The Bleeding Sun

      Солнце начинает медленно карабкаться по холодному небосводу, согревая его своими первыми лучами. Звёзды гаснут друг за другом, освобождая ему путь. Тёмные оттенки синего преображаются, превращаясь в самые разные оттенки красного цвета. Колёса поезда ритмично стучат, будто уговаривая случайных пассажиров подремать ещё часок.       Я чувствую, что Дерек, на котором я так удобно устроился, уже проснулся или вовсе не ложился, но он старается не шевелиться, чтобы не потревожить мой сон. Я открываю глаза и приподнимаюсь, глядя на Хейла.       – Хорошо, что ты проснулся, – произносит он мягко. – Мы почти приехали.       Я поворачиваюсь к распахнутым дверям вагона и понимаю, что так оно и есть. Мы проезжаем мимо заброшенных складов и обветшалых домов, где существуют те, кого уже практически никто не принимает за людей, – афракционеры. Эти бедолаги держатся лишь благодаря помощи Отречения.       – Думаешь, нам здесь помогут?       – Обязательно помогут, если моя мать ещё жива.       Я перевожу взгляд с полуразрушенных улиц на лицо Дерека и пытаюсь понять, как мне реагировать на его слова. Подсознательно я понимал, что его мать ещё молода и должна быть жива, но всерьёз об этом не успел задуматься.       – Знаешь, – вдруг говорит он, – сегодня впервые за очень долгое время я по-настоящему волнуюсь. Я не видел её больше десяти лет.       – Будь я на твоём месте, я бы уже умер от череды панических атак.       Дерек с широкой улыбкой обнимает меня, и я прижимаюсь к нему, вдыхая родной запах. Всю дорогу я думаю о положении Хейла в Бесстрашии. Он был примером для подражания, многие считали его чуть ли не богом, но его статус не улучшал реального положения дел – он ненавидел жизнь среди Бесстрашных из-за Питера.       – Питер шантажировал тебя?       – Вроде того.       Я не успеваю ничего ответить на его слова, потому что Дерек сам не даёт мне этого сделать – он отвлекает меня, указывая рукой на дома, к которым подобрался наш поезд. Судя по их обветшалому состоянию, мы прибыли на место. Выпрыгнув с сумками на улицу, мы отправляемся в путь. С каждой минутой солнце светит ярче и греет сильнее, но вокруг не видно ни души. Значит, у афракционеров есть какое-то пристанище, и, видимо, Дерек знает, где оно находится.       Я иду наравне с ним и оглядываюсь по сторонам. Кругом лишь мусор и почти развалившиеся здания с выбитыми окнами, совершенно не пригодные для жизни. Спустя некоторое время Дерек останавливается, и я следую его примеру. Он смотрит на дверь, ведущую в ничем не отличающийся от остальных развалин дом. Мужчина подходит к этой двери, и только сейчас я замечаю привязанный к ручке кусок чёрной ткани, грязный и рваный. Он висит тут уже очень давно.       – Здесь я спрятал от Гейла раненого Джордана в тот самый день. И здесь он умер. Прямо на моих руках.       Я без лишних слов беру руку Дерека в свою, и наши пальцы переплетаются.       – Я не успел прийти ему на помощь.       Меня словно прошибает разрядом тока. Теперь я понимаю, почему он боялся опоздать, когда Питер пытался прикончить меня. Если он в очередной раз не успеет спасти близкого человека, то уже вряд ли сумеет оправиться.       – Так было суждено, – шепчу я, свободной ладонью касаясь щеки Хейла и поворачивая его лицом к себе. – Послушай, это прошлое, и оно должно остаться позади. Оно не должно тебя преследовать, – я срываю кусок ткани с ручки двери и бросаю его на землю, – хорошо?       – Хорошо, – он кивает с сомнением, но я знаю, что он понимает мою правоту. Просто ему нужно время.       Мы отправляемся дальше в полной тишине и продолжаем держаться за руки. Я чувствую, как Дереку тяжело и как он волнуется. Не каждый день происходят подобные изменения в жизни.       – Значит, тебя отправляли сюда подавлять восстания, – говорю я. – Ты хорошо ориентируешься.       – Я всегда вызывался волонтёром, когда заместители шерифа собирали группы Бесстрашных. Мне лишь хотелось найти её, увидеть хотя бы раз. Но удача была не на моей стороне.       – Мы обязательно найдём твою маму, – ободряю я Хейла и сжимаю крепче его руку.        – Конечно. Теперь я точно знаю, где искать её.       Мы идём по улицам, где стоит тошнотворный запах. Приходится дышать ртом, чтобы вчерашний ужин, который уже практически переварился, остался в желудке. Наше молчание нарушают лишь вой ветра и писк крыс, разбегающихся по углам.       – Можно я задам вопрос, который тебе не понравится? – осторожно интересуюсь я.       – Ты делаешь это всё время, – произносит Дерек, прекрасно понимающий безвыходность своего положения.       – Что ты будешь делать, если встретишь Гейла?       Хейл поворачивается ко мне. На его лице читается явное недоумение, но он не задаёт никаких вопросов, а только отвечает:       – Он умер среди афракционеров несколько лет назад. Повесился. Его труп нашла одна из групп разведки, которой руководил Джордан.       По тону Дерека становится ясно, что обсуждение этой темы окончено. Он чувствует свою вину в произошедшем – выходит, из-за него погибла целая семья, отец и сын. Вполне естественно, что ему тяжело вспоминать о них.       Проходит целый час, прежде чем мы снова останавливаемся, потому что наконец-то встречаем человека. Он сидит на земле, прижавшись спиной к стене дома, и насвистывает простенькую мелодию. Когда он замечает нас, то лениво поднимается на ноги. Он высокого роста, спортивного телосложения, с тёмными взъерошенными волосами и пугающим взглядом. На вид ему лет сорок.       – Ну вот, не хватало мне Бесстрашных в этот прекрасный тихий денёк, – негодует мужчина. – Что вы здесь забыли? Заблудились?       – Мы ищем одного человека, – произносит Дерек. – Талия Хейл. Вы знаете её?       – Конечно, я её знаю. А вот вас я не знаю. Что вам от неё нужно?       – Я её сын, Дерек. Мы ушли из Бесстрашия и нуждаемся в вашей помощи.       – Да, похож. Я Бобби Финсток, – он пожимает руку Хейлу и затем поворачивается ко мне. – И ты её сын? – я отрицательно качаю головой. – Дочка?       Он внимательно смотрит на меня с приподнятыми бровями, ожидая ответа, и одёргивает надетую на нём синюю футболку. Я хочу возразить, потому что его шутка совсем не смешная, но мужчина перебивает меня:       – Если ты не её родственник, я тебя не пропущу, – я решаю промолчать. – Эх, девочка, с такой внешностью мне тебя жаль.       – Можете просто отвести нас к Талии?       – Господи, у тебя ещё и голос как у мальчика. Но ты не расстраивайся. В твои годы я тоже выглядел не очень, но зато сейчас как хорош, скажи?       Я догадываюсь, что у Бобби Финстока свой особенный юмор, который мне не дано постичь, поэтому, несмотря на желание возмутиться, снова не издаю ни звука, и мужчина просит нас идти за ним. Наш новый знакомый заходит в соседний дом, и мы заходим следом. Вопреки внешнему уродству здания, внутри оказывается очень тепло и уютно, насколько это вообще возможно. На полу в спальных мешках лежат люди, и мы старательно обходим их, чтобы не разбудить. На секунду мужчина тормозит у пустого мешка и что-то ворчит, а затем добирается до двери и заходит туда, велев нам подождать. Спустя минуту он возвращается и приглашает нас войти, а сам выходит обратно на улицу.       Комната, в которую мы заходим, небольшая и неказистая, но тоже уютная. Посреди неё стоит женщина средних лет, та самая, что я видел во время моделирования, когда попал в один из страхов Дерека. Талия выглядит старше, но она всё так же очень красива: тёмные волосы, светлые глаза и на лице ни морщинки. Ожоги на её руках ничуть не умаляют её красоты, а наоборот, становятся подтверждением её силы и стойкости. Она не кажется слабой и беззащитной, какой я видел её во время пожара в страхе Дерека. Она похожа на воина, сильного и безжалостного. Она истинный лидер. Женщина начинает улыбаться, увидев Дерека, и порывисто обнимает его.       – Мне столько нужно объяснить, – это первое, что говорит Талия, с трудом отпустив сына.       – Может быть, позже.       – А это твой друг? – она поворачивается ко мне.       – Меня зовут Стайлз, – представляюсь я и пожимаю руку женщине. – Ваш товарищ немного со странностями, верно? – я киваю на дверь.       – Финсток немного эксцентричный. К нему просто нужно привыкнуть, – она поворачивается к Дереку. – А девочки? Они остались в Бесстрашии?       – Да, Лора сказала, что она позаботится о Коре. Вскоре они последуют за нами.       – Твоя старшая сестра совсем не изменилась. Такая же упёртая.       – Не она одна, – усмехаюсь я, намекая на Дерека.       – Мой характер, – Талия произносит эти слова с гордостью. – Но перейдём к делу. Почему вы здесь?       – Питер устроил в Бесстрашии проверку на дивергенцию, а Стайлз – дивергент.       Талия снова смотрит на меня, и я вижу по её взгляду, что она уже догадалась о характере нашей с Дереком «дружбы». Она оценивает меня, и я стараюсь держаться перед ней уверенно, но знаю, что, по сравнению с её природной уверенностью, моя выглядит слишком наигранно. Отчего мне не совсем ясно, довольна она увиденным или нет.       – Я сохранил тайну Стайлза о его дивергенции, и Питер узнал об этом и рассказал лидерам, потому нам пришлось бежать. Но я успел довести до их сведения, что Питер сделал ради власти, так что его дни сочтены.       – Я бы не была так уверена, – она присаживается на край стола, словно кошка. – Но мне так жаль.       – Мы можем где-нибудь передохнуть? У нас была тяжёлая ночь.       – Конечно. Я попрошу Бобби обустроить для вас место.       Уже через полчаса мы дремлем в почти новых спальных мешках отдельно от остальных, чтобы нас никто не разбудил и не задавал лишних вопросов, если увидит, что мы спим, прижавшись друг к другу.       Я просыпаюсь один. У меня возникает ощущение, что Дерек опять не спал. Он наверняка вернулся к матери. Это и не удивительно – ни один человек не смог бы спокойно погрузиться в сон, когда в соседнем здании находится его мать, которую он не видел очень много лет.       По положению солнца на небе я понимаю, что не проспал и пары часов. Этого времени для полного восстановления сил не достаточно, но сон как рукой сняло. Тихо пройдя мимо задремавшего Финстока, я возвращаюсь в тот дом, где мы виделись с Талией, и захожу в её кабинет. Мать и сын сидят друг напротив друга и увлечённо беседуют. Когда Дерек замечает меня, то сразу же отвлекается от разговора.       – Что-то случилось? – взволнованно спрашивает он у меня.       – Нет, – я качаю головой, – просто не спится.       – Тогда присоединяйся к нам, – Талия жестом приглашает меня на место рядом с Дереком.       – Я не помешаю? – интересуюсь я, неуверенно присаживаясь.       – Нет. Мы как раз говорили о произошедшем. Он не мастер рассказывать в деталях. Так что, Стайлз, вся надежда на тебя, – произносит Талия. – Расскажи всё с самого начала. Интересно узнать, как вы познакомились.       Пару мгновений я с сомнением смотрю на Дерека, будто спрашивая у него разрешения, и начинаю рассказ со своего выбора фракции. Я чувствую на себе его заинтересованный взгляд, потому что никогда так подробно не делился с ним, почему выбрал Бесстрашие и что чувствовал, когда принял решение. Я рассказываю Талии всё, опуская лишь одну деталь – наши с Дереком отношения. Я даже упоминаю то, как Питер проявлял знаки внимания моей подруге Лидии, на что Талия ухмыляется, отмечая, что нужно быть очень хорошенькой, чтобы заинтересовать её брата. И Лидия на самом деле хороша, для Питера даже слишком. Когда я прекращаю говорить, Талия кивает и улыбается по-доброму, так, будто она и моя мать тоже.       – Моё материнское сердце подсказывает мне, что ты замечательный друг, Стайлз.       Сначала мне хочется поблагодарить её, но в конечном счёте я возражаю:       – Вы не правы. Я принёс вашему сыну больше неприятностей, чем моя родная фракция всему нашему обществу.       – Даже не смей так думать, – прерывает меня Дерек, а затем обращается к матери: – Лучше скажи, вы правда готовитесь к войне?       На лице женщины начинает сиять загадочная улыбка, и она смотрит сначала на меня, а потом на Дерека:       – Позвольте мне показать вам.       Втроём мы выходим из здания и идём за Талией по пустующим серым улицам. Финсток провожает нас своим странным взглядом до тех пор, пока мы не скрываемся из его поля зрения, чем жутко смущает меня.       Очередное здание, которое мы посещаем, похоже на зал для тренировок, но оно, видимо, было в прошлом чем-то вроде склада. Внутри нет совершенно ничего, кроме пыли и грязи. Мы проходим в самую середину помещения и осматриваем его с недоумением.       – Вы здесь занимаетесь? – спрашивает Дерек у матери. Она кивает в ответ.       – Но у вас нет никакого оружия, – не понимаю я. – У вас нет ничего.       Всё та же загадочная улыбка озаряет лицо Талии. Женщина присаживается на колени и поднимает крышку люка, которую на таком грязном полу совершенно невозможно распознать. Мы с Дереком первыми спускаемся вниз по лестнице, Талия – за нами. В подвале загорается свет, и мы видим перед собой огромный склад с оружием на любой вкус.       – Ого, – я присвистываю от удивления. – Даже у Бесстрашия я не видел такого ассортимента.       – Ты просто никогда не был на их главном складе, – говорит Дерек. – Но у вас оружия не меньше. Откуда оно?       – У меня остались связи в Бесстрашии, – отвечает Талия, положив руку на плечо сыну. – И у нас много связей с остальными фракциями. Думаешь, в нашем обществе мало тех, кто ненавидит эту чёртову систему?       – Верно, – соглашается Дерек. – А кто тренирует людей?       – Иногда я, но чаще Финсток. Он очень хорош в этом.       – Вам нужны свежие силы. Я могу взяться за это вместо тебя, да и вместо него тоже.       – Не думаю, что это разумно.       – А я считаю, что это именно то, что вам нужно, – вмешиваюсь я. – Он умеет всё. Поверьте мне. Ваш сын был лучшим из лучших в Бесстрашии.       – Что ж, я слышала о том, что моего сына считают самым выдающимся представителем Бесстрашия, – она гордится им, это видно невооружённым глазом.       – Кому, как не ему, доверять такое дело? – я чувствую, что почти уговорил Талию.       – Я могу работать вместе с Бобби, – торгуется Дерек. Он хочет тренировать людей дальше, как в Бесстрашии, и это его шанс.       – Хорошо, я поговорю с ним, – Талия скрещивает руки на груди и становится похожа на Питера и на Дерека одновременно. – Добро пожаловать к афракционерам, мальчики.