Глава 22
31 августа 2015 г., 23:50
Солнце ещё не успевает появиться на горизонте, когда я выхожу на улицу из дома, где обосновались Дерек и Талия. После окончания нашего увлечённого и лишившего последних сил обсуждения дальнейших действий прошло около часа, а сейчас Хейлы были заняты беседой с лидером Отречения. Я предпочёл подышать свежим воздухом, пока у меня есть на это минут десять. Уже с предвкушением представляю тот момент, когда смогу поговорить с Дереком наедине. Я слишком скучал по нему, чтобы не задать ему все вопросы, которые накопились у меня за эти дни и которые принято задавать тет-а-тет, а не при многочисленных свидетелях.
На улице пока холодно, а на мне надета слишком тонкая футболка для подобной погоды. Я обнимаю себя руками и решаю пройтись по улице, вдоль которой стоят однообразные дома-коробки. Иногда мне встречаются случайные прохожие, которым не до сна. Они приветственно кивают, а затем продолжают свои негромкие диалоги. Уже на обратном пути я замечаю, что мне навстречу движется Джексон. Я рассчитываю на то, что он пройдет мимо, но, совсем приблизившись, юноша толкает меня в плечо и останавливается, наигранно извиняясь. Я смотрю на него, пытаясь понять, чего он добивается.
– Вопрос в связи с последними событиями, – неприятным тоном произносит Уиттмор. – Тебе нравятся мужчины?
А вот и до смешного простой ответ на мой вопрос. Руки невольно сжимаются в кулаки, и я, стиснув челюсти, делаю глубокий вдох в попытке успокоиться. Этот человек не стоит моих нервов, не заслуживает никакой реакции, кроме безразличия. Лидия никогда не шла у таких людей на поводу и мастерски ставила их на место. Она умеет себя правильно поставить и сделать так, чтобы ситуация играла на руку именно ей. Истинный предводитель, лидер и пример для подражания.
– С Хейлом встречаешься? – улыбается Уиттмор, отвлекая меня от воспоминаний о Лидии. – Не староват ли он для тебя?
Я молча прожигаю Джексона раздражённым взглядом. Он видит, что эта тема меня беспокоит, и хочет использовать мою слабость против меня. Я ему этого не позволю.
– Чего ты хочешь?
– Хейл слишком крут для тебя, ты же знаешь об этом? Конечно, ты знаешь, – парень наигранно закатывает глаза. – Так вот не забывай: такие, как Дерек, никогда не влюбляются в таких, как ты. Он скорее боится одиночества, чем любит тебя.
– Зачем ты говоришь всё это? – совладав с эмоциями, снова спрашиваю я.
– Чтобы ты понял, что я никогда не покорюсь тебе, – пожимает он плечами. У меня в жилах снова начинает вскипать кровь от самодовольного выражения его лица. – Ты не сможешь в моём лице заполучить для себя ещё одну покорную шавку, которая будет готова служить тебе.
– Тогда какого чёрта ты не с Бесстрашными, а здесь?
– Я не конечный подонок и знаю, что правильно, а что нет. Но я никогда не признаю тебя лидером. Даже не знаю, почему тебя признали другие. Ты такая посредственность.
Я чувствую, что готов накинуться на него за эти слова, но Джексон именно этого и добивается. Я стараюсь взять себя в руки, отыскивая разумные причины, чтобы не трогать его. Не сказал бы, что могу найти хоть одну стоящую причину, но сам процесс поиска немного отвлекает и убавляет мою злость. Джексон выжидающе смотрит на меня и улыбается. Он не глуп и прекрасно осознаёт, что ему невыгодно нападать первым.
– Дерек тоже хорош, – продолжает Уиттмор. – В Бесстрашии сделали из него божество, а каков он на самом деле? Наверняка ничем не лучше остальных. Такая же высокомерная сволочь, как и все в его семейке. И не вздумай отрицать, что он не похож на своего дядю Питера. Эти двое очень даже похожи. Оба эгоисты. Оба одержимы властью, только в разных масштабах. Одному нужна целая фракция, другому было достаточно и нас. Дереку нравилось показывать, насколько он превосходит шестнадцатилетних подростков в силе и ловкости. Помнишь?
И я молчу. Не потому, что не могу найти, что ему ответить, а потому, что прекрасно помню, как по глупости подумал о Дереке то же самое. Но я понял, что ошибался. Чем ближе мы узнавали друг друга, тем больше стыда я испытывал за подобные мысли о нём. Он никогда не хотел никому ничего доказывать – он лишь обучал нас так, чтобы мы стали достаточно сильны, чтобы выжить в Бесстрашии. Только Уиттмору это доказывать бессмысленно.
– Кто знает, может быть, Дерек использует тебя в своих личных целях? – Джексон подходит совсем близко ко мне. – Он бы не связался с тобой из искренних чувств. Кому ты нужен? По-настоящему – никому. Даже твой собственный отец наверняка про тебя не вспоминает.
Джексон нарушает мои личные границы, и я кидаюсь на него и бью его в челюсть. Когда я теряю счёт своим ударам и сам перестаю чувствовать тело от его ударов, меня останавливает Итан. В это время Дерек резко хватает Уиттмора и отталкивает его от меня, встав между нами. Бывшие Бесстрашные подоспевают вовремя. Не знаю, что бы мы с Джексоном сделали друг с другом, если бы не эти двое.
Хейл наблюдает за мной с беспокойством. Я не поднимаю на него взгляда, а лишь исподлобья смотрю на грудь Дерека, будто он прозрачный и будто за ним я вижу довольное лицо Уиттмора. С яростью сплёвываю кровь и в очередной раз пытаюсь вырваться из рук Итана. Хейл подходит вплотную ко мне, и я обессиленно упираюсь лбом в его грудь. Он приподнимает мою голову пальцами за подбородок и спрашивает, что случилось между нами. Он смотрит на меня всего секунду, и мои глаза отвечают ему лучше любых слов. Дерек поворачивается к моему сопернику, и я вижу, как тот, ухмыляясь, стирает пальцем кровь с уголка рта. Хейл в мгновение ока подлетает к Джексону и бьёт его по лицу так, что тот от одного его удара падает на землю. Затем Дерек приобнимает меня за талию и кладёт мою руку себе на плечо в качестве опоры, в последний раз поворачивается на Уиттмора, словно приказывая, чтобы он не смел вставать, пока мы не уйдем, и мы скрываемся за дверью дома, в котором Хейл поселился.
Почти с порога нас встречает Дэнни, и, быстро оценив моё состояние, отправляется на поиски аптечки. Дерек осторожно помогает мне сесть на стул и сам усаживается на край стола прямо передо мной.
– Я чувствовал, что между вами может произойти нечто подобное, – говорит он, невесомо проводя пальцами по моей скуле, на которой уже наверняка проявляется тёмная ссадина. – Что он сказал тебе?
Хейл чуть наклоняется ко мне, а я отворачиваюсь от него. Да, он ни в чём не виноват, но я не хочу обсуждать с ним произошедшее.
Дэнни приносит аптечку, и они с Итаном уходят, чтобы наконец лечь спать, ведь небо уже совсем посветлело. Вдобавок ко всему, они решили поскорее оставить нас наедине. Обычно Дэнни и Итан всё понимают правильно и оставляют нас в подходящий момент, но сейчас совсем не тот момент. Сейчас против Дерека у меня нет шансов.
– Это не шутки, Стайлз. Что такого он сказал, что вы подрались?
Я продолжаю молчать. Мужчина уверенными движениями открывает аптечку и начинает копаться в ней.
– Ты не собираешься разговаривать со мной, верно? – он ласково улыбается. – Ведёшь себя как ребёнок, честное слово.
Дерек терпеливо ждёт ответа, а затем ухмыляется, качая головой. Я же понимаю, что мне срочно нужно немного отдохнуть. Встаю на ноги, чтобы дойти до дивана, и со стоном валюсь обратно. Хейл вскакивает с края стола, почти рефлекторно пытаясь меня подхватить, и его побледневшее лицо так и говорит о том, что у него в это мгновение практически остановилось сердце. Мысленно даю себе пощёчину за своё поведение. Всё, что от меня сейчас требуется, – благодарно принять помощь, что мне оказывают, и лишний раз не геройствовать.
Пока Бесстрашный обрабатывает мою губу и со знанием дела проверяет, целы ли мои кости, ни я, ни он не издаём ни звука. Нет, конечно, периодически я шипел и стонал, но это не в счёт.
Закончив мой осмотр, Дерек настороженно изучает меня. Кажется, в его глазах мелькает грусть и волнение. Ему ничего не приходится делать, чтобы заставить меня говорить.
– Тебя никогда не смущало, что я младше тебя?
– Должно ли? – удивляется Хейл.
– Должно. Не смущает?
– Ни капли. Но, похоже, это смущает тебя, – мягко произносит он, взяв меня за руку и целуя разбитые до крови костяшки моих пальцев.
– Это смущает окружающих.
– Окружающих? – мужчина открыто усмехается. – Ты с моей матерью возглавляешь повстанцев, собирающихся уничтожить сложившуюся в нашем обществе систему фракций, а тебя волнует чьё-то мнение?
Я переплетаю наши пальцы и улыбаюсь, предпочитая не отвечать на озвученный вопрос.
– Кстати, где Талия?
– Она ушла с лидером. Вернётся не скоро, – Дерек не позволяет перевести тему разговора. – Джексон говорил что-то ещё?
– Про отца, про тебя, про меня… Он сказал, что я не достоин быть с тобой.
– Это ложь. У тебя не должно быть причин так думать.
– Я слабее тебя.
Может быть, Джексон был в чём-то прав, и я действительно слишком слаб, чтобы быть равным Хейлу, чтобы быть по-настоящему достойным его. Мог ли я так сильно воодушевиться своим успехом и стать настолько самонадеянным, что не оцениваю себя трезво? Или я всё же стал сильнее, чем был когда-то? Вырос ли я на самом деле и всё, что я имею сейчас, – моя заслуга или это лишь череда случайных совпадений, приведших к такому результату? Даже если разобраться в причинах, мне рано говорить о том, что я смогу когда-либо в своей жизни угнаться за Дереком и стать, как он, лучшим из лучших.
– Ты не слабый.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что ты никогда прежде не был сильнее, чем сегодняшний ты. И для тебя это не предел. А ещё у тебя безоговорочный бонус, – Хейл заговорщически улыбается, и я смотрю на него наивным взглядом. – Бонус в виде меня. Когда мы вместе, нам нет равных.
И я верю каждому его слову.
– У меня к тебе просьба, – говорю я. – Очевидно, я не смогу сегодня выполнять свои обязанности на тренировке, так что не мог бы ты сделать это вместо меня?
– Я попрошу кого-нибудь другого об этом. Не оставлять же мне тебя в таком состоянии одного.
– Я в порядке.
– Правда? Попробуй-ка встать.
И мы оба прекрасно знаем, что я с успехом провалю это задание. Дерек осторожно берёт меня на руки и несёт на кровать, предназначенную ему. Он так боится сделать мне больно, что буквально перестаёт дышать от страха. На самом деле, мне кажется, всё не так плохо, чтобы меня носили на руках, но это же Дерек и его руки. Да и признаться честно, это безумно приятно – быть беззащитным и окружённым его заботой. Поэтому я молча наслаждаюсь моментом.
– Через пару дней будешь как новый, – констатирует Хейл, уложив меня на свою постель. – Если ты так сильно хочешь, чтобы именно я провёл сегодняшнюю тренировку, тогда мне придётся попросить наших ребят присмотреть за тобой.
– Нет уж. Я передумал.
Я за руку притягиваю Хейла к себе, и он падает на кровать рядом. Мне так не хватало тепла его тела, его терпкого запаха, его успокаивающего дыхания. Прежде я и не представлял, каким родным он стал для меня. Дерек дотрагивается губами до моего лба и велит мне немного поспать. Он заводит разговор об откровенной чепухе, и уже через минуту его голос действует на меня как снотворное – слова сливаются в поток бессмысленных звуков и я засыпаю.
Снова придя в сознание, первым делом я понимаю, что Дерека уже нет со мной в постели, и только потом открываю глаза. Я не сразу осознаю, что происходит вокруг меня, но через мгновение замечаю сидящих около моей кровати Скотта и Эллисон. У них усталый вид – они измотаны последними событиями. Я здороваюсь с ними, а затем меня будто прошибает током.
– Эллисон? Что ты здесь делаешь?
– Я прибыла пару часов назад, чтобы вместе со всеми готовиться к битве.
– Что? – я с усилием приподнимаюсь на кровати. – Ты же решила укрыться у Дружелюбных.
– Отец насильно отправил меня к ним, потому что знал, я не буду сражаться на его стороне, – девушка на мгновение опускает взгляд. – Думаю, ему не нравится мысль о том, что его дочь может быть убита его приспешниками.
– Ты будешь сражаться против собственного отца?
– Мне придётся. Как нам всем известно, фракция превыше крови.
Мы все молчим, не имея ни малейшего понятия, что сказать, но мы должны. Это тяжёлая тема для Арджент, поэтому мы обязаны поддержать подругу. И Скотт предпринимает лишь одно простое действие, которое всегда может сказать больше, чем любые слова. Он крепко сжимает руку Эллисон в своей руке. Она слабо улыбается и с благодарностью смотрит на МакКолла. Уголок рта Скотта чуть приподнимается в ответ.
– А как… – начинаю я и, тут же засомневавшись в уместности своего вопроса, решаю промолчать.
Эллисон выразительно приподнимает брови и ждёт, когда я продолжу.
– Лидия в порядке?
– Да, – кивает девушка. – Она скучает по тебе, Стайлз.
От этих слов по моей груди растекается тепло, и хочется улыбаться при мысли, что Лидия не забывает меня. Она беспокоится обо мне, и это взаимно. Разве я могу сказать, что не счастлив знать, что она в безопасности?
– Дружище, – прокашливается Скотт, – ничего не хочешь рассказать нам?
МакКолл указывает пальцем на свою щёку, намекая на ссадины на моём лице. Я задумчиво касаюсь скулы кончиками пальцев, а затем отвечаю:
– Повздорил с Джексоном.
– Из-за чего?
Тон Скотта становится настороженным. Поведение моего друга тут же меняется – будто он готов в эту самую секунду сорваться с места и отправиться на поиски Уиттмора, чтобы отомстить ему.
– Сущая безделица, – отмахиваясь я в попытке успокоить Скотта, и это работает. – Это теперь не имеет никакого значения. Он получил свою порцию…
Эллисон громко прокашливается, останавливая меня. Мы со Скоттом переглядываемся и начинаем смеяться, а девушка заводит беседу на отвлечённую тему.
После долгого разговора мои друзья уходят. Ещё немного подремав, осторожно встаю с кровати и делаю небольшую разминку, чтобы прочувствовать все свои мышцы и кости. Хотя ноющая боль до сих пор чувствуется во всём теле, в целом всё в порядке, чего нельзя сказать о моём лице. Я открываю зеркало, запертое на замок по обычаям Отречения, и разглядываю каждую ссадину. Глаз слегка заплыл, отчего я вижу не так хорошо, как обычно. Но всё лучше, чем я предполагал.
Дерек возвращается спустя некоторое время с очень серьёзным видом, и я понимаю, что он настроен на не менее серьёзный, возможно, даже неприятный разговор со мной. Хейл садится на кровать и задумчиво хмурит брови, обдумывая то, что он собирается сейчас сказать мне. Мужчина с трудом пытается подобрать правильные слова и под конец тяжело вздыхает, очевидно, вернувшись к самому началу своих внутренних рассуждений. Пока мне понятно лишь одно – или случилось что-то очень плохое, и он не знает, как мне об этом сказать, или у него снова прилив чувств, которые он никак не может выразить. Я терпеливо жду.
– Стайлз, – наконец заговаривает Дерек, – я не хочу, чтобы так было.
– Ты о чём?
– Твой статус среди повстанцев очень высок, а это значит, что ты будешь чуть ли не главной мишенью врага. Я боюсь за тебя и не хочу, чтобы так было, – повторяет он более отчётливо.
– А не это же значит, что меня будут защищать соответствующе?
– Значит, – Хейл двигается чуть ближе ко мне и берёт меня за руку. – Но я никогда и никому не доверю твою жизнь. Если кому и оберегать тебя, то только мне самому.
– Дерек, – я слегка наклоняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза, – я буду в порядке. Тебе не о чем беспокоиться, и в этом я уверен как ни в чём другом. У меня нет плохого предчувствия.
– Зато у меня оно есть.
Хейл закрывает глаза и отворачивается от меня. Ему тяжко от дурных мыслей, которые его преследуют, и у него явно нет желания спорить со мной сейчас. Я кладу руку на плечо Дерека в успокаивающем жесте, и он в который раз задумчиво вздыхает.
– Я Бесстрашный, и я должен побеждать свои страхи. Но один из них я никогда не сумею побороть, – мужчина качает головой. – Это страх потерять тебя, Стайлз. Он сильнее меня.
Я крепко обнимаю его, понимая – ничто не поможет мне переубедить Дерека, и чувство тревоги в его груди будет преследовать его до самого конца. Он потерял Джордана, и если он потеряет и меня, то он сойдет с ума. Поэтому я должен быть осторожнее, должен быть рядом с ним всегда, что бы ни случилось.
