Над нами общее небо.

«Жизнь была стремленьем. Смерть была причиной Не свершенных в мире Бесконечных благ…»       Спустя месяц Лера немного успокоилась и пришла в себя. Разлуку переносить оказалось легче, чем в первый раз. Джон звонил каждый день, расспрашивал о делах, рассказывал о своей работе, о предстоящем турне и о скорой встрече. От Макса по-прежнему не было вестей, и это обстоятельство давило более, чем обычно. Эвелина к этому времени достигла полугодовалого возраста и требовала к себе больше внимания, а у Леры его сейчас было как никогда много. Мама помогала практически всем, кроме финансовой стороны. Лера сразу поставила ей жесткое условие, сообщив, что в деньгах не нуждается. Как оказалось, Джон позаботился и об этом вопросе, открыв на ее имя счет в банке, известив об этом при первом же звонке. Мама о многом догадывалась, но не лезла с расспросами. Предоставляя дочери право выбора, зная, что рано или поздно она все равно все расскажет.       Девушка часто наведывалась в старую квартиру, надеясь, что Макс как-то себя проявит. Позвонит или придет, однако в квартире не раздавалось долгожданного звонка, обстановка тоже не менялась. Его вещи лежали так же, даже паспорт находился на своем месте. Только пыль скапливалась с неимоверной скоростью.       Лера делала влажную уборку, когда в дверь позвонили. Посмотрев в глазок, она охнула и, распахнув дверь, бросилась Максу на шею. Он нежно поцеловал ее в лоб и отстранил от себя. Он изменился. Похудел, лицо приобрело не характерный для него землистый цвет. В глазах больше не было радости и блеска, но четко проявлялась моральная усталость.       - Здравствуй.       - Привет. Ты где пропадал все это время? Мы очень волновались за тебя. Хоть бы позвонил.       - Извини, но я не мог, - ответил он, проходя в комнату.       - Где дочка?       - Спит в комнате, - подойдя к кроватке, он с улыбкой смотрел на девочку. И, погладив ее по голове, жестом показал жене на дверь.       - Я соскучился по ней. Она так выросла, изменилась. Ты ему сказала?       - Нет. Что с тобой произошло? Ты сам на себя не похож.       - Со мной была семейная драма.       - Я тебя не выгоняла. Ты сам принял это решение.       - Я знаю, но, поверь, мне так лучше. Где он сейчас?       - Он уехал.       - Опять?       - У него работа.       - И ты так спокойно об этом говоришь?       - Да, мы держим постоянную связь друг с другом.       - Ты счастлива? - Лера внимательно на него смотрела, не зная, что сказать. - Почему ты молчишь? Ты счастлива?       - Ну, в общем, да. Он звонит каждый день - это очень важно для меня. И знаешь, Макс, нам нужно серьезно поговорить.       - Да я знаю, за этим я здесь.       - Макс, я хочу, чтоб ты вернулся домой.       - А зачем? Попытаться спасти наш брак? Но и я, и ты, мы оба прекрасно знаем, что это ни к чему не приведет. Ты никогда мне не принадлежала и никогда не была моей. И теперь после его возвращения этого точно не изменить. Если ты захочешь уехать, а ты захочешь, либо сейчас, либо чуть позже, я не буду препятствовать. Я дам свое разрешение на вывоз Лины из страны, подпишу все документы, касающиеся развода. Прости, но мы оба отлично понимаем, что как раньше уже не будет. Да и он не отступится. Теперь он точно сделает все возможное, чтобы быть с тобой. Он больше никому не позволит ему помешать. Я хотел отдать тебе вот это, - он достал из небольшой мужской сумки связку писем, - прости, что они так и не дошли до тебя. Я этому помешал. Часть из них я отправил обратно, а вот эти не успел, - девушка смотрела на него круглыми глазами, не совсем понимая, о чем он ведет речь. - Это его письма, адресованные тебе, после того, как он уехал. Он тебя не бросал, не предавал и не забывал весь этот год. Он действительно достойный человек, - она дрожащими руками взяла пачку и распечатала одно из писем. «Привет, малыш! Я не понимаю, почему ты не отвечаешь…» - дальше Лера читать не стала. Она перевела свой измученный взгляд на мужа. Который продолжил говорить:       - Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь. Но когда пришло первое письмо, мы уже были женаты, и менять что-то было бы нецелесообразно.       - Почему ты мне не сказал? - совершенно опустошенная, она тихо села на край дивана и попыталась скрыть слезы.       - А должен был?       - Ты же клялся, что никогда не обманешь меня.       - Ты носила под сердцем его дитя, и нервные расстройства тебе были противопоказаны. Поверь, я не желал никому зла. Я думал, что так будет лучше, - она утирала руками слезы и тихо бормотала:       - Ты предал меня. Предал, - Лера сняла с пальца обручальное кольцо и, положив его на журнальный столик, добавила:       - Уходи. Я не хочу тебя видеть, - она встала с дивана и вышла в кухню. Он прошел за ней и, обняв ее, стоящую у окна, продолжил:       - Я думал, так будет лучше. Мне стоило таких трудов вытащить тебя из пропасти. Прости, если сможешь.       - Макс, скажи, пожалуйста. Скрывая от меня правду, чего ты хотел добиться?       - Я боялся тебя потерять.       - Ты боялся, что я уйду? В семнадцать лет, беременная?       - Сейчас я понимаю, что был не прав, но изменить ничего уже нельзя.       - Уходи, прошу тебя. Я хочу побыть одна. Оставь координаты, по которым тебя можно будет найти, - Макс поцеловал ее в макушку. Пройдя в комнату, он нашел ручку и клочок бумаги. Написав номер, он направился к двери, у которой помедлил несколько секунд. Но все же вышел так и не прощенным.       Голова шла кругом, руки била мелкая дрожь. «Почему Макс так поступил? Он меня предал. Видел мои страдания и все равно промолчал. Что им двигало в тот промежуток времени? Почему? - она вернулась в комнату и легла на диван, вытирая слезы. - Я обвинила во всем Джона, а он оказался самым честным из нас, - Лера взяла одно письмо из пачки и хотела распечатать, но не стала. - Я не буду их читать, в этом теперь уже нет необходимости».       Через пару недель Лера окончательно переехала в новую квартиру. В старой она оставила для Макса записку с ее новым адресом. Она до конца рассказала матери свою историю любви, умолчав только об Эвелине и об известности Джона.       Мама ходила по квартире с огромными от удивления глазами и только тихо повторяла:       - Да-а…       - Мам, как тебе мое новое жилье? - женщина никак не отреагировала на вопрос дочери, продолжая ходить из одной комнаты в другую. - Мама?! - окликнула ее девушка и улыбнулась.       - Лер, ты чего кричишь?       - Я не кричу. Просто пытаюсь привлечь твое внимание.       - Я пребываю в шоковом состоянии, не мешай мне, - позже они прошли на кухню, и Лера достала бутылку красного вина и два бокала.       - Да уж! Есть что отметить, - улыбаясь, сказала мама.       - Мам, это еще не все новости. Возможно, в ближайшем будущем мы все уедем из страны.       - Все?       - Ну, сначала мы, а потом и ты.       - Поедем отдыхать? - делая небольшой глоток, спросила мама, и взяла из вазочки конфету.       - Нет, мам, мы уедем насовсем. Джон нас забирает в США.       - Что?       - Мы с ним это давно решили. Сейчас он улетел заниматься этим вопросом.       - А как же я? Я останусь здесь совсем одна? Я не вынесу разлуки. Кроме вас с Линой, у меня никого больше нет,- запричитала женщина, нервно встряхивая руками.       - Мам, ты меня вообще слушаешь? Говорю же, мы уедем все, ты тоже, только чуть позже. Можешь потихоньку начинать собирать документы.       - А ты с Максом уже говорила об этом?       - Да. Он сказал, что он не будет препятствовать нашему отъезду. Завтра я иду подавать на развод.       Еще месяц Лера обивала пороги всевозможных муниципальных учреждений, собирая различные справки и все возможные разрешения. Макс появлялся сразу, как только Лера сообщала, что ему нужно поставить очередную подпись или написать очередное заявление. Незаметно наступил октябрь, сильных холодов не было, но было видно, как осень потихоньку уступает место более суровой погоде.       - Привет, малыш, как дела?       - Привет, я так рада тебя слышать.       - Я тоже, я очень соскучился. Жду не дождусь нашей встречи.       - Я так устала от одиночества, от пустоты в доме. В этой квартире без тебя так тоскливо и холодно. Я устала от постоянно закрытых дверей и бесконечных очередей. Я никогда не думала, что переезд в другую страну - такая проблема. Просто замкнутый круг.       - Лера, девочка моя, потерпи еще немного. Скоро все закончится. Как Лина? Я по ней очень скучаю.       - Ой, растет не по дням, а по часам. Уже ползает во всю, зубы, наверное, скоро полезут. Как у тебя дела?       - Да как у меня, как обычно. Работа кипит, через пару дней будем давать закрытый концерт. Потом съемка еще одного клипа, пригласили на телевидение. Короче, все по плану. Я узнаю дня за два до события. Только и успеваю подготавливаться.       - Да ладно, тебе не привыкать.       - Скоро турне.       - На сколько?       - Год, полтора. Может два, не знаю, как продюсеры решат. Ну, первые концерты месяца три четыре будут. Потом перерыв небольшой. Мы всегда так начинаем по нарастающей, а то отдача слишком большая сразу. Физически тяжеловато.       - А когда начинаете?       - Первые даты стоят в начале декабря. Я надеюсь, к этому времени вы уже будете здесь.       - А если нет?       - Значит, будете чуть позже. Прилетите, вас встретят. Я все организую, не переживай. Может, даже сам встречу, смотря в какой стане мы будем по графику.       - Я не хочу прилетать без тебя.       - Не переживай раньше времени. До начала декабря еще времени навалом. Ладно, малыш, побегу, а то Марк уже испытующе смотрит. Я люблю тебя.       - И я тебя, - девушка положила трубку и, глубоко вздохнув, пошла к ребенку. Телефон опять зазвонил и девушка улыбнулась.       - Да, я слушаю.       - Привет.       - Макс? Привет, давно тебя не слышала.       - Да, у меня дела кое-какие были. Ты переехала?       - Ну, судя по тому, что ты сюда звонишь, ты все-таки пришел домой. Ведь номер я оставила только там.       - Да, я здесь. Мне понадобились вещи.       - Приходи, поговорим.       Через полчаса Макс уже стоял на пороге с огромным букетом. Он молча протянул его жене.       - Спасибо, проходи, - он прошел в зал, озираясь по сторонам.       - Хорошая квартира.       - Да, спасибо. Что будешь? Чай, кофе, сок.       - Пожалуй, кофе, - Лера ушла в кухню, забирая цветы с собой. Макс последовал за ней. Присев за стол, он тихо начал:       - Лера, у меня не было возможности поговорить с тобой.       - Да, я понимаю. Мы хоть и виделись, но подобный разговор был бы не к месту.       - Я хотел бы извиниться за свой поступок. Я не знаю, как вымолить у тебя прощение, но все же я очень раскаиваюсь в содеянном.       - Макс, давай не будем копаться в прошлом. Я уже все пережила и забыла, - мужчина поднял на нее пустые глаза и продолжил:       - Я принес все документы, которые ты просила.       - Спасибо. Макс, я тебе еще не говорила, но я подала на развод. Тебе должны или позвонить, или выслать повестку на родительский адрес, - он закрыл глаза и выдохнул.       - Спасибо, что предупредила. И как давно?       - С месяц уже, наверное.       - Значит, надо навестить маму. А когда слушание?       - Не знаю, мне еще тоже ничего не сообщили. Макс, я надеюсь, никаких проблем не будет?       - Нет, не будет. Я же обещал. Я очень люблю тебя и желаю тебе счастья. Как дочка?       - Она сейчас спит. Если ты не торопишься, то можешь с ней увидеться, - улыбаясь, сказала девушка, ставя перед мужем чашку с горячим кофе.       - Да, я бы хотел с ней повидаться.       - Макс, я не буду против, если ты с ней будешь видеться. В графе «отец» стоит твоя фамилия, и я ничего менять не буду.       - Я сомневаюсь, что у меня будет возможность к вам прилетать.       - Это не проблема, у нас здесь родственники и друзья. Поэтому прощаться я не планирую.       - Я буду только рад. Эвелина хоть и не моя дочь, но любовь к ней от этого не становится меньше.       Чуть позже девочка проснулась и с радостью пошла на руки к Максу. Что, конечно, не могло не радовать мужчину. Они дружно расположились на полу в детской, играя с малышкой. Разговаривая на уже более нейтральные темы, не переходя на личности. Больше им нечего было делить, некого было винить и незачем было расставаться с обидой. Теперь у каждого из них была своя жизнь, в которой нужно было привыкать обходиться без друг друга.       Ближе к вечеру Макс стал собираться.       - Лер, я пойду, а то уже поздно. Я не хочу травмировать еще чью-то психику. И так натворил дел.       - Макс, останься, еще не очень поздно.       - Нет, Лер, мне действительно пора. У нас с тобой много общего, нам всегда было интересно вместе. Но, прости, это было, а теперь этого нет и возвращать нечего. Нельзя вернуть то, чего никогда не существовало. Я не буду скрывать от тебя, что все так же сильно тебя люблю. И каждая минута, проведенная рядом - счастье для меня. Но чем дольше расставание, тем сильнее потом болит сердце.       - Макс, прости и ты меня, если сможешь. Я не хотела причинить тебе боль, - Макс грустно улыбнулся.       - Дело не в тебе, дело в голове, - он постучал указательным пальцем по теменной части головы. - Все мысли, проблемы, предпочтения - все в голове. И у всех есть тумблер, которым можно щелкнуть и избавиться разом от всех тяготивших вопросов. Вот только щелкнуть им не у всех получается. В этом и заключается человеческая слабость. Ладно, созвонимся еще, надеюсь.       - Конечно, мы же еще никуда не уехали. Макс, ты прав, я тоже не могу щелкнуть этим чертовым тумблером.       - Та же история, - он поцеловал дочку и слегка коснулся губами приоткрытых губ Леры. Потрепав ее за ухо, он вышел.       У девушки на душе скребли кошки, и она никак не могла понять почему. Конечно, этот день был теплым и добрым, но пропитан он был тоской и болью Макса. На душе остался неприятный осадок, перемешанный с чувством вины.

***

      Поздно вечером Лере позвонила свекровь и сообщила про трагедию. Макс попал в автомобильную аварию и скончался на месте. Девушка сорвалась из дома посреди ночи и приехала к свекрови, чтобы поддержать разбитых горем родителей. Новость прозвучала для нее как гром среди ясного неба. Внутри что-то умерло, оставляя после себя тлетворный привкус. Она не могла поверить, тем более, не могла смириться с происходящим. Она была последней, с кем он разговаривал. Она чувствовала, что что-то не так и все равно разрешила ему уйти. Жизнь так устроена, что кто-то уходит, а кто-то остается, и что за неведомая сила делает отбор, никто никогда не знал. Кто указывает на личности и определяет время или количество вдохов и выдохов или же количество ударов сердца? Вокруг была пустота, только гулкие рыдания женщины на ее плече и нервное бряканье ложки о края стакана на кухне. Оцепенение помогало. Слезы лились сами по себе, не причиняя неистовой боли. Рыдания остались где-то глубоко. Утром, собрав остатки сил, они пошли в морг на опознание. После чего Лера уехала домой, оставляя на поруки близких, друзей, родственников и родителей Макса.       Оказавшись дома, девушка подняла на мать отчужденные глаза и молча ушла в комнату. Набрав незнакомый номер, она стала дожидаться ответа. Она знала, что Макс после того, как ушел из семьи, жил у девушки. Скорее всего, она и была для него единственным свежим глотком воздуха в этом мире. Именно у нее он проводил ночи, в которых ему отказывала Лера, и он имел на это право.       - Алло, - послышался женский грубоватый голос.       - Здравствуйте. Извините за беспокойство, меня зовут Валерия я жена Макса, - а дальше Лера была вынуждена выслушать все, что ей поведала девушка. О ней, о Максе, и все, что она об этом думает. Было много обвинений и гнева, но в голосе слышалась неподдельная тревога за Макса и за все, что с ним происходит. Девушка выплескивала все, что накопилось у нее за это время и не давала вставить даже слова. Когда же она выпустила пар, повисла пауза. Лера со слезами тихо спросила:       - Как вас зовут?       - Света, - грубо отозвалась девушка.       - Светлана, у меня плохие новости. Макс вчера вечером разбился на машине, его больше нет с нами. Прости, если сможешь, - в трубке повисла тишина. Спустя мгновение раздались громкие рыдания и сквозь слезы девушка прокричала:       - Это ты во всем виновата! Если бы не ты со своей чертовой любовью, он был бы жив! Поздравляю, в твоем списке разбитых чужих жизней прибавилось. Ты украла у меня все, что мне действительно было дорого в этом мире! - на другом конце провода бросили трубку. Лера сидела неподвижно. Придя в себя, она резко вскочила на ноги и что было сил, ударила кулаком в стену. На косточках проступили капли крови, а руку пронзила острая боль. Она выругалась и выскочила в ванную. Сунув руку под холодную воду, девушка залилась слезами. В голове гулко отдавались только что услышанные слова. «А ведь правда. В том, что произошло только моя вина. Если бы три года назад я никак не отреагировала на его ухаживания, то сейчас, возможно, он был бы влюблен совсем в другую девушку. А я только все время пользовалось им, понимая, что его главная слабость - это я сама», - она сидела на краю ванной и рыдала, впервые за все время четко осознавая, что Макса уже не вернуть. Мама нервно постучала в дверь, и девушка открыла, молча выйдя.       До похорон она почти не бывала дома. Мама забрала Эвелину к себе освобождая руки Леры для помощи в организации. Все проходило, как во сне, она вставала утром, умывалась, одевалась, пила кофе и выходила из дома. Вечером она так же на автомате приходила, пила кофе, целовала дочь и ложилась спать. Мысли в голову не приходили вообще, в один миг они просто перестали ее посещать. Джон, конечно, звонил и, наверное, не один раз. Возможно, он уже оборвал все телефонные линии, но об этом Лера не переживала. Рассчитывая на то, что позже, когда страсти немного поулягутся, она поговорит с ним и все расскажет. А сейчас было не до него.       В день похорон было холодно и хмуро. Лера поглубже закуталась в черное пальто и широкий вязаный шарф. Траурная процессия длилась целую вечность. Она больше не могла терпеть, кажется, в одно мгновение, обрушился весь мир. Земля уходила из под ног, тело цепенело. И хотелось кричать, но горло сдавливала чья-то зловещая рука. Хотелось все вернуть назад, пустить время вспять, но она была бессильна что-либо изменить. И это бессилие еще сильнее раздражало и раздирало на части. Она понимала, что должна пройти этот трудный путь. Испить эту горькую чашу до последнего глотка, до последней капельки. Становилось все нестерпимей, не было сил больше выносить эту боль. В эти минуты ей хотелось умереть вместе с ним. Только больше не испытывать эту боль, давящую, сковывающую все тело. Как заставить себя жить заново, без него, без его тепла и любви? Как? Это она во всем виновата, если бы она хоть чуть-чуть ослабила хватку, хоть на вздох облегчила его страдания. Но, увы, это уже не возможно, игра окончена. Ветер холодными щупальцами пробирался под пальто, обмораживая тело. Проникая с каждым дуновением все глубже в недра души, вырывая ее, чтоб заморозить навсегда.       Гроб спустили в могилу. Родственники бросали комья холодной земли, сопровождая процесс тихими всхлипами. Лера наклонилась взять горсть, перед глазами все поплыло. Бросило в жар, а к горлу подступила тошнота. Ее мотнуло, но кто-то подхватил ее под руку, избавляя от падения. Лера подняла глаза на спасителя и увидела перед собой высокую девушку в кожаной куртке и черной бейсболке. Ее глаза сквозили скорбью, она была очень бледна, но глаза ее были сухими, красными, но сухими. Она ядовито прошептала ей на ухо:       - Можешь не прыгать за ним в могилу. Этим ты не загладишь перед ним своей вины и уж, тем более, не вернешь, - Лера хватала ртом холодный осенний воздух. Стянув туго замотанный вокруг горла шарф, она отошла чуть поодаль, опираясь на чужой ледяной могильный камень.       А дальше была только пустота. Вокруг было темно, она находилась в замкнутом пространстве в невесомости и в оглушающей тишине. Девушка крикнула, но ей никто не ответил, голова совсем не соображала. Покрутившись вокруг себя, она не ощутила материализации. Она оказалась заперта внутри своего горя и вины наедине сама с собой.