знаю, в какой именно, но Питер тоже к этому причастен.       – С чего ты взял?       – Я… Он… Всё это очень подозрительно, – я расхаживаю из стороны в сторону, в ужасе обдумывая происходящее. – Дай мне немного времени, чтобы разобраться, хорошо?       – Стайлз, что с тобой? – подруга осторожно берёт меня за руку, тем самым останавливая на месте.       – Обещай лишний раз не контактировать с Питером.       – Обещаю, но я решительно ничего не…       – Прости, я… Я сделал большую ошибку и должен исправить её. Я скоро вернусь, Лидс.       Я аккуратно высвобождаю свою руку из цепкой девичьей хватки и быстро ухожу. Мне интересно, как отец узнал о том, что я дивергент. Хотя он наверняка догадывался, всегда подсознательно знал это, и именно поэтому не злится на меня за моё решение уйти из Эрудиции. Но особенно сильно меня тревожит та мысль, что дорогой мне человек в реальной опасности. Я уже задумывался о том, как я поведу себя, если кто-то из моего близкого окружения окажется дивергентом. В голове я выстроил вполне реализуемый план действий, но в действительности он кажется полной глупостью. Эта просьба Питера, взваленная на мои плечи, делает меня причастным к чему-то ужасному, что грозит и мне, и Лидии. В таком случае есть ли у меня шанс спасти Лидию?       Я настолько погружаюсь в свои мысли, что не замечаю Дерека на своём пути и врезаюсь в него. Я поднимаю на него глаза, и на его лице появляется еле заметная улыбка.       – Поздравляю, – произносит он.       – С чем?       Инструктор удивлённо смотрит на меня, и улыбка тут же исчезает с его лица.       – С успешно пройденным первым этапом.       – Ах, да, спасибо, – неразборчиво бормочу я.       Собираюсь идти дальше, озабоченный своими тревожными мыслями, но Хейл останавливает меня, уверенно схватив за плечо. Он осматривает моё лицо, явно чувствуя неладное. Но что я могу ему ответить? Могу ли довериться ему без последствий для себя? Без последствий для него?       – Стайлз, ты в порядке?       Я боялся, что он спросит. Я не хотел, чтобы он спрашивал.       – Да, мне просто нехорошо.       Я не солгал ему. Я и правда неважно себя чувствую. Ноги подкашиваются, и у меня с трудом выходит удержать равновесие. Дерек реагирует моментально и подхватывает меня за талию.       – Честно, ты выглядишь ужасно, – констатирует инструктор и ведёт меня вперёд. – Тебе нужно прилечь.       – Общая комната недалеко, – я произношу это так тихо, что сам едва слышу себя.       – В общей комнате сегодня будет шумно. Все будут праздновать завершение первого этапа. Тебе нужна тишина, – он молчит несколько секунд, взвешивая своё решение. – Моя комната.       – Дерек, не надо, – я пытаюсь высвободиться из его рук, но он держит меня крепко. – Не стоит. Я сглупил в прошлую нашу встречу наедине. Не давай мне возможности сглупить снова.       Дерек почти беззвучно смеётся. Он понимает, о чём я говорю.       – Если ты уверен, что тебе не нужны тишина и спокойствие, то можешь идти, – после этих слов он мягко отпускает меня.       Я не разбираю почти ничего из того, что он сказал, и начинаю идти вперёд, когда ощущаю ослабление его хватки. Сделав с десяток шагов под пристальным взором мужчины, я облокачиваюсь о стену и съезжаю по ней вниз. Паническая атака. В последний раз со мной такое случалось, кажется, года два назад.       – Стайлз! – Дерек падает на колени передо мной. – Слушай мой голос, смотри на меня. Стайлз! – я поднимаю на инструктора затуманенный взгляд. – Молодец, а теперь нагнись ко мне, Стайлз. Давай, ближе.       Я слишком напуган, поэтому просто смотрю в его прекрасные глаза. Он сам хватает меня за плечи и наклоняет к себе. Он просит выдохнуть – я выдыхаю изо всех сил. Просит дышать носом – дышу. С каждой его просьбой, которую я выполняю, ясность ума постепенно возвращается ко мне. Через минуту я начинаю осознавать, что к чему. В итоге он снова подхватывает меня и ведёт в свою комнату, но я плохо держусь на ногах. Не знаю, был дальше сон или реальность, но он поднял меня и досёс на руках до своей кровати. Когда я почти прихожу в себя, понимаю, что лежу на постели Дерека, а он сидит на её краю и помогает мне пить свежеприготовленный успокоительный чай.       – Отдохни в тишине, пока я буду занят своими делами. Когда вернусь, разбужу тебя, хорошо?       – Да, – отвечаю я, глядя на свои ботинки на полу, которые не помню, как снимал. И я ли это сделал? Затем я поднимаю глаза на своего спасителя. – Откуда ты знаешь, как остановить паническую атаку?       – Я инструктор в Бесстрашии. Этот ответ тебя устроит?       – Вполне, – слабо улыбаюсь я, закрывая глаза.       Последнее, что я чувствую, прежде чем меня вырубает, как Дерек почти невесомо гладит меня по руке.       Проходит несколько часов, и, когда просыпаюсь, в комнате всё ещё никого нет. Я не спеша встаю и иду в ванную на ватных ногах. Умываюсь ледяной водой, чтобы взбодриться, и поднимаю взгляд на зеркало перед собой. Выгляжу помятым, да и волосы взъерошены так сильно, будто меня ударило током. Облокотившись на раковину, чтобы рассмотреть своё отражение ближе, я случайно сталкиваю рукой пену для бритья. Она падает прямо в пустое мусорное ведро. Столько тренировок, занятий по концентрации и самоконтролю, и всё впустую – мои руки по-прежнему растут из неправильного места. Я достаю пену и стараюсь поставить её ровно на то же самое место, на котором она стояла секунду назад. К ней прилипла смятая бумажка, стикер, на котором я замечаю своё имя. Значит, я имею полное право прочитать его содержимое, разве не так? Эта маленькая записка раньше явно была прикреплена к зеркалу – на нём остался клейкий, едва видимый след. Я аккуратно разворачиваю её и вижу:       «Позови Стайлза на здание Хэнкока.       На свидание.                   Итан х».       Выкидываю записку обратно и выхожу из ванной. Осмотревшись вокруг, я нахожу в одном из кухонных шкафчиков печенье и заваливаюсь с ним на диван. Уплетая одним кусок за другим, раз за разом прокручиваю в голове мысль о том, что бы всё это могло значить. Я никогда и ни с кем не обсуждал те чувства, которые вызывает во мне Дерек. Получается, Итан не мог знать об этом, и потому у появления той записки совсем иная причина. Неужели он написал это, потому что я нравлюсь Дереку? Поэтому он не злился за то неловкое объятие?       Через некоторое время раздаётся звук поворачивающегося в замке ключа – Дерек вернулся. Я подскакиваю на диване и быстро стряхиваю с себя оставшиеся крошки, чтобы скрыть следы своего преступления. Хейл заходит в комнату и тут же спрашивает:       – Как ты себя чувствуешь?       – Никаких панических атак за последние несколько часов, – бодро отчитываюсь я.       – Тогда, может быть, хочешь кофе или чай? – инструктор бросает на стол ключи и папку с документами и начинает рыться в ящиках. – У меня как раз где-то есть вкуснейшее печенье.       – Было, – исправляю я.       Дерек поворачивается ко мне и непонимающе смотрит на меня. Я показываю ему пустую пачку из-под печенья и неловко улыбаюсь.       – Ладно, – ухмыляясь, качает он головой и садится рядом. – Я как раз собирался спросить тебя кое о чём.       – О чём же?       – О чём вы разговаривали с Питером в его комнате?       – Это так важно? – отвечаю я вопросом на вопрос, ибо не уверен, стоит ли делиться этим с Дереком.       – Это очень важно, потому что Питер… Если ты ещё не понял, с ним лучше не связываться.       – Я отвечу тебе, только если ты расскажешь мне, почему тебя хотят выгнать из Бесстрашия.       Хейл сидит молча достаточно, чтобы я успел решить, что та информация, о которой я прошу, очень серьёзная и секретная, раз он так долго раздумывает над моим предложением.       – Хорошо, но начнёшь ты, – наконец соглашается он.       Я сглатываю и располагаюсь удобнее, чтобы сидеть к инструктору лицом, как и он ко мне.       – Питер велел мне следить за новопосвящёнными.       – О нет, – вздыхает Дерек, – опять взялся за старое. Он рассказал тебе о тех, за кем ты должен следить? Чёрт, ты не должен знать об этих людях. Ты даже не можешь представить себе, какой опасности теперь подвержен.       – Он не упомянул никаких деталей, но…       – Что «но»? – нетерпеливо спрашивает обеспокоенный Хейл.       Вдох – выдох. Хуже не будет. Хуже уже некуда.       – Я и без него знаю, о ком идёт речь.       Выражение лица Дерека меняется. Он понял меня.       – Только не говори, что…       – Я один из них.       Я не имел права говорить этого. Я смертельно рискую, открываясь Дереку. Но сейчас я испытываю необъяснимое доверие к нему, и я чувствую, что не ошибся, рассказав ему о себе. Более того, если он сам говорит, что с его дядей лучше не иметь дел, значит, ему точно можно доверять. Я вижу на его лице сомнение, внутреннюю борьбу, но не хочу давать ему время на обдумывание этой новости. Не сейчас.       – Мне нужно отказаться от работы на него, – тараторю я, – потому что я знаю то, что он хотел бы знать, но что я бы не хотел, чтобы он знал, потому что это должен знать только я и другой человек, который это знает.       Проходит несколько долгих секунд прежде, чем Дерек понимает, что я сказал.       – Я договорюсь с ним, – обещает он. – Можешь больше не беспокоиться об этом. Я постараюсь сделать так, чтобы Питер завязал с этим и никого не завербовал на твоё место. Эта затея рискованна и для него самого. И он это знает. Поэтому у тебя и была паническая атака, да?       – Именно. Теперь твоя очередь.       Мужчина некоторое время молчит и хмурится.       – Помнишь, я рассказывал тебе, что моего бывшего парня убили во время подавления восстания?       Я киваю и машинально поворачиваюсь, чтобы посмотреть на его фото, но не нахожу его на прежнем месте. Дерек убрал его.       – Все считают, что Джордана убили случайно, но только я и его убийца знаем, что это не было случайностью. Гейл, тот, кто убил его, раньше был лидером фракции. Между ними двумя были отношения, очень похожие на ваши с Джексоном. Когда это случилось, я не мог найти себе места, не знал, на чём выместить гнев, но в итоге нашёл. Этим «чем-то» оказался сын Гейла, проходивший у меня инициацию. Я избил ни в чём не повинного ребёнка до смерти. Меня хотели изгнать, но Питер вступился за меня. Гейл ушёл к афракционерам в тот же год, не вынес смерти сына. Со временем мне доверили инициирование тех, кто приходит из других фракций, и то с трудом.       Я смотрю на Дерека заворожённый его искренностью. Чем больше он открывается мне, тем лучше я понимаю его и осознаю, как ему тяжело после всего пережитого. И вопросов к нему теперь значительно меньше, безусловно.       Хейл смотрит на меня, ожидая моей реакции, потому что я не успел пока произнести ни слова. Но что я скажу? Что мне жаль? Или произнесу ободряющее «всё будет хорошо», хотя теперь чёрт знает, будет ли всё хорошо на самом деле?       Я молниеносно хватаю лицо Дерека ладонями, пока он не успел среагировать, и касаюсь губами его губ. К моему удивлению, он не вырывается, а, наоборот, подаётся навстречу. Я улыбаюсь сквозь поцелуй, и Хейл улыбается тоже. Его руки, осторожные, но уверенные, прижимают меня совсем близко к его телу. Только в этом жесте нет власти, лишь не свойственная ему на вид нежность – он не принуждает и оставляет мне путь к отступлению, если я решу отстраниться. А я сейчас хочу этого меньше всего.       Может быть, теперь мы оба станем чуточку счастливее.