Над нами общее небо.

«Ты смотришь, тихая, строгая, В глаза прошедшей мечте. Избрал иную дорогу я,- Иду, но не к тебе…»       В душевой шумела вода. Утренний теплый ветер раздувал оконные занавески. Дверь ванной комнаты распахнулась, и Джон с полотенцем на бедрах прошагал к гардеробу. - Привет, милый, - дрожащим от волнения голосом произнесла девушка. Невысокая, стройная, лицо чистое бесстрастное, но золотисто-карие глаза горели огнем. Бурный темперамент чувствовался даже через натянутую маску скромности.       Мужчина медленно повернул голову и натянул жалкое подобие улыбки. - Ну и когда ты собирался мне позвонить? - Я и не собирался, - проговорил он, перебирая вешалки с рубашками. - Как давно ты в городе? - Неделю. - Значит, ты сообщать о возвращении мне не хотел? - Джон медленно перевел на нее глаза, и невзначай, будто только что увидел, кто сидит в его комнате тихо спросил: - А ты что, вообще, делаешь в моей спальне? И как ты вошла в дом? - У меня есть ключи. Ты забыл? - Я повторю свой вопрос. Что ты делаешь в моей спальне? Это мое личное пространство. - Но это и моя спальня тоже. - Уже давно нет. И ты об этом знаешь лучше меня. - К чему все эти словесные перепалки? Джон, послушай меня! - Хелен, иди к черту! Мне все это надоело! - Джон, может, еще не все потеряно. Давай попробуем все сначала. Может, не всё еще закончилось? Джон метнул в нее полный раздражения взгляд. Натянув джинсы и футболку, он вышел из комнаты и начал спускаться по лестнице в гостиную. - Не уходи от разговора! - Ты о чем? Я просто увожу тебя из своей спальни, - сказав это, он сел в кожаное кресло и закинул ногу на ногу. - Пойми ты, Хелен, всё закончилось в тот момент, когда ты отвернулась от меня. Когда ты стала огрызаться по поводу и без повода. Тогда я понял, что тебе наплевать вообще на всё, что нас объединяло. Закончилось, когда я увидел тебя настоящую. Я открыл глаза и увидел, что ты за человек и с таким человеком я не хочу жить. - А как же дети? - Я от них не отказываюсь. Но, помнится, ты заявила, что я - самый худший отец. Можешь найти более подходящую кандидатуру на эту роль, - он встал и подошёл к ней. Обхватив пальцами ее подбородок, он пристально всмотрелся ей в глаза, и с ненавистью и презрением в голосе он продолжил. - Но я все равно останусь их отцом, хочешь ты этого или нет. И ни один адвокат в мире не возьмется за это дело. Не забывай кто я и кто ты! Надеюсь, ты меня хорошо поняла! - он отошел от нее и, надевая замшевую куртку, направился к выходу. - Дорогая, надеюсь, ты меня извинишь, но мне нужно идти. Раз уж у тебя есть ключи, запри дверь, пожалуйста. - Джон, но мы еще не закончили?! - Хелен, не надо! Не пытайся восстановить то, что ты так легко разрушила. Между нами все кончено и давай поставим на этом жирную точку, - дверь за ним с грохотом захлопнулась. Девушка шмыгнула носом и, закрыв лицо руками, прошептала. - Как же мне его вернуть?       Хелен поднялась по лестнице и, войдя в комнату, обвела ее взглядом. На большой кровати лежала наспех скинутая одежда мужа. Взяв в руки рубашку, она поднесла ее к лицу и вдохнула его запах. На глазах выступили слезы. «Я все еще люблю его», - пронеслось у нее в голове. На прикроватной тумбочке стояла фотография, которой раньше здесь никогда не было. Со снимка на нее смотрела милая молоденькая девушка и нежно обнимающий ее Джон. Его лицо излучало неподдельную любовь и светилось счастьем, взгляд полный обожания. «Теперь понятно, почему он холоден». Она резко повернулась к двери и собиралась выйти, но в глаза бросился скомканный лист бумаги, валявшийся на полу. Подобрав, она развернула его. Угловатый почерк мужа она сразу узнала, но не смогла прочитать ни слова. Левая бровь девушки взметнулась вверх, и она подошла к телефону. - Мари, привет, у меня к тебе есть дело. Я сейчас приеду.       Подъехав к дому, Хелен, застала подругу в саду. - Мари, я, похоже, откопала кое-что на мужа. - Здравствуй, дорогая, - ответила подруга, целуя ее в щеку. – И что же? - Компромат. - Что? - Письмо, написанное Джоном некой юной особе, я так думаю. Вот оно. Только я ни черта не понимаю. Тут перевод нужен, - отдавая лист, девушка тяжело вздохнула. - Похоже, это на русском. - Ты мне поможешь? - Если Джини сможет перевести, то поможем. Джини, спустись к нам! - А Джини что, русский знает? - Да, она им увлекается, - девочка лет четырнадцати стояла перед матерью. - Здравствуйте. - Здравствуй, Джини. Сможешь перевести этот текст? - спросила Хелен. Мари протянула дочери лист. - Да, но это займет немного времени. - Ладно, иди. Хелен что у вас происходит с Джоном? - Мари, лучше не спрашивай. Все как всегда, как на вулкане. - Да, что же вы никак не успокоитесь? Ведь не юнцы уже? Ты мечешься из угла в угол, он, похоже, тоже. Кстати где он был? - Да не знаю я! Он мне не сказал. Я хотела с ним поговорить, так он даже слушать меня не стал. Мари, я не знаю, что мне делать! Его не было целый год, он приехал неделю назад. Но так и не позвонил, пока я не обнаглела и не пришла к нему сама. Если бы не свекровь, я бы так и не знала ничего. - А как мальчики? - А мальчики все так же свято верят, что папа самый лучший на свете. Просто работает много. - Он с ними виделся? - Думаю да. На прошлой неделе свекровь забирала их на день. Девочка спустя минут десять спустилась вниз и протянула две бумаги. - Выглядит примерно так, - Хелен начала читать. - «Привет малыш! Ты знаешь, прошла лишь неделя, а я уже не сплю ночами. Всё думаю о тебе. Уже хочу вернуться, но пока нельзя. Мне очень не хватает твоей улыбки, твоих глаз, твоих объятий. Как только я погружаюсь в сон, я вижу тебя, я слышу тебя. Теперь ночь - мое любимое время суток. Я чувствую тебя сквозь расстояния и пространства между нами. Любовь может посетить нас однажды и продолжаться всю жизнь, никогда не покидая. Любовь жива, даже если мы далеко друг от друга. Я верю, что твое сердце всегда со мной, а мое принадлежит только тебе. Даже через километры я слышу, как они бьются в унисон. Ты всегда будешь в моей жизни, даже если ты меня разлюбишь. Ты мой лучик солнца в лютую стужу. Постель холодна, а еда не вкусна без тебя. Здесь пусто и одиноко, все черно-белое. И только ты самый яркий образ среди тысяч знакомых и незнакомых лиц. Тоска съедает меня изнутри. Поглощая постепенно, но я знаю, что скоро снова тебя увижу. И все будет хорошо, баланс нашей жизни будет восстановлен. Нужно просто верить и подождать еще чуть-чуть. Люблю тебя, мой ангел. Твой Джон». - Писатель чертов! - выругалась Хелен. - Похоже, что у Джона и вправду кто-то есть. Хелен, а почему ты решила, что оно адресовано юной особе? - Я видела ее фотографию в его спальне. Они там вместе и безумно счастливы. Она очень молода, ей с виду даже двадцати нет. - Судя по письму, он влюблен. - Это точно. По нему видно. Ты знаешь, мне ее даже жаль, в какой-то степени. Она молода, наивна и доверчива. А он опытен, успешен, и обаятелен. От такого набора ни одна женщина не устоит. Он наверняка уехал, даже не простившись. - Почему ты так думаешь? - Это в стиле Джона. Знаешь, он всегда много надумывает, он никак не поможет понять, что в жизни все гораздо проще. - Хелен, а если он привезет ее сюда? - Я не хочу об этом думать, но данный вариант не исключён. Что буду делать? Не знаю наверно уеду. Я не смогу видеть, что какая-то сопливая девчонка увела у меня мужа, - в уголках ее глаз закипели слезы. - Хелен ты меня, конечно, прости. Но она не уводила у тебя мужа. Ты сама его потеряла. Он творческий человек, ему нужно внимание, которого ты дать не смогла. Ему нужно было твое участие в его трудовых кризисах и мучениях, а ты даже не могла создать нужную атмосферу для этого. - Я знаю, я совершила ошибку. - А он просто не дает тебе возможности ее исправить. Такой уж у него характер. - Но что же мне делать? Я по-прежнему люблю его, а он даже не хочет дать мне шанс исправиться. Ведь мы столько пережили вместе, столько прошли. Неужели ничего не осталось? Он даже не хочет понять, насколько сильно он мне нужен. - Он понимает, Хелен. Очень хорошо понимает. Но проблема вся в том, что ты ему больше не нужна. Он потерял веру в тебя и в ваше совместное будущее. Хелен, его муза больше не ты. И я даже не знаю, каким советом тебе помочь. Может спустя какое-то время его отношение измениться, может это всего лишь небольшое увлечение? - Не думаю, я знаю слишком хорошо Джона, у него всегда всё более, чем серьезно.