The Bleeding Sun

      Со временем мы стали своими среди афракционеров. Нам раскрылись все прелести жизни вне системы, и мы быстро адаптировались к ней. Но минусов, естественно, было больше, чем плюсов.       Даже несмотря на то, что афракционеры сумели во многом организовать своё независимое существование, необходимость скрывать их общественную структуру и развитость вынуждала жить с неудобствами ради сохранения эффекта неожиданности, который им был необходим в грядущей войне.       Мы старались не унывать: Дерек снова занялся любимым делом, а мне Талия предложила помогать ей в изучении и составлении карт, разработке планов для ближайших наступлений. А всё потому, что Дерек расхвалил мои стратегические способности, с восхищением вспоминая захват флага.       Наши планы ещё не имели никакой конкретики, но общий курс начинал вырисовываться. Одной из основных целей сейчас для нас являлась Эрудиция, потому что Эрудиты – в частности её лидер – стали инициаторами ловли дивергентов. Захват власти в Эрудиции будет иметь особое стратегическое значение. Он приведёт к эффекту домино – Искренние во многом ориентируются на решения Эрудитов. Отречённые, хоть и не во всём, но зачастую солидарны с Эрудитами в силу их интеллектуального превосходства. Что же касается Дружелюбных, они существуют сами по себе и вряд ли пожелают противостоять изменениям в обществе, если это не нарушит их мирное существование. Бесстрашных сложно подчинить, но, судя по последним событиям, вполне возможно. И у Талии, кажется, есть мысли на этот счёт, только пока она не готова делиться ими.       Очередным вечером мы сидим на полу поодаль от людей, потому что Финсток совсем не в настроении и безжалостно цепляется ко всем. На ужин, как и всегда, консервы, которые, кажется, совершенно не имеют вкуса.       – Дерек, – я поднимаю глаза на мужчину, и он смотрит на меня спокойным взглядом, разжёвывая кусок мяса. – Чем ты занимался помимо инструктажа?       – Ты о чём?       – Ты же работал не только инструктором. Остальное время ты же что-то делал, я прав?       – Нет.       – Ты сидел без дела? – я удивлённо приподнимаю брови. – Не похоже на тебя. И тебя не пугало, что тебя могли выгнать из фракции за это?       – Я никогда не беспокоился об этом, – Хейл пожимает плечами. – Мне там всё равно было трудно.       – Трудно? Ты лучший из всех Бесстрашных! Ты самый смелый и самый сильный, самый умный и…       – Стайлз, прекрати, – морщится Дерек. – Я имею в виду в эмоциональном плане. Из-за Питера.       – Это связано с Талией? – он кивает. – Но ты бы мог просто уйти, если хотел, разве нет?       – Хотел, но был вынужден охранять своих сестёр. А теперь… теперь о Питере позаботятся.       – Зачем ты их охранял от собственного дяди?..       Тринадцатилетний Дерек со своим лучшим другом Майклом уже собрались зайти в комнату дяди Хейла, когда услышали, что у того с Талией идёт напряжённый разговор на повышенных тонах. Они остановились, и Дерек решил подслушать, а Майкл отказался в этом участвовать, опасаясь, что они могут попасться и быть наказанными за это.       – Ты понимаешь, что ты несёшь? – возмутилась Талия. – Питер, ты безумен.       – Я знаю, чего хочу, и не собираюсь рисковать, – Дерек чувствовал, как его дядя улыбается, говоря это. – Или ты уходишь, или я буду убивать их одного за другим.       – Я доложу об этом остальным лидерам.       У Дерека не получалось разобрать многое из этого разговора, но кое-что он услышал особенно чётко.       – Прямо сейчас я могу подать сигнал своим людям, и они прикончат любого из твоих отпрысков. К примеру, нашего с тобой любимчика Дерека? – послышался надрывный вздох Талии, словно она собиралась перебить брата, но он не позволил ей этого сделать. – А если ты сама сейчас захочешь что-то предпринять, то знай, что мои люди повсюду, и они проинструктированы на случай моей внезапной пропажи или гибели. К тому же, откуда тебе знать, вдруг кто-то из лидеров на моей стороне? Ты не можешь знать наверняка.       Они замолчали на некоторое время. Мальчику хотелось ворваться в комнату и остановить происходящее, но он не мог найти в себе силы пошевелиться. Да и что он, совсем юный мальчишка, мог сделать против своего дяди? Питер старше него на одиннадцать лет, и это такая огромная разница для тринадцатилетнего мальчика. Дерек знал, что нет смысла лезть в драку. Его дядя однозначно сильнее. Но однажды настанет день, когда Дерек превзойдёт Питера и будет ставить свои условия.       – Хорошо, Питер, – в итоге произнесла Талия. – Будь по-твоему. Хочешь власти – будет тебе власть. Только дай мне слово, что ты позаботишься о них и никогда не расскажешь им, почему я ушла. Их жизни – гарантия твоей безопасности. А если что-то случится хоть с одним из них, я вернусь.       Дерек на мгновение засомневался, что его мать действительно разговаривает со своим родным братом, но нет, это был именно он – его дорогой дядя. Когда взрослые вышли из комнаты, то увидели у дверей Дерека, ошеломлённого услышанным. Мать схватила сына за руку и быстрым шагом повела к себе, а некогда самый любимый дядюшка Питер проводил их озлобленным взглядом.       – Так всем будет лучше, – ободрила Талия Дерека, когда настал тот самый день. – Пойми, что я делаю это ради вас.       И маленькому Дереку пришлось понять. А также пришлось разыгрывать унизительную комедию перед сёстрами, настолько искусную, на какую он только был способен в силу возраста. После ухода матери также состоялся неприятный разговор с дядей. Один на один. Он старался доказать своему драгоценному племянничку, что очень любит его и его сестёр и что, вопреки тем словам, что он сказал его матери, на самом деле Питер никогда бы не причинил им вреда. Но Дерек уже перестал ему верить. Тогда он разучился верить людям, ведь если даже близкий человек может обмануть и сделать больно, то на что способны другие?       – Ты же никому не расскажешь, что твой дядя ляпнул сгоряча? – в свойственной ему лживой манере спросил Питер. – Я же люблю вас всех.       Дерек молчал, глядя на него с ненавистью.       – Хорошо, слушай меня, – старший Хейл не выдержал, и его голос в мгновение погрубел. – Молчи об этом, иначе я выполню угрозу, которую озвучивал Талии.       И Дерек молчал. Он не вел себя как лучший племянник на свете, но и ненависть к дяде старался скрыть от остальных. Он денно и нощно охранял своих сестёр, его единственных родных людей. Хейл младший был обречён оставаться в Бесстрашии до тех пор, пока жив Питер и пока он является угрозой для его любимых. А тот от случая к случаю играл роль заботливого дядюшки. Благодаря ему у Дерека во фракции сложилась репутация сумасшедшего, совершенно неадекватного, но при этом самого лучшего, и поэтому самого опасного Бесстрашного, которому «может помочь только родительская любовь и забота в лице дяди».       – …Вот же чёрт. Теперь я ненавижу его ещё больше.       – Не надо тратить свою жизнь на ненависть к нему, – Дерек ставит на пол пустую жестяную банку и смотрит на меня. – Он не достоин даже этого. И он рано или поздно получит по заслугам.       Я отдаю ему свою порцию еды, потому что за день он тратит больше энергии, чем я, да и аппетита у меня нет. Хейл забирает у меня консервы и неохотно насаживает на вилку кусок мяса. От злости я бью кулаком в стену и сразу понимаю, что это было плохой идеей. Начинаю размахивать кистью в воздухе и шипеть от боли. Дерек лишь добродушно ухмыляется, наблюдая за моим кривлянием.       – Надеюсь, его убьют, – ворчу я.       – Однажды я сделаю это, но не сейчас.       – Почему мы должны ждать?       – Потому что сейчас мы не готовы.       – А после того, как мы разберёмся с ним? Что дальше?       – Я не думал об этом.       – А я думал. Много.       – Поделись со мной.       – Я хочу уйти за стену.       Дерек отвлекается от еды и поднимает на меня озадаченный взгляд. Его густые брови нахмурены, и я знаю, что это значит – в это мгновение у него слишком много противоречивых мыслей в голове.       – Ты говоришь о той стене, которую мы охраняем?       – Да.       – За которой, возможно, после войны не осталось ничего, кроме пустоши?       – Именно.       – И за которой может быть опасность, о которой мы даже не подозреваем?       – Точно.       – Стайлз, – Дерек хмурится сильнее, – тебе не кажется эта идея слишком рискованной?       – Я всегда считал, что за стеной есть что-то, о чём мы даже не догадываемся. Что-то значительное.       – Тебе мало этого города?       – Да. фракции меня связывают по рукам. Стены города не дают дышать свободно.       – Даже не представляю, каково тебе ощущать себя так. Но подозреваю, что всё дело в твоей дивергентной природе.       – Возможно, – пожимаю я плечами. –Чувство, что я должен оказаться там, преследует меня всю сознательную жизнь.       – Если мы переживём то, что готовит нам судьба, – Дерек делает паузу и поднимает на меня взгляд, полный преданности и понимания, – я пойду за тобой куда угодно.       Я облегчённо выдыхаю и с благодарностью сжимаю запястье Дерека. Он кивает и возвращается к еде.       После совместного ужина Дерек вынужден вернуться к матери, чтобы обсудить детали назревающего восстания. Меня он просит не ждать его возвращения и ложиться спать, потому что их встреча затянется надолго.       Я стараюсь заснуть, но сон не идёт. Думаю обо всём подряд – о друзьях, о врагах, даже о Джексоне. Ловлю себя на мысли, что мне интересно, как у него обстоят дела. А самое главное, что волнует меня, – что теперь творится в Бесстрашии. Наверное, теперь там полная разруха и хаос благодаря мне и Питеру. Ведь мы стали виновниками всего того, что разбило фракцию на осколки. Мы стояли напротив и выстрелили друг в друга, но между нами было стекло, на которое мы не обратили внимания – наша фракция. В итоге пули разбили её. И пострадала не только она – мы тоже.       Я морщусь из-за пафосного сравнения, пришедшего мне в голову. Кажется, я вычитал подобное в одной из старых книг, которые периодически нахожу на складах афракционеров. Немного поворочавшись, решаю, что мне стоит выйти на свежий воздух и прогуляться. На улице царит глубокая ночь, и все, за исключением Финстока, спят мирным сном. Он ходит по улицам и насвистывает уже такую знакомую мне мелодию, которая эхом отдаётся по всем закоулкам территорий афракционеров. Интересно, он когда-нибудь спит или живёт на бесконечном адреналине?       Я неторопливо прохожу мимо нескольких зданий, погружённый в свои мысли, и не сразу замечаю, как навстречу выходит Дерек и кладёт свои руки мне на плечи.       – Вы уже закончили? – немного испугавшись, спрашиваю я.       – Минут пять назад.       – Тогда почему ты…       – Я тебя знаю, – Дерек медленно, но верно ведёт меня к стене дома. – Ты плохо спишь без меня, а когда не можешь долго уснуть, выходишь прогуляться.       Он прижимает меня к стене, наклоняет голову к моему уху и, улыбаясь, шепчет мне, что я свожу его с ума. Он невесомо касается моей шеи, и я вздрагиваю, что заставляет его снова улыбнуться. Его горячие губы уверенно двигаются по моей шее, и волна наслаждения проходит по всему телу. Ноги подкашиваются, и Дерек, ощутив мою слабость, подхватывает меня рукой за талию, и я практически повисаю на нём. Его касания словно оставляют на моей коже ожоги, но вызывают не боль, а желание. Дыхание сбивается, и я невольно издаю тихий стон, предназначенный только для ушей Дерека. Услышав его, Хейл с животной страстью целует меня в губы, и я охотно отвечаю ему. Я так хочу, чтобы этот момент длился вечно, но одна навязчивая мысль не покидает моей головы. Сегодня Хейл очень ласков и нежен, но я чувствую почти на физическом уровне, что у его поведения есть какая-то тревожная причина.       – Ты ведёшь себя странно, – я мягко отстраняюсь. – Произошло что-то плохое, не так ли?       Чутьё не подводит меня, я попадаю прямо в цель. Дерек вздыхает и опускает взгляд. Я стою в растерянности и жду ответа.       – Я люблю тебя, Стайлз, – Хейл аккуратно берёт меня за руку и смотрит мне прямо в глаза. – Прошу, помни об этом.       – И я люблю тебя, Дерек. Не хочешь сказать ещё что-нибудь?       – И… я безумно хочу тебя, – он тянется рукой к моему ремню, и я поддаюсь ему, понимая, что больше Хейл ничего мне не ответит.       Когда я просыпаюсь утром, то уже не удивляюсь, что Дерека нет рядом. Сейчас у него должна быть тренировка с Финстоком, и я решаю посмотреть на них. После прохладного душа я подхожу к своей кровати и обнаруживаю одежду, которую мне заботливо принесла Талия, оставив от себя записку. Я натягиваю на себя чистые джинсы, футболку, а поверх неё – совсем новую клетчатую рубашку, подворачиваю слишком длинные рукава. Бело-голубой цвет рубашки кажется мне очень интересным. Вероятно, афракционеры шьют одежду сами, и Талия любезно поделилась со мной их запасами.       Я никогда в своей жизни не видел одежду, в которой присутствует более двух цветов. Не считая, конечно, почти выцветших фотографий в старых газетах, которые я читал в библиотеке при подготовке школьного проекта по истории. А также не считая старых фильмов, которые мы редко смотрели с отцом, ведь такие фильмы давно запрещены. Но мой отец очень любил их и добыл несколько штук для себя ещё в молодости, когда узнал от своего отца, что не все фильмы уничтожены. Размышляя об этом, я невольно качаю головой, осуждая методы, которыми пользуются наши лидеры. Уничтожать культуру предков, чтобы на её руинах построить новое общество, не отличающееся особой гуманностью, – не слишком похоже на удачную идею формирования долговечного устройства общества.       Я тихо захожу в зал для тренировок и встаю в дальнем углу, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Молча наблюдаю, как два тренера гоняют людей по залу и заставляют их выполнять различные упражнения. В глазах рябит от большого количества цветов одежды – жёлтый, красный, синий, зелёный, белый. Талия находится рядом с тренерами и следит за процессом. Судя по выражению её лица, она явно всем довольна.       Дерек стоит в обыкновенной для него позе – со скрещёнными на груди руками, нахмурившийся и до ужаса серьёзный. В этот момент он так похож на себя прежнего, того самого инструктора из Бесстрашия, чью благосклонность невозможно заслужить. Я улыбаюсь своим мыслям, ведь вот он я, огромный везунчик. А затем мне в голову невольно приходит сравнение Дерека с Питером, на которого он тоже очень похож в этот момент. Я едва заметно вздрагиваю, отгоняя от себя столь неприятную мысль.       У меня возникает весьма необычное ощущение – наблюдать со стороны за теми, кто тренируется сейчас под руководством Дерека так странно. Ещё совсем недавно на их месте был я, старался сделать лучшее, что было в моих силах, чтобы занять достойное место в рейтинге, хотя теперь это кажется сущей глупостью. И в эту минуту у меня возникает приятное чувство ностальгии, будто это была прошлая жизнь, далёкая и недосягаемая.       Вдруг глаза Дерека встречаются с моими, и он с улыбкой на лице подходит ко мне.       – Я встал не больше часа назад, мы только начали, – он удивлён моим ранним пробуждением.       – Могу я быть тебе полезен? – я поправляю закатавшийся рукав его бордовой футболки и поднимаю глаза на него.       – Позволь поцеловать тебя, – мужчина уже тянется ко мне, но я останавливаю его.       – Я не хочу, чтобы все это видели.       – А мне плевать на всех.       – Даже на свою мать? Я не хочу смущать её.       Дерек заливисто смеётся и нежно берёт меня за обе руки.       – Глупый, а кто, по-твоему, распознал во мне мою особенность первой и объяснил испуганному ребёнку, что в любовь к людям своего пола не является неправильной?       Я изумлённо приподнимаю брови, и Хейл кивает мне, а затем целует, прижимая к себе, но через несколько секунд я прерываю его:       – Нет, вот Финстока я боюсь.       Дерек хохочет и возвращается к Талии и Бобби, чтобы продолжить тренировку, а я так и остаюсь на своём месте и продолжаю наблюдать со стороны.