The Bleeding Sun

      – Так кем ты работал? – я пристаю к Дереку, когда мы прогуливаемся по улице, держась за руки.       – Стайлз, – он произносит моё имя в тихой мольбе, но недостаточно искренней, чтобы я его послушал. Он устал от моих бесконечных расспросов о его прошлом, но и не слишком сильно противится им.       – Нет, правда, – теперь я иду перед Хейлом спиной вперёд и с любопытством смотрю на него. – Я помню, как Крис говорил, что ты ничем не занимаешься, но я слышал, что это не так.       – Эрудиты, – Дерек вымученно вздыхает, – вы все просто невыносимы.       Я смеюсь, когда замечаю, что Хейл близок к смирению.       – Ты знаешь так много Эрудитов, чтобы судить обо всех? Вдруг я самый любознательный из них и тебе чертовски повезло найти именно меня?       – Интересно, чем я заслужил такое счастье?       – А мне достался самый неразговорчивый Бесстрашный, из которого приходится выпытывать информацию, – мы смеёмся. – Согласен, жажда знаний во мне сильна, так что рассказывай, пока я не перешёл к тяжёлой артиллерии. Мне очень интересно, что это была за работа.       – Хорошо, – завывает Дерек. – Но ты отстанешь от меня.       – Возможно, – я безразлично пожимаю плечами, но в душе радуюсь своей маленькой победе.       – Всё предельно просто, без тайн и загадок. Когда не было инициации, я участвовал в боях, чтобы как-то себя развлечь. Это всё.       – Бои? Со ставками? – вспоминаю я. – О, Итан с Дэнни приглашали меня посмотреть на это.       По лицу Дерека видно, что он скучает по этим двоим.       – То есть, я мог застать тебя тогда там? Жаль, что я не принял предложение парней, – расстраиваюсь я.       – В них нет ничего интересного. Люди, словно дикие звери в клетках, дерутся почти на смерть. Много крови, криков, сломанных костей, – вспоминая это, Дерек осуждающе качает головой. – Жестокое зрелище, тебе вряд ли понравилось бы. А во время инициации я в боях не участвовал. Слишком большие риски. Вдруг я бы получил травму и не смог вас тренировать. Поэтому нет, ты бы меня там не застал.       – Точно, ты хотел в тот вечер тренировать меня, – в моей памяти вспышкой проносится неловкое воспоминание, и я на долю секунды смущаюсь. – И тогда я… наша неуместная близость… я повёл себя как полный идиот. Тогда всё и началось, да?       – Думаю, всё началось намного раньше. Может быть, даже с первого дня, когда я помог тебе слезть с сетки под дырой в крыше.       – Но ты же ненавидел меня, – удивляюсь я.       – Я хотел, чтобы ты ненавидел меня. Если бы ты не испытывал ко мне ничего, кроме ненависти, я бы быстро к тебе охладел. По крайней мере, мне так казалось.       – Не думаю, что это так работает.       – Я на самом деле тоже, – ухмыляется Хейл. – В любом случае, ты продолжал раз за разом удивлять меня, стоически выдерживая мою агрессию. Это по-настоящему восхитило меня.       – Хочешь сказать, ты не всегда такой злой и строгий к новопосвящённым?       – Практически всегда. Но я решил, что показать такую сторону себя будет достаточно, чтобы ты возненавидел меня.       – Ты плохой стратег, Дерек, – я по-доброму смеюсь над Хейлом. – Сработало точно наоборот.       – В любви никакие стратегии не работают.       Я широко улыбаюсь, пытаясь вспомнить, что ещё значимого произошло той ночью, когда я впервые остался с Дереком наедине. Кажется, что тогда каждое сказанное слово и каждое совершённое действие имели особое значение.       – Между прочим, мне было немного обидно, когда ты не захотел со мной заново знакомиться.       – Зачем было это делать, если меня устраивает исход первого знакомства? – Дерек крепче сжимает мою руку, и мы поворачиваем за угол. – Ты так и не успел сделать татуировку, – в его голосе слышится едва уловимое сожаление.       – А я и не хотел. Ляпнул это, просто чтобы поддержать разговор.       Он качает головой, и мы продолжаем идти дальше. В последнее время нам нечасто удаётся побыть наедине, но сегодня у нас получилось. Сейчас только день, и – о, счастье! – мы предоставлены друг другу до завтрашнего утра. В планах Хейла была прогулка по местности и катание на поезде. Ничего конкретного, просто отдых без лишних свидетелей.       До поезда мы движемся не спеша, наслаждаясь солнечной погодой и вспоминая все моменты зарождения наших отношений: все ссоры, перепалки и то, что за ними таилось на самом деле. Дерек честно говорит, что пытался игнорировать любые чувства ко мне, потому что боялся забыть Джордана. Я сразу же вспоминаю слова Майкла, сказанные им в последнюю ночь в Бесстрашии, что Дерек не может смириться со смертью возлюбленного.       Сердце неприятно колет от этого воспоминания. Хейл уже забрался в поезд и ждёт меня, а я, зациклившись на его словах, сбиваюсь с темпа и, инстинктивно запрыгнув в вагон, чуть не выпадаю из него. К счастью, мужчина вовремя ловит меня.       Мы садимся у стены пустого вагона, и Дерек внимательно наблюдает за мной – он чувствует моё напряжение. Колёса поезда ритмично стучат по стыкам рельсов, и я словно погружаюсь с головой в особенное пространство, наполненное этим успокаивающим звуком и яркими бликами солнца, охотно проникающими к нам через открытую дверь вместе с тёплым летним ветром.       – Ты помрачнел на глазах. Что случилось? – он обеспокоен, и его вопрос вырывает меня из раздумий.       – Иногда мне кажется, что ты до сих пор не можешь отпустить Джордана, – с печалью в голосе отвечаю я.       Дерек озадачен моим внезапным предположением, но через секунду его осеняет, почему я сказал это. Он уже собирается отпираться и доказывать мне обратное, а я не позволяю ему сделать этого:       – Давай поговорим начистоту, Дерек. У меня есть обоснованные причины для переживаний. Я считал, что тебе нужно время, чтобы отпустить его, но каждый раз, когда я становлюсь уверенным в том, что с этим покончено, ты убеждаешь меня в обратном. Да, Джордан умер, и ты никогда не забудешь об этом, но я боюсь, что из-за этого ты меня никогда не… – ком подкатывает к горлу, и я замолкаю.       – Стайлз, – он говорит тихо и мягко, – я уже отпустил чувства к нему, но его смерть – моя вина, и это чувство терзает меня ка…       – Стоп, – я резко прерываю его. – Ты знаешь, что я был на том собрании. И ты должен помнить, о чём вы с Майклом говорили тогда. Ты до сих пор любишь его.       – Ты сделал неверные выводы, – спокойно отвечает Хейл.       – Я сделал те выводы, которые мне было под силу сделать с той информацией, что я получил, – я тяжело вздыхаю. – А несколько дней назад, когда мы с Талией обсуждали союз с Дружелюбием, я увидел часть твоих вещей у неё в кабинете. Там была та фотография Джордана, которая раньше стояла у твоей кровати. Я, дурак, думал, что ты её выкинул. Я…       – Послушай меня, – Дерек говорит это тем же тоном, каким разговаривал с нами во время инициации в Бесстрашии. Мне на мгновение кажется, будто я снова очутился в том времени. – Слова Майкла не имеют значения, потому что он до сих пор не может простить мне отношений с Джорданом. Из-за них разрушилась наша с Майклом дружба. А фотографию я привёз с собой, чтобы поставить её в том самом доме. Я, можно сказать, следовал твоему совету – хотел оставить всё там, отпустить прошлое. Но сглупил, не сделал этого сразу. Виноват.       Он замолкает, и я смотрю на него, понимая, что зря поднял эту тему. Дерек дорожит мной, о чём не раз говорил мне, а я позволил накопившейся обиде завладеть моим рассудком. Я прячу лицо в ладонях и громко вздыхаю.       – Я так сильно люблю тебя, – шепчу я.       – Я сильнее.       – Ты сильнее, это безусловно, но люблю сильнее я тебя.       Мы в очередной раз смеёмся, и тот настрой, что был у меня ещё десять минут назад, постепенно возвращается. Только сейчас я замечаю, что мы едем в сторону Бесстрашия, и интересуюсь:       – Что ты задумал?       – Хочу насладиться сегодняшним закатом вместе с тобой в особенном для меня месте. Как раз приедем туда, и солнце начнёт заходить.       Он молча прижимает меня к своей груди. Мы едем долго, разглядывая пейзажи. Позже Дерек начинает ёрзать подо мной, тем самым намекая на то, что совсем скоро мы приедем.       Вдруг я замечаю снаружи два знакомых силуэта и кидаюсь к дверям. Дерек делает так же, при этом подстраховывая меня, чтобы я не вывалился из вагона. Около путей быстрым шагом в противоположном нам направлении двигаются Итан и Дэнни с толпой людей. Мы, не раздумывая ни секунды, спрыгиваем с поезда и зовём их. Они, услышав нас, разворачиваются и бегут к нам, а мы – к ним.       – Что вы тут делаете? – с ходу задаёт вопрос Дерек.       – Поездов в вашу сторону пока нет, а время терять нельзя. Мы хотели предупредить вас, – отвечает Дэнни.       – Бесстрашные собираются официально объединяться с Эрудитами. Крис взял власть целиком в свои руки, потому что мы отказались участвовать в его планах, – объясняет Итан. – Мы больше не на стороне Бесстрашных.       – А Майкл? Питер?       – Майкл ушёл к Искренним, с Питером ещё ничего не решили.       – Он под стражей? – кажется, Дерека этот вопрос интересует больше всего.       – Да, можешь не беспокоиться, – кивает Дэнни.       – Как Лидия? – нетерпеливо спрашиваю я. – Скотт? Айзек?       – Лидия вместе с Эллисон отправилась к Дружелюбным. Скотт и Айзек прибудут следом за нами, – Дэнни на секунду замолкает. – Стайлз, кажется, ты теперь лидер повстанцев?       Сначала я собираюсь отрицать их домыслы, но, повернувшись к Дереку, задумываюсь. Я почти всё время с Талией, она посвящает меня во все планы афракционеров, всегда в первую очередь просит совета у меня, я направляю многие операции и контролирую подготовку. Я вижу гордость во взгляде Дерека, и в эту секунду осознаю, что отчасти так и есть, но мне это не кажется правильным:       – Не уверен, что это можно назвать именно так.       – Как пожелаешь. Ну, а вы тут какими судьбами?       – Это должно было быть свиданием, – поясняет Хейл.       Парни понимающе улыбаются, и Итан бьёт Дерека локтем в бок:       – У тебя неподалёку было первое свидание с Джорданом. Любовались на закат на территории его родной фракции, – юноша поворачивается ко мне, – кстати, тоже Эрудиция.       Я начинаю прокручивать в голове последнее слово, сказанное Итаном, из-за чего в моей душе медленно вскипает злость, смешанная с всё той же накопленной обидой. В чём-то я могу понять Дерека, но на сегодня с меня хватит Джордана и всего, что с ним связано.       – Значит, ты питаешь особую любовь к Эрудитам? – я говорю абсолютно спокойно.       Я не жду его оправданий и сразу же иду в ту сторону, куда направлялись наши товарищи. Дерек медлит несколько секунд, после чего кидается следом за мной. Он начинает оправдываться, говоря много и быстро, а я стараюсь не слушать Дерека и думаю лишь о том, как поступить в сложившейся ситуации с Бесстрашными и Эрудитами – теперь она в приоритете. Когда Хейл догадывается, что я его игнорирую и сейчас говорить со мной совершенно бессмысленно, он замолкает и отстраняется – моя преданность общему делу ему ясна без лишних слов. Он её понимает и принимает. Я слышу, как Итан извиняется перед Дереком, но стараюсь больше не обращать на них внимания.       Когда мы прибываем к афракционерам, я без промедлений направляюсь к месту проведения собраний. Трое товарищей, которых я практически перестал игнорировать, идут чуть позади меня. Первым на моём пути оказывается парень, с которым я проходил инициацию. Он на днях присоединился к нам вместе с Эрикой, и я, ни на долю секунды не замедляя своего шага, говорю ему:       - Бойд, найди Талию. У нас плохие новости.       Следующему встретившемуся я велю найти Финстока и дать ему несколько поручений, третьего прошу собрать остальных важных лиц, ещё одному приказываю достать мне карту города, которую я сделал собственными руками. Видя то, как они все стараются угодить мне, я по-настоящему чувствую всё своё влияние в этом месте, о котором даже не задумывался до слов Дэнни.       Когда мы собираемся в кабинете Талии, то я не забываю о том, что она предводитель афракционеров, а я лишь её помощник, поэтому сперва предоставляю слово ей. Она успокаивает нервно шепчущихся присутствующих, представляет им Итана и Дэнни и после этого передаёт слово мне.       – Мы только что узнали, что Бесстрашие уже совсем скоро планирует объединить свои силы с Эрудицией, – начинаю я, и все присутствующие, человек пятнадцать, собираются вокруг стола, на котором я расправил свою карту. Талия достаёт из верхнего ящика три маркера – красный, синий и зелёный – и кладёт их передо мной. Я беру зелёный маркер и обвожу им территории, принадлежащие Искренним и Дружелюбным. – Эти фракции сохраняют нейтралитет. Так, с учётом детей и пожилых… значит… – синим маркером я подписываю примерное количество людей во всех фракциях и, опираясь на особенности каждой из них, вычисляю количество тех, кто способен воевать. – Дружелюбные отпадают сразу. Искренние сохраняют нейтралитет, но они натуры пылкие, так что среди них наверняка найдутся те, кто захочет бороться за справедливость. Прикинем, процентов пятнадцать.       – Двадцать, – поправляет меня Финсток. – Это моя родная фракция, я знаю.       – Ты Искренний? – откровенно удивляюсь я.       – Вырос там, по тесту Бесстрашный. Но могу переспорить любого Искреннего, так что, Билински, даже не спорь со мной. Двадцать.       – Стилин… А, ладно, – я отмахиваюсь с усталым вздохом и исправляю число. – Двадцать так двадцать.       Я делаю всё уверенно и очень резко, потому что всё ещё раздражён и зол на Дерека. Даже прощаю Финстоку его любимое издевательство над моей фамилией. Я стараюсь не смотреть на Хейла, но краем глаза вижу, что он и сам всё прекрасно понимает по моему поведению.       – Нам никак не узнать, сколько Искренних встанет на нашу сторону и сколько на вражескую, так что Искренние под вопросом, – констатирую я, потом беру красный маркер и обвожу им Бесстрашие. – С этими ребятами у нас возникнут проблемы. Тут нет стариков, вычитаются только дети, так что цифры всплывают совсем не обнадеживающие, – я стою молча пару секунд, а затем отрываюсь от карты. – Значит, наш план таков. Те Эрудиты и Бесстрашные, что на нашей стороне, сами придут к нам, как Итан и Дэнни. Это уже известно. Нам остаётся только привлечь их внимание и организовать сборы в Отречении и Искренности.       – Я поеду к Искренним, – произносит Финсток. – Это не обсуждается.       Впервые за всё время я поднимаю глаза на Дерека и говорю на выдохе:       – Я поеду к Отречённым.       На лице Хейла неподдельное замешательство, и я не могу долго смотреть на это.       – Возьми кого-нибудь в помощь, – просит Талия. – С Отречёнными будет сложно, их больше всего.       – Я поеду с ним, – Дерек смотрит на мать. – Я хорошо тренирую, а это умение будет полезно там.       – Итан и Дэнни поедут со мной, – моментально отрезаю я, давая понять Талии, что не потерплю никаких возражений. – Они ничем не хуже Дерека.       Мои последние слова звучат неожиданно грубо, что я и сам осознаю спустя несколько секунд, но сказанного не воротишь, а извиняться я не намерен. Когда Талия кивает мне и тем самым я получаю её одобрение, то стремительно выхожу на улицу, даже не обернувшись на Хейла.       Я быстро собираю свои вещи в доме, где обычно ночую, и выхожу к ожидающим меня Дэнни и Итану – они уже успели перекусить и переодеться. Они готовы выдвигаться. По пути на поезд нас догоняет Дерек и резко хватает меня за руку, а парням кивком головы велит идти дальше.       – Отпусти.       – Прекрати, Стайлз. Куда ты так спонтанно собрался? Это необдуманное решение.       – Ты тоже любишь принимать необдуманные решения, – я бросаю очередную колкость, но сразу же смягчаюсь. – Дерек, это лучшее, что я могу сейчас сделать для нашего дела… и для нас с тобой.       – А если с тобой что-нибудь случится? Я поеду с вами.       – Я еду с Итаном и Дэнни. Они, конечно, не лучшие из лучших, как ты, но тоже чего-то стоят. Ты нужен Талии.       Дерек хмурится в попытке побороть сомнения, охватившие его, и при этом продолжает грубо держать мою руку.       – Может, всё-таки отпустишь меня? – я пытаюсь высвободиться, но от этого хватка Хейла становится только сильнее. – Мне больно.       – Стайлз, дай мне шанс исправиться.       – Дерек, – шепчу я, – ты ничего не исправишь. Просто дай мне время.       Он обессиленно отпускает меня, и я, потирая покрасневшую руку, ухожу следом за Итаном и Дэнни.