The Bleeding Sun

      Мы со Скоттом находимся в прохладном светлом коридоре, похожем на больничный, и ждём своей очереди. Все остальные новопосвящённые давно прошли через свои первые страхи, и мы остались вдвоём. Неизвестность перед моделированием пугает, и Скотт только о нём и думает. Он беспокойно ходит из стороны в сторону, его ногти искусаны – мой друг нервничает. Я пытаюсь успокоить его, но перестаю, когда понимаю, что это бессмысленно.       Пока мы томимся в ожидании, меня мучает вопрос – дивергент МакКолл или нет? Мне не даёт покоя его чрезмерное волнение перед моделированием и его место в рейтинге. Он стал первым, обойдя рождённых Бесстрашных. Пускай их было меньше десятка, да и – Дерек поделился со мной своим наблюдением – «в этом году они все ленивые раздолбаи», но факт остаётся фактом. И что самое важное, он обошёл в рейтинге меня и Лидию, дивергентов. Более того, он так и не рассказал с момента нашего знакомства в поезде о том, куда его определил тест.       – Скотт, – начинаю я издалека, – ты мне как брат. Ты можешь доверить мне любой секрет. Я всегда буду частью стаи.       Из Скотта вырывается нервный смешок, когда я говорю о стае. Это одна из наших особенных шуток – сначала мы заметили, как Айзек зовёт себя одиноким волком за свою нелюдимость, а затем пришли к выводу, что он наш друг и, получается, часть стаи. Скотт посмеялся над моими словами, значит, я немного взбодрил его.       – Ты мне тоже можешь доверять, – отвечает МакКолл, не сообразив, к чему я клоню.       Я сижу на диване, подобрав под себя одну ногу. Пристально смотрю на друга, а затем шепчу:       – Что показал тест?       – Что? – так же тихо спрашивает Скотт. До него не доходит.       – Тест на способности. Куда он определил тебя?       – В Отречение, – спокойно отвечает юноша. – Но я не хочу, чтобы кто-то ещё знал об этом.       – Само собой, – говорю я. Спустя минуту спрашиваю снова: – Только в Отречение? Больше никуда?       – Что значит «больше никуда»?       – Я имею в виду… – я замолкаю, когда понимаю, что если он и правда не знает, то лучше промолчать. – Почему ты выбрал Бесстрашие, если твоя фракция – Отречение?       – Мне там не место.       Именно это он и сказал мне тогда в поезде. При воспоминании о том дне по моему телу пробегают мурашки. Я мог бы уйти в Отречение в день Церемонии, мог бы выбрать его вместо Бесстрашия, мог бы остаться в Эрудиции, но я поступил так, как поступил, и жалеть уже точно не о чем.       Когда Дерек заканчивает с предыдущим новопосвящённым, то вызывает МакКолла в кабинет. Оба скрываются за дверью, оставляя меня в одиночестве.       Говорят, чем меньше у человека глубинных страхов, перед которыми он по-настоящему беспомощен, тем больше к нему уважения среди Бесстрашных. Борьба с подобными страхами – главное стремление представителей Бесстрашия. Но эта борьба не имеет конца по одной лишь причине – в течение жизни, что вполне закономерно, количество страхов у людей меняется – мы можем найти в себе силы, чтобы их побороть, а также можем приобрести новые.        Интересно, сколько страхов у меня на данном этапе моей жизни? Вот бы их было около шести или семи. Дерек рассказывал мне, что ему не довелось застать ни одного Бесстрашного, у которого их было бы так мало. А сколько страхов у него самого?       Я жду своей очереди около получаса, рассматривая трещины на белых стенах. Не сказал бы, что они такие уж и белые – они местами грязные, местами потёртые, но после долгого пребывания в пещерах даже стены с такими изъянами покажутся белоснежными. Лампы светят очень ярко, и я до сих пор не могу привыкнуть к этому. Глаза режет, и я закрываю их и сижу в томительном ожидании.       Резко напоминает о себе боль в ноге, что я повредил ещё в первый день. Когда я был под присмотром Мелиссы в лазарете, она осмотрела мою ногу и посоветовала мази и лекарства. Пока я не приобрёл ничего из них, но я обязательно сделаю это после моделирования. Если, конечно, к тому времени мне не потребуется помощь серьёзнее. Не думаю, что останусь в живых, если Бесстрашные узнают, кто я.       Ещё через полчаса дверь открывается, и бледный Скотт буквально вываливается в коридор и уходит, ничего не сказав. Я обращаю на Хейла обеспокоенный взгляд, но он лишь жестом приглашает меня войти. Еле заметно прихрамывая, захожу в комнату и вижу несколько уже знакомых кресел стоматолога. Хейл закрывает нас на ключ и при этом указывает мне на одно из кресел. Я послушно располагаюсь на нём. Инструктор начинает присоединять к моим вискам электроды.       – Сначала нам стоит поговорить о моделировании, – говорит он строго.       – Мне льстит, что ты пытаешься помочь, но я хочу честных результатов, а не как на первом этапе.       – Во-первых, что бы ты ни думал, тогда я тебе ничем не помогал. Ты всего добился сам. А во-вторых, ставки стали выше – дело касается не рейтинга, а твоей жизни. Я хочу продемонстрировать тебе то, как ты должен вести себя во время моделирования, чтобы не привлечь к себе внимание лидеров фракции.       – Каким образом?       Дерек игнорирует мой вопрос, и я задумчиво сжимаю губы в тонкую линию. Он запускает моделирование, а затем располагается на кресле рядом со мной и отточенными движениями присоединяет ещё одну связку электродов к своим вискам. Хейл проделывает это настолько уверенно, что у меня не остаётся сомнений – он проходил через свои страхи десятки раз, в то время как многие с трудом выдерживают всего один. Хочется верить, что он учится бороться с ними, а не наказывает себя за что-то.       Остаётся последний шаг – сыворотка. Только когда Дерек тянется к металлическому столику рядом с собой, я замечаю, что на нём лежат два шприца.       – Тебе стоит знать, что вероятность попасться на данном этапе очень высока, – Хейл говорит ещё тише, держа в руках один из шприцов. – Запомни кое-что важное. Когда ты сталкиваешься со своим страхом, твоя задача – упокоиться и побороть его, а не искать неординарные способы выхода из ситуации. Не вздумай убеждать себя в том, что моделирование нереально, и все твои страхи – лишь мираж, – я сижу с нескрываемым удивлением на лице, которое мужчина замечает. – Да, ты можешь это делать, в отличие от остальных. И именно поэтому постарайся этого не делать.       – Хорошо. Ты собираешься проконтролировать то, как я буду справляться? – спрашиваю я, кивая на электроды на голове инструктора.       – Я собираюсь показать тебе, как справляюсь я. Не помогай мне. Твоя задача – наблюдать.       Смысл слов Дерека доходит до меня, только когда он обеззараживает небольшой участок на моей шее и вкалывает туда оранжевую жидкость, мягко касаясь пальцами чувствительного места за ухом. Он успевает проделать с собой то же самое, прежде чем обстановка вокруг меняется.       Мы оказываемся в лесистой местности, напоминающей граничащие с Дружелюбием территории. Ночь, тишина и Дерек рядом со мной. Я настороженно прислушиваюсь к звукам вокруг. Боюсь представить, что пугает таких сильных людей, как Дерек Хейл. Я поднимаю на него глаза в попытке разглядеть в темноте выражение его лица – оно неживое и совсем бледное. Дерек смотрит чётко вперёд, но там ничего нет. Мужчина словно забыл о моём существовании – настолько сильно страх начал овладевать его разумом. Он не двигается, будто бы и не дышит вовсе, и потому напоминает каменное изваяние. Мне хочется позвать Хейла по имени, но я подавляю внезапно возникший порыв. Сейчас его не стоит отвлекать – с минуты на минуту он столкнётся со своим страхом.       Вдруг в его глазах начинают плясать зловещие огоньки. Только когда я снова поворачиваюсь вперёд, то понимаю, в чём дело. Перед нами появился пострадавший от времени трёхэтажный дом. На втором этаже вспыхивает огонь, который начинает быстро распространяться по зданию. Раздаются женские крики, следом – детский плач. Дерек наблюдает за происходящим всего секунду, а затем бросается внутрь дома.       Хейл поднимается на второй этаж, миновав лестницу всего за пару-тройку прыжков. Я бегу за ним, стараясь не отставать. Он врывается в комнату, в которой стоит детская кроватка со спящим в ней младенцем. Дерек хватает малыша, аккуратно придерживая его голову рукой и прижимая к себе, и пробегает мимо меня в сторону другой комнаты. Он с большим усилием вышибает ногой дверь и что-то кричит. Хейл передаёт младенца молодой девушке и выводит её в коридор с ещё двумя детьми. Дым заслоняет весь обзор, она сильно кашляет, но продолжает двигаться в сторону выхода. Дерек провожает её взглядом несколько мгновений, чтобы убедиться, что она выберется, и направляется к следующей комнате.       Стены дома пугающе дрожат, и языки пламени охватывают всё вокруг, но я продолжаю бесстрашно следовать за Хейлом, зная, что происходящее реально только в его голове. Дерек снова безо всяких церемоний выламывает очередную дверь, и за ней мы обнаруживаем женщину и девочку лет одиннадцати – Лора, его старшая сестра. Они будто только очнулись ото сна, когда мы подошли к ним, и Хейл не даёт им возможности прийти в себя.       – Вы должны бежать, – приказным тоном произносит мужчина, но делает это намного мягче, чем с инициируемыми.       Женщина выглядит молодо, и их сходство с Дереком кажется удивительным. Я догадываюсь сразу, что это его мать. Дочери похожи на неё больше, но в её сыне есть что-то иное от неё, чем не обладают его сёстры, только я не успеваю понять, что именно.       – Но как же мои дети? Мой муж?       – Я спасу их. Бегите!       Женщина и девочка выбираются наружу под присмотром Дерека. Пока он контролирует процесс, я обнаруживаю в коридоре ещё одну дверь. Когда Хейл возвращается, я жду, что он откроет её, но он пробегает мимо меня на третий этаж.       Дышать становится тяжело, и мы с Дереком начинаем кашлять. Но он не собирается останавливаться, и я тоже. Потолок обвалился в некоторых местах, и я пробираюсь через упавшие доски, стараясь не обжечься. Хейл идёт впереди меня, и каждый шаг даётся ему с трудом. Не знаю как, но я чувствую это. Всё время я старался угадать, в чём конкретно заключается страх Дерека – огонь, пожар, потеря семьи, – но я так и не понял. Возможно, всё из этого.       Мы подходим к двери, которую Дереку удаётся выломать только после нескольких попыток. Внутри комнаты играют языки красного пламени, захватив собой почти каждый предмет в ней. У окна стоит мужчина, и по их внешнему сходству с Дереком я понимаю, что это его отец. Хейл долго смотрит на огонь у самой двери, но не решается войти.       – Прошу, пойдём со мной! – кричит он, и мужчина поворачивается к нам. – Нужно скорее выбираться отсюда!       Отец делает несколько шагов в нашу сторону, но пол под ним проваливается, и мужчина повисает на нём, зацепившись рукой за доску. Дерек не думает ни мгновения – он бросается к отцу и хватает его за руку, пытаясь помочь. Я сдерживаю свой очередной порыв – мне было велено только наблюдать, и я не стану мешать Дереку. Сколько бы усилий ни прилагал Хейл, его отцу не удаётся выбраться – он падает вниз и пропадает. Дерек разъярённо бьёт кулаком по стене, почти в отчаянии, но затем собирается с мыслями, и мы поспешно спускаемся. На втором этаже я останавливаюсь, глядя на дверь, которую заприметил ещё несколько минут назад, и Дерек обращает на это внимание.       – Почему ты остановился? Нельзя медлить, дом вот-вот обвалится.       И словно в подтверждение его слов сбоку от нас падает очередная доска, громко потрескивая от огня.       – Почему ты не открыл эту дверь?       – Какую дверь?       Я показываю на неё пальцем, на мгновение решив, что я перегрелся и она мне чудится. Но резко переменившееся выражение лица Дерека говорит об обратном – он не замечал её раньше.       – Что за чёрт? – шепчет он изумлённо.       Дверь приоткрыта, и это настораживает ещё сильнее. Хейл подходит к ней первым, но я не отстаю ни на шаг. Мы заходим в комнату и с удивлением обнаруживаем, что она не горит. Огонь не касается её, будто она под защитным куполом. На кровати сидит ребёнок. Он плачет. Когда мальчик поднимает на нас свои зелёные глаза, я с удивлением узнаю в нём маленького Дерека. Ему не более десяти лет.       – Я во всём виноват, – произносит мальчишка, давясь слезами. – Я не смог их спасти, не сумел уберечь.       Взрослый Дерек слушает исповедь маленького себя с нескрываемым интересом и ужасом.       – Я должен был их защитить. Я должен был помочь отцу, тогда бы он остался жив. И мои сестры, мой брат тоже…       Слёзы душат мальчика, и у него не получается сказать больше. Дерек смотрит на меня, и я киваю ему, подталкивая к мысли, что ему нужно успокоить мальчика внутри себя. Он опускается перед ребёнком на колени и гладит его по голове.       – Ты не сумел бы им помочь, а только бы сам пострадал, причинив своей матери ещё больше боли. Им не суждено было выжить в этом пожаре, ты бы не смог сделать больше, чем сделал тогда, – с каждым словом Дерека треск огня утихает и дым рассеивается. – Ты спас малышку Кору, разве этого не достаточно?       – Нет! – голос мальчика срывается из-за очередного приступа слёз, и огонь в доме вспыхивает с новой силой. – Мой папа…       – Умер в том пожаре, но в этом нет твоей вины. Так должно было случиться. А ты не всесилен и не способен противостоять судьбе. Зато твоя мама…       – Пострадала, – со всхлипами перебивает мальчик, не отрывая от Дерека больших глаз, покрасневших от слёз.       – Она получила ожоги, спасая своих детей, но осталась жива, – парирует Хейл, продолжая гладить ребёнка по голове. – А когда ты вырастешь, ты станешь опорой для всей семьи. Лучшей, чем был отец. И для этого ты должен жить, так что идём отсюда.       Дерек хочет взять мальчика за руку, но рука мужчины проходит сквозь ребёнка. Хейл непонимающе смотрит на себя маленького, растворившегося в воздухе, а затем мы оказываемся на наших креслах в кабинете.       Дерек весь в поту, растерянный и потрясённый. Мой пульс ровный, я совершенно спокоен, но заинтригован произошедшим. Боюсь спрашивать у Хейла, но подозреваю, что увиденное мною сейчас – его реальное воспоминание.       – Я боюсь пожаров, – переведя дыхание, признаётся мужчина. – Детская травма.       – Я понял это не сразу, – признаюсь я. – Ты вёл себя очень уверенно.       – Это именно то, что требуется от тебя на этапе моделирования. Поверь, для меня каждая секунда перед прыжком в пламя кажется вечностью. А тот момент, когда в лесу появляется мой старый дом в огне, длится бесконечно.       Я прокручиваю в голове все действия Дерека, которые со стороны выглядели молниеносными, будто он совсем не задумывался о том, что делает. Если для него это были невыносимо долгие и мучительные моменты, то теперь это не кажется мне удивительным. Когда страх завладевает нами, восприятие окружающего мира меняется. Вот что происходило с Дереком.       – А ещё мне кажется, – я отсоединяю электроды от своих висков, – что на самом деле ты не можешь простить себя.       – Думаю, сегодня я сделал это.       Я безмерно благодарен Дереку за то, что он сумел довериться мне и показал то личное, чем порой не делятся с самыми близкими. Он позволил мне увидеть себя уязвимым, потому что верит мне. И я верю ему.       Мою борьбу со страхами Хейл откладывает до следующего дня. Он отказывается снова вкалывать мне сыворотку – такая высокая концентрация может навредить моему не привыкшему к частым сеансам моделирования организму.       Я возвращаюсь на другой день, снова последним. Дерек подготавливает меня к моделированию, а я молчу в это время, изо всех сил сдерживая желание обсудить произошедшее вчера.       – Стайлз, – хмурится Хейл, – я же вижу, ты хочешь что-то сказать.       – Хочу.       – Ну так говори.       – Какие ещё у тебя страхи?       – Я поделюсь с тобой однажды. Но сегодня мы занимаемся тобой.       – А сколько всего у тебя страхов?       – Четыре, – без эмоций отвечает Дерек, набирая в шприц сыворотку.       – Но ты говорил, что не слышал о том, чтобы у кого-то было меньше шести! – я подпрыгиваю на кресле, возбуждённый услышанным.       – У кого-то другого, – спокойно уточняет Дерек, продолжая подготовку к моделированию. Он даже не смотрит на меня.       – Почему ты никому не рассказал об этом?       – Рассказал. Тебе только что.       – Но это же так удивительно! Ты наверняка единственный в своём роде!       – Пусть так.       – Но Дерек…       – Стайлз, успокойся, – он нежно обрабатывает мою шею и придерживает её рукой, прежде чем вколоть сыворотку. – Сосредоточься на том, что сейчас будет происходить. Ты должен побороть свой страх.       – Почему нужно бороться со страхами, если можно сходить к психологу?       Взгляд Дерека бьёт меня, как молния, – моя шутка понравилась ему, что видно по его лицу, но для вида он должен был показать неодобрение. И я понимаю это – смысл Бесстрашия в борьбе. А я рассуждаю отчасти как Эрудит.       Я киваю Хейлу и сразу чувствую боль от укола. У меня остаётся несколько секунд перед погружением в моделирование, и я успеваю прошептать:       – Не оставляй меня одного с собственными страхами.       – Я рядом, – отвечает Дерек, и обстановка вокруг меняется.       Я стою на дороге, пустынной и незнакомой. Вокруг ни единой души, отчего становится немного не по себе. Вдоль дороги стоят небольшие однообразные дома. Отречение. Опускаю взгляд на свою одежду – такая же серая, как и стены здешних домов. Я внимательнее присматриваюсь к улицам и жилищам Отречённых в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Ни души. Через несколько секунд я понимаю, что тут есть ещё какая-то странность. Я не сразу догадываюсь, но всё же поднимаю голову вверх и смотрю на небо. Оно неестественно серое, и солнца нет. Я бы мог решить, что сегодня облачно, но это совершенно точно не тучи. Когда я опускаю голову, люди всё-таки появляются, и даже больше, чем мне хотелось бы. Они все идут мне навстречу, будто бы не видя меня. Бесстрашные, Эрудиты, Отречённые, Дружелюбные, Искренние – абсолютно все идут мимо. Я пытаюсь развернуться назад, чтобы пойти вместе с ними, но понимаю, что не могу. Попытка идти задом также оказывается провальной. Зато я могу двигаться вперёд. В этой давке я замечаю МакКолла и кое-как пробираюсь к нему.       – Скотт, что происходит? – я подхожу к другу, и он тоже проходит мимо, как и все.       Я не могу повернуться назад, чтобы посмотреть ему вслед, но я слышу его голос:       – Стифф.       Это адресовано мне. Я стою в растерянности и не шевелюсь. Люди обходят меня стороной, иногда задевая плечом, и тоже начинают звать меня стиффом. Один человек, два, пять, десять. Их голоса становятся всё громче и громче, и уже напоминают жужжание огромного роя пчёл. Охваченный паникой, я кидаюсь вперёд. Не знаю, сколько бегу так, но в итоге останавливаюсь, когда врезаюсь в Эрудита. Я поднимаю на него глаза и застываю на месте. Отец стоит прямо передо мной и смотрит на меня, с теми же возрастными морщинками у глаз, но в его взгляде нет той ласки, что обычно.       – Пап, – шепчу я, в попытке привлечь его внимание.       – Смотри, куда идёшь, стифф, – выпаливает он и продолжает двигаться дальше.       Остолбенев на секунду, я теряюсь, а затем стараюсь развернуться назад изо всех сил – тщетно. Я зову отца, чуть ли не срываю голос, но он так и не возвращается. Я пытаюсь выйти за пределы дороги, спрятаться где-нибудь за домами, но у меня не выходит, будто вдоль неё стоит невидимая стена. Я бегу вперёд и снова чувствую, как паника начинает охватывать меня с ног до головы. Врезаюсь в людей, сбиваюсь с ног, но продолжаю двигаться. Я кричу во всю силу своих лёгких, но мои вопли – ничто по сравнению с бесконечным и невероятно громким «стифф». Становится тяжело дышать и сердце замирает, будто меня окатили ледяной водой.       Нужно успокоиться, иначе это никогда не кончится. Я встаю на месте и пытаюсь отдышаться. Когда эта цель достигнута, ставлю перед собой новую, как когда-то делал Дерек во время моего приступа. Следует перестать обращать внимание на посторонние звуки. Я закрываю глаза и концентрируюсь на своём дыхании. Идущие мне навстречу продолжают толкать меня, словно они зомби, которые совершенно не видят меня, но я игнорирую их. Со временем звуки вокруг меня утихают, и всё становится светлее.       Я открываю глаза и вижу перед собой лампу на потолке. Я снова в кресле, и Дерек рядом со мной. Сделав несколько глубоких вдохов, я интересуюсь:       – Я справился?       Мужчина сдержанно кивает. Я улыбаюсь, и губы Хейла тоже растягиваются в улыбке, но к нему сразу же возвращается суровый вид. Через секунду я прочищаю горло и поднимаюсь на ноги. Я уже готов уйти, но резко останавливаюсь у закрытой двери и начинаю ковыряться в ней ногтём.       – Дерек?       – Да, Стайлз? – он встаёт со стула, и я поворачиваюсь к нему лицом.       – Как Питер собирается вычислять… подобных мне?       – Вряд ли по результатам моделирования, потому что, как видишь, их можно подделать, – он молчит некоторое время. – Я не знаю, что он задумал на этот раз, но я обязательно выясню. Не беспокойся об этом.       Я натягиваю на лицо неуверенную улыбку и выхожу из комнаты, оставляя Дерека одного.