The Bleeding Sun

      На ежедневной основе я провожу беседы с Отречёнными в зале для сборов. И каждый день я замечаю новые лица, и это не может не радовать. Сегодня людей особенно много, и я счастлив, что способен воодушевить таких, как они, убеждённых пацифистов, на защиту наших общих интересов. Они слушают меня внимательно, а некоторые даже что-то записывают за мной. Когда я отвечаю на несколько уточняющих вопросов и мы заканчиваем, ко мне подходит Рафаэль, отец Скотта, и без того решивший участвовать в войне, но всё равно пожелавший лично послушать мои наставления. Он говорит мне, что если я сам верю в свои слова, то люди пойдут за мной до конца. И я верю. Я считаю, что мы всё делаем правильно.       На тренировке у Дэнни я занимаюсь вместе с остальными, ведь мой статус среди этих людей не даёт мне превосходной физической формы и не освобождает от подготовки к сражению, но позволяет подавать им пример – я хочу, чтобы они видели, что я ничем не лучше никого их них и что даже мне нужны ежедневные усиленные тренировки.       Спустя некоторое время все начинают заниматься в парах, и я отхожу в сторону и выполняю одиночные упражнения, потому что для меня пары нет. Внезапно в самый разгар тренировки кто-то запрыгивает мне на спину и обхватывает ногами мою талию. Я теряю равновесие и, размахивая руками, падаю назад, прямо на человека сзади. Он начинает хохотать, и я узнаю смех Скотта. Он выбирается из-под меня, и теперь мы смеёмся вместе. Затем я поднимаю взгляд вверх и вижу Айзека, стоящего над нами. Он улыбается и помогает нам встать.       – Ты стал весьма популярен среди… – Лейхи оглядывается по сторонам, – неудачников.       – Заткни своего внутреннего Искреннего, – с улыбкой говорю я. – Вы только прибыли?       – Ага, – кивает Скотт.       – Как там Дерек? – я стараюсь не выдавать своего беспокойства.       – Как всегда. Хмурый и строгий.       – И всё такой же сильный, – потирая плечо, недовольно бурчит Айзек.       – Что опять ты ему сделал? – я ухмыляюсь.       – Не успел вовремя заткнуть своего внутреннего Искреннего.       К нам подходит Дэнни и радостно приветствует наших друзей. Между нами завязывается недолгий диалог, из которого я узнаю, что Бесстрашие уже вовсю готовится к наступлению и что у нас остаётся буквально несколько недель на подготовку. Талия собирается привести афракционеров на территорию Отречения, и я согласен с её решением, потому что объединившиеся войска Эрудитов и Бесстрашных согласно давнему договору не смогут наступать на территории, взявшие нейтралитет. А, к нашему счастью, лидер Отречения объявил о нейтралитете фракции. Мы вынудили его сделать это, и не без труда, ведь такое решение может стоить ему многого – на самом деле Отречённые готовятся к войне, что становится похожим на политическую измену.       В этот же вечер мирные Отречённые уходят на территорию Дружелюбия, целиком предоставляя свои территории нам. После того как МакКолл увиделся и пообщался со своим отцом, он, я и Айзек отправляемся на прогулку по пустующему Отречению, чтобы немного расслабиться после сложного дня. Быть рядом с ними – одна из самых лучших вещей на свете. Мы знаем друг друга меньше полугода, но у меня такое чувство, будто я вырос с этими людьми.       – После того как ты сбежал, – неожиданно говорит Скотт, на ходу пиная ногой небольшой камень, – в Бесстрашии начался хаос. Никто не понимал, что происходит. Все лидеры, за исключением Криса, сняли с себя свои полномочия и ушли. Людей убивали без разбора. Это всё началось из-за тебя?       – Из-за Питера, – раздражённо отвечаю я.       – Мы слышали, что это ты уничтожил Бесстрашие, – произносит Айзек.       – Если бы я уничтожил их, то они бы не собирались наступать на нас. Скорее, они выбиты из колеи, раз уж на то пошло. Не более. Хотя я не сделал для этого ровным счётом ничего. Разве что вывел из себя сумасшедшего Питера, который это и начал.       После моих слов эта тема закрыта. Мы ложимся на траву вдали от серых домов Отречения и под успокаивающий стрёкот сверчков наблюдаем, как одна за другой загораются на небе яркие звёзды.       – Вы с Дереком вместе сбежали из Бесстрашия? – спрашивает МакКолл неуверенным тоном.       Я уже готов повернуться к нему, но Лейхи обращает на себя моё внимание:       – Мой стеснительный друг имел в виду просто «вы с Дереком вместе?».       – Да, – я смущённо прочищаю горло, вспомнив о ссоре. – Я надеюсь.       – С ума сойти, – вздыхает Айзек, закрыв глаза и погладив пальцами переносицу.       – Отношения между мужчинами – это не так уж и…       – Я знаю, просто… ты помнишь, что тебе всего семнадцать, а ему двадцать шесть?       Я игнорирую его неожиданное знание о моём прошедшем дне рождения. Всего пару дней назад мне исполнилось семнадцать. И об этом знал только Дерек.       – Ты спрашиваешь как мой друг или как Искренний?       Я стараюсь вести себя спокойно, хотя в глубине души сильно нервничаю. Конечно, я не раз думал о нашей разнице в возрасте, но разве это важно? С одной стороны, я знаю множество пар, где у партнёров большая разница в возрасте и они живут счастливо. Например, мой сосед в Эрудиции был старше своей жены на целых пятнадцать лет. А с другой стороны, мне даже нет восемнадцати. В обычное время Дереку это с рук не сошло бы, но сейчас напряжённая обстановка в городе, никто не станет обращать на это внимание. Если Дерек считает, что я подхожу ему, и если он закрыл глаза на мой возраст, то будет ли иметь значение что-либо ещё?       – Как твой друг, – юноша приподнимает голову и подпирает её рукой, глядя на меня. – Я Бесстрашный, а не Искренний.       Я киваю и закрываю глаза, слушая тишину, которая возникает после нашей беседы. Её никогда не хватает после таких разговоров. Хочется молчать часами, потому что с ней наступает особое душевное спокойствие. Но и молчанию, и спокойствию всегда приходит конец.       Впятером – я, Итан, Дэнни, Айзек и Скотт – остаёмся ночевать в доме Эндрю. Он ушёл вместе с хозяевами дома к Дружелюбным, оставив дом нам в пользование. Пока остальные собираются ложиться спать, я сижу на диване в гостиной, мучимый тоской по Дереку и тревожными мыслями о скором будущем всего города. Я настолько погружаюсь в раздумья, что не замечаю, как моих плеч касаются чьи-то сильные руки.       – Решил перейти на образ жизни без сна? – позади меня раздаётся голос Дэнни.       Через спинку дивана перепрыгивает Итан и усаживается рядом со мной. Дэнни тоже садится, но делает это иначе, осторожно обойдя диван сбоку. Они уже переоделись в одежду для сна, а именно – в пижамные штаны.       – А вы пришли похвастаться идеальными фигурами? – я легонько бью Итана кулаком в пресс.       – Конечно, – улыбается он. – Решили напомнить тебе, к чему нужно стремиться.       Я закатываю глаза, и Итан приподнимает мою футболку, цокая языком:       – Мы пришли не зря.       Я шутливо толкаю Итана, и мы начинаем изображать драку. Когда наша игра заканчивается, Дэнни спрашивает:       – Грустишь?       – Нет, – я отрицательно качаю головой, – думаю.       – О чём?       – Неужели Крис настолько жесток, что захватил всю власть в свои руки? Как он сумел сделать это?       Мой вопрос застаёт друзей врасплох.       – Он сильный и опасный человек, – отвечает Итан, но его слова звучат неубедительно.       – Неужели опаснее Питера?       – Я не…       – Или дело в договоре с Эрудитами? – перебиваю юношу я. – Они могут иметь на Бесстрашие настолько сильное влияние?       – Думаешь, Крис заручился их поддержкой? – с сомнением уточняет Дэнни. – Но зачем ему это? Он никогда не претендовал на единоличное правление.       – Странно всё это, – задумчиво хмыкает Итан и обращается к своему возлюбленному: – Возможно, мы бы узнали больше, если бы остались.       – Если бы мы остались, то были бы уже мертвы.       – Значит, там вы не могли ни на что повлиять? – вкрадчиво интересуюсь я.       – Не могли. Зато здесь можем быть по-настоящему полезны.       – Ладно, – я поднимаюсь с дивана. – Подумаем об этом завтра.       Парни соглашаются со мной, и мы поднимаемся в спальню. Лёжа на жёсткой раскладной кровати, теперь я думаю о том, как близка война. Она унесёт сотни жизней, и нас ждут страшные последствия. Но все жертвы будут стоить того. Даже если умру я. Я не страшусь этого. Я не боюсь умереть за благое дело. Нам с детства твердят, что деление на фракции правильно, что оно сделало наше общество лучше, но разве это так? Наше общество и его устройство никогда не были идеальны и никогда таковыми не будут, и я стану бороться за это до конца, раз так вышло, что люди хотят следовать за мной и верят в меня. Я не предам их доверие.       Стоит мне задремать, как на улице начинают мелькать огни и слышится приближающийся гул голосов. Я тихо подхожу к окну и выглядываю наружу. Толпа в разноцветных одеждах рассыпается в стороны и садится прямо на лужайки около домов. Людей так много, что у меня кружится голова при одном взгляде на них. Я немного медлю, а затем кидаюсь к двери, не беспокоясь о сне своих товарищей. Вылетаю на улицу и ищу знакомые лица, застыв на месте. Многие со мной здороваются, и я, продолжая искать и не обращая на них внимания, просто киваю всем подряд. Когда мне кажется, что я заметил кого-то из своих знакомых, то начинаю провожать этого человека взглядом. Стою так около пяти секунд, и, убедившись, что я ошибся, поворачиваю голову вперёд и вижу перед собой Дерека. Без лишних слов он нежно берёт моё лицо своими ладонями и целует. Целует с такой болью, что мне хочется провалиться под землю от стыда. Я хватаю его запястья своими руками и крепко сжимаю их. Так хочется показать Хейлу, что очень жалею о произошедшем, но не могу придумать, как это сделать. Мы оба понимаем, как сильно я виноват перед ним и как сильно виноват он передо мной и перед самим собой в особенности, и я чувствую, что он сожалеет о произошедшем не меньше моего. Наконец Дерек отрывается от моих губ и прижимается лбом к моему лбу, не открывая глаз и аккуратно держа меня за шею.       – Я люблю тебя, Стайлз, – тяжело дыша, шепчет он. Он говорит очень быстро, и это похоже на бессмысленное бормотание, но я улавливаю каждое его слово. – Я люблю тебя. Стайлз, я люблю тебя так сильно, как никогда никого не любил. Ты даже представить себе не можешь, как я переживал. Каждую секунду нашей разлуки я думал только о тебе. Я люблю тебя, слышишь? Люблю.       Я крепче сжимаю его руки, понимая, что больше не хочу расставаться с ним. Говорю то, что должен был сказать намного раньше:       – Прости. Это всё такая глупость.       Дерек издаёт тихий смешок.       – Что? – пугаюсь я.       – Какой же ты… Стайлз. Мне не хватало этого.       – Мы не виделись всего ничего.       – Мы не виделись целую вечность.       Я крепко обнимаю его за шею. Люди проходят мимо нас, и один из них случайно задевает меня, возвращая к реальности. Хейл уходит подальше от толпы, на небольшую лужайку у дома, и усаживается на траву, утягивая меня следом за собой.       – Наше дело – ждать, – объясняет он. – Талия обсудит некоторые вопросы с лидером Отречения и отдаст приказ.       Люди всё прибывают и прибывают. Смелые, вооружённые до зубов. Они идут друг за другом, похожие на армию роботов, и только когда разбредаются по сторонам, то прекращают быть таковыми. Они… рады. Среди них очень много Бесстрашных, и я вижу Мелиссу и Рассела. Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и Дерек улыбается, глядя на меня.       – Я люблю тебя, – повторяет он.       – Ты сказал это миллион раз.       – Я могу повторить это ещё пару миллионов раз, – большим пальцем Хейл рисует круги на тыльной стороне моей ладони.       – Почему ты такой? Тогда ты так и не сказал мне, происходит что-то неладное?       – Война, – Дерек хмурится. – Кто знает, что может произойти с нами.       Он боится. Боится, что война лишит нас всего. Боится, что она отнимет нас друг у друга. Я сам боялся бы не меньше, но пока я, кажется, не до конца осознаю, насколько реально всё происходящее вокруг нас. Я невесомо провожу кончиком носа линию на шее Дерека. Он вздрагивает, и я улыбаюсь. Мужчина обнимает меня за талию, а я зарываюсь лицом в его шею.       Сейчас именно тот момент, когда тишина – лучший собеседник.       Из домов потихоньку продолжают выползать проснувшиеся Отречённые, которые остались, чтобы помочь нам, и стоят у дверей, наблюдая за представшей перед ними картиной. Люди продолжают приходить, и вокруг нас уже сидят сотни человек, которые разбрелись на кучки. Они шутят, смеются, спорят. Они ведут себя так, будто просто пришли на пикник. Спустя некоторое время к нам присаживаются мои друзья.       – Посмотрите-ка, – Лейхи кивает на идущую мимо нас толпу, – Уиттмор.       Все смотрят в указанном им направлении и замечают Джексона. Он уверенно идёт вместе со всеми, изо всех сил сжимая оружие в руках.       Я чувствую, что мы становимся сильнее. Мы уже сильнее, чем когда-либо прежде, потому что верим в то, что сумеем добиться своей цели. И мы не сдадимся. Мы будем биться до конца.