На перекрестке двух дорог

      Портал выкинул нас прямо в центр приемного зала нашего агентства. Сегодня, на удивление, штаб был полностью заполнен новоприбывшими душами, сборщиками и вестниками. Так что наше громкое появление не осталось без внимания. Кто-то удивленно смотрел, кто-то остановился в замешательстве, кто-то одаривал нас взглядом сильного любопытства; были даже те, кто от страха стали визжать и бегать по залу. Но мне было всё равно. Меня волновала только зияющая дыра около моей левой груди, из которой вытекала голубая эктоплазма. — Какого черта, что же он за монстр? — прошипела я через боль, пытаясь встать с колен. В то время, как Черепушка помогала мне встать, было видно, что кто-то далеко пытался растолкать любопытных зевак, окруживших нас. — Быстро все расступились и дали нам пройти! — послышался до боли знакомый голос Маргариты. — У-у-у-ум, ум, у-у-ум. — Ты можешь затянуть дыру? Так почему я еще с ней?! — У-у-у-ум. — Плевать на шрам! Попытайся просто сделать его аккуратным.       Достав из своего плеча маленькую косточку и вытянув тоненькую, еле видную нить из балахона, Нун принялся меня латать. Меня поглотила жуткая агония, и я просто не смогла сдержать крик. — Я скажу один раз и повторять больше не стану. Если вы сейчас же не разойдетесь по своим делам, то я устрою, что вы будете гнить на самых отдаленных, забытых и непригодных для жизни планетах нашей галактики! — послышался голос мадам Кали прямо за спиной Черепушки, которая практически зашила мое повреждение. — Вы-ы-ы! Вы-ы-ы-ы! Подлый, лохматый Липид! Вестник, штопай меня быстрей, чтобы я наконец смогла оторвать её лживый язык! — На вашем месте я бы следила за своей речью, — сказала Кали, чуть ли не в плотную подойдя ко мне. — На вашем месте я бы держалась от меня на безопасном расстоянии! Вы знали, что он может убить нас! Почему не предупредили?! — Вестник, Вы закончили уже ее латать? — Ум, — прогудела Черепушка, отрезая нить, используя свои костлявые пальцы в виде ножниц. — Чудесно, тогда мы можем отправиться в кабинет и все обсудить.       Я уже хотела сказать пару ласковых слов, но Маргарита вовремя подхватила меня под руку и впилась своими ногтями мне в бок. Она не часто так делает — только тогда, когда действительно стоит успокоиться. Поэтому мне пришлось стиснуть зубы и последовать за безобразным мохнатым Липидом. Черепушка с нами не пошла, сказав, что хочет отдохнуть. Но я была даже рада, ибо не хотела, чтобы она видела меня в гневе.       Мы медленно отдалялись от белого, запачканного эктоплазмой, мраморного пола. Пока мы поднимались на эскалаторе, было видно, как существа до сих пор копошатся около пятна на полу, забыв о своих делах. Да, что-то определённо не меняется. Во все времена найдутся любопытные зеваки. Маргарита мне что-то увлечённо рассказывала, пока мы шли по знакомому коридору, но мои мысли были заняты совсем другим. Я не могла поверить, что на свете есть тот, кто можем меня убить. Почему от меня это скрывали? Почему не рассказывали? Эти вопросы просто съедали меня изнутри.       После двух поворотов налево я вновь очутилась в семьсот семьдесят шестом кабинете особого назначения. Мадам Кали села на привычное место и взглядом указала мне на стул. По правде говоря, я даже рада была этому жесту, ибо до такой степени устала, что у меня просто не было сил стоять. Я упала на него, словно была камнем, и блаженно закрыла глаза. — Я должна Вам сообщить, что Верховным судом было принято решение отстранить Вас от дела, — произнес своим скрипящим голосом Липид. И вот еще один шок. От такой неожиданности у меня пропал голос, и начался нервный тик левого глаза. Подумать только! Мало того, что они отправили меня на верную смерть, так теперь, после того, как я, можно сказать, пожертвовала собой, пытаются меня отстранить! — Могу я узнать причину? — в моем голосе явно прослеживался сарказм. — Эльза, теперь Миран может тебя видеть... — ответила Маргарита, преданно стоящая за спиной Мадам Кали. Она смотрела на меня так, будто у меня нашли последнюю стадию рака, и мне осталось жить считанные часы. — И что? Некоторые живые тоже могут видеть наши образы. — Он не просто видит твой образ или чувствует твое присутствие. Теперь ты для него такая же реальная, как и все живое, — объясняла Мадам Кали. Вам этого не понять, но в этот момент мне показалось, что мое давно умершее сердце снова стало биться. За столькие годы, прожитые в компании «живых», появился наконец кто-то с работающим сердцем, который может меня видеть и слышать. И даже если он был моим врагом, я всё равно нуждалась в его обществе. — Прошу, не забирайте у меня это дело. Я доведу его до конца, обещаю, — проговорила я шёпотом, всё так же сидя на стуле с закрытыми глазами и опрокинутой назад головой. — Я бы с радостью, мне самой надоело отправлять все новых сборщиков с вестниками, но это не в моей компетенции, — объяснил Липид, подперев свою мохнатую голову когтистыми лапами и хитро улыбаясь безобразно-клыкастой пастью. Она знала мой характер, знала, что моё самолюбие не позволит мне отступить назад. Знала и поставила на это ставку, понимая, что я оправдаю её ожидания.       Я выпрямилась, открыла свои зеленые глаза и произнесла только одну фразу, которую ждала Мадам Кали: — Когда я смогу встретиться с Верховным судом? — Встреча назначена на завтра в шесть сорок три. Только они не любят ждать, так что попрошу не опаздывать, — произнесла длинноногая блондинка, одетая в короткое облегающее кремовое платье с нежным цветочным узорам. Ах, милая Маргарита так волновалась за меня и в то же время не понимала, что даже не могла скрыть свой заботливый, но в тоже время осуждающий взгляд. — В таком случае я приду раньше.       Липид мне ничего не ответила. На её морде всё так же сияла победная улыбка. Я встала, поклонилась и вышла из кабинета, направляясь в мою скромную лачугу.       На улице сегодня было весьма сухо и тепло. Неба у нас не было, так как наше измерение можно было сравнить с огромной пещерой. Не смотря на это, у нас всё же были так называемые «звёзды». На самом деле это вкрапления в земную породу, которые при правильном освещении могли подарить иллюзию ночного неба. Дома у нас были маленькие и включали в себя не больше трёх этажей. Самые бедные были построены из глины и состояли из трех комнат. Я же могла похвастаться трехэтажным домом с винным погребом высшего класса. В качестве главного материала для строительства я использовала перламутровый мрамор. Так как климат у нас достаточно жаркий, то мрамор идеально подходил для комфортного прибывания в помещении. Дом состоял из тринадцати комнат и маленького сада. Также в мои владения входили пару виноградных плантаций и пять глиняных домов для прислуги. Сама резиденция находилась в верхнем зеленом квартале. Там было спокойно и тихо. Как я там оказалась? Ну, после долгой службы на нашу организацию я получила нынешнее звание сборщика и вправе была выбрать любые три вещи. Вот так я стала обладательницей поместья.       Около огромных белых железных ворот меня уже встречал мой дворецкий. Его звали Льюис. Раньше бы я его назвала темным эльфом. Темная кожа, сухое телосложение, острые скулы и красные глаза — правда, волосы он специально отрезал. Теперь ходил с короткой стрижкой, оставил только тоненькую белую косичку, спадающую на лицо. Сейчас же я понимаю, что он всего лишь дух коренных жителей этих мест. Представитель Таков. Вообще, весьма дерзкий народ. Всегда отстаивают своё мнение, а ещё они все довольно высокие. Жуткая правда только в том, что их специально подымают из мертвых, чтобы они служили нам. Самого Льюиса и моих рабочих я лет семьдесят назад выкупила на черном рынке. Не могу сказать, что они мне были нужны, но я просто не смогла пройти мимо... — С возвращением, госпожа. — Льюис, я же просила так меня не называть. И опять его печальная улыбка. Наверное, он до сих пор не может забыть свое прошлое... Семьдесят лет назад я первый раз видела раба, который был избит и изуродован до полусмерти... Первое время Льюис боялся даже есть...       Был уже поздний вечер, так что я решила не будить рабочих и сразу пойти в дом. Весь путь мы просто молча шли рядом друг с другом, но стоило зайти в само здание, как я тут же повисла у него на шее. — Как же я по тебе скучала! — Я тоже рад Вас видеть, — он нежно прижал меня к себе и поцеловал мою макушку. Я понимаю, что так называемые «живые» сами по себе очень холодные, но для меня это были самые теплые объятия.       Мы простояли так минуты три, пока служанка не отвлекла меня вопросом, что бы я хотела на ужин. Так что мне всё же пришлось отлипнуть. — Пожалуй, бараний стейк с кровью, какой-нибудь салат и бокал сухого красного вина. Выслушав мои пожелания, она поклонилась и удалилась на кухню. — Вы ранены? — тревожным голосом обратился ко мне Льюис. Неудивительно, что он спросил, ведь мой любимый коралловый топ был полностью испачкан моей «кровью». Я как-то попыталась отвертеться, мол, это не моя, но новый шрам предательски меня выдавал. Дворецкий всё же настоял на моем осмотре и обработке раны, так что через минуту я уже стояла в моей гостиной с оголенным торсом, пока Льюис внимательно осматривал работу Черепушки. При жизни мне бы было хотя бы немножко стыдно, но, когда ты умираешь, это чувство куда-то бесследно исчезает. — Простите моё поведение, госпожа... Раньше Вас никогда не ранили на заданиях... Я растерялся. — Прошу, не называй меня так... Ты не мой раб, чтоб называть меня так...       И опять его грустный взгляд, сжигающий остатки моей души. Я смотрела на тихо потрескивающий огонь в камине, проклиная тех, кто поселил в его душе вечное ощущения рабства. — Подождите меня здесь. Я схожу за вашей сменной одеждой. — Хорошо.       Я легла на бархатный белый диван с перламутровыми узорами и уставилась в потолок, украшенный кремовой лепниной в виде виноградных гроздей. Мне очень нравилась эта гостиная. В основном из-за выдержанного стиля барокко и отсутствия технологий. Особенно фаворитом был настоящий персидский ковер, за которым я охотилась целых семь лет. Главная сложность была именно в размере. Льюис же восхищается настенными канделябрами из чистого белого золота, а гости — большими окнами в пол, которые выходили на виноградные плантации.       После того как я переоделась в ночную сорочку, которую принес мне дворецкий, я попросила принести еду в мою комнату и отправилась наверх. Льюис пожелал мне приятных сновидений и одарил понимающим взглядом. Что ж, за это я его и уважаю. Он никогда не будет допытываться. В моей комнате на письменном стеклянном столе уже стоял ужин. Но мне как-то не очень хотелось есть, так что я поклевала немного салата, открыла окно и оправилась в постель. Рана в груди еще предательски ныла, напоминая о странном знакомом. — Компьютер, зашторь окна и отключи подогрев постели. — Как Вам угодно.       Бледно-голубые жалюзи заслонили собой искусственный солнечный свет и комната приобрела приятный голубоватый оттенок. — И еще... включи звездное небо.       Мой потолок тут же наполнился тысячами галактик. От привычных стен не осталось и следа. Казалось, будто я парю по вечному простору космоса. Бурлящие во мне эмоции постепенно стали затухать, и вскоре я провалилась в царство сна.

***

      Я мирно сидела в корпусе Главного Совета и ожидала начала процесса рассмотрения моего дела. Кроме меня еще были два сборщика. Глядя на них, сразу понимаешь, что перед тобой супружеская пара. Они так крепко держатся за руки и утешают друг друга, что становится прямо завидно. Видите ли, при жизни я просто не успела создать даже подобие своей семьи, а после своей смерти эту идею забросила на пыльный чердак своих желаний. Из их разговора было понятно, что на задания они ходят вместе и всегда выполняют их за минимальный срок, но на этот раз надо было забрать маленькую девочку... Они просто не смогли этого сделать из-за своих потаённых страхов и желаний. Что же, вот в чем проблема всех пар. Супруги так поглощены друг другом, что теряют свою хладнокровность... — Сборщик душ второго уровня, Вас ожидают представители Главного Совета, — послышалось по громкой связи.       Я встала с черного кругло стула, который сразу бросался в глаза на белом фоне зала ожидания, поправила черный пиджак, одетый на голое тело, и спокойно направилась к огромной темно-синей двери.       Хочу сразу сказать, что заседания суда у живых и мертвых — два совершенно разных процесса. У нас нет адвокатов или же присяжных, а также обвинителей. Ты сам себе и присяжный, и адвокат.       Я стояла в темном помещении, освещенном только бледным мерцанием синих свечей, расставленных на полу, а напротив меня возвышались три тёмно-синих трибуны, за которыми находились члены Совета. — Вы понимаете, почему стоите перед нами? — проревел старший из них.       Мне пришлось поднять на него свой взгляд, и тут внутри я почувствовала тошнотворный приступ. Он был похож на человека без кожи и с гнойниками по всему телу. Мне пришлось приложить титанические усилия, дабы не отвести свой взгляд. Хотя получилось только благодаря тому, что он был одет в красный балахон. — Конечно, меня отстранили от дела, и я пришла сюда просить второй попытки. — Почему мы должны дать Вам еще один шанс? — чуть ли не пропел крайний слева. В отличие от его коллеги, он обладал великолепной мраморной кожей и белыми длинными волосами. А его голубые, как море, глаза успокаивали бурю отрицательных эмоций, вызванных пожирающим взглядом черных глаз «прокажённого». — Потому что из всех сборщиков и вестников этого дела я одна пришла ходатайствовать. — Вы не закрыли свой шрам? Почему? — еле слышно проскрипел слепой старик, стоявший между другими. — Потому что Вы бы всё равно увидели его своим взглядом, — спокойно ответила я. — Как Вы можете видеть, меня нельзя назвать зрячим. Мои глаза давно потеряли возможность видеть. — Вам они и не нужны. Глаза не могут увидеть помыслы и мысли, они могут лишь создавать иллюзию видимости. — Услышав мой ответ, старик в коричневом одеянии громко засмеялся и прогнулся через трибуну: — Ты же знаешь, что он тебя может видеть? — с какой-то странной улыбкой ответил старик. — Да. — Тогда как ты собираешься справляться? — произнесли черные, как смог, губы с парой гнойных ран. — Договор... Я заключу с ним договор. Предложу ему помощь в его деле в обмен на его душу. — Почему Вы думаете, что он пойдет на это? — чуть ли не пища от радости спросил «прокаженный». — Потому что имперские корабли грабят или ненормальные, или те, кому что-то от них надо. Так как его интересовали главные чертежи, то я больше склоняюсь к второму варианту. — Почему Вы так хотите получить это дело? — Потому что за долгие годы службы меня первый раз ранили. Наконец-то нашелся тот, кто смог бросить мне вызов. — Я вижу в твоей душе непотухшее пламя. Твой азарт движет тобой, но не приведет ли он тебя к погибели?       В голосе старика слышались нотки грусти. Я понимала, о чем он говорит. Так называемое смертное преступление: «Не влюбись в живого, да не спутай дороги, ибо смерть не идет рядом с жизнью, как свету не быть с тьмой. Коль посмел ты нарушить сие правило, так быть тебе закованным в цепи на веки и гнить в недрах Земли». — Мы дадим тебе ровно год, но после окончания срока ты должна предстать перед нами с его душой, — проревели все трое.       Слева от меня появился уже знакомый разрыв времени. Что ж, похоже теперь назад дороги нет. Надеюсь, он, Тит — предшественник тьмы, всё же решит заключить со мной сделку...