Над нами общее небо.

«И снег летит. И фонари в ветвях. И мир воскрес из небытия И увеличился в моих зрачках, И мудро канет вновь, Но ты и я…»       Валерия открыла глаза. В помещении было очень светло от солнечных лучей, проникающих через оконные жалюзи. Она обвела глазами комнату и попыталась пошевелиться. В ушах раздался резкий писк, который стал более громким и настойчивым. В палату интенсивной терапии влетела медсестра. Проверив все показания датчиков, она так же быстро вышла. Где-то далеко за дверью послышался ее тревожный возглас:       - Михаил Петрович! Воронцова пришла в себя, - послышался гулкий звук быстрых шагов. К ней в палату в сопровождении той же медсестры зашел высокий, лет сорока пяти, с проступившей на висках сединой, мужчина. Они сделали несколько записей с монитора, и врач продолжил осмотр девушки. Он задал ей пару вопросов, но Лере совсем не хотелось говорить, и она демонстративно закрыла глаза.       - Валерия, как вы себя чувствуете? - она продолжала упорно молчать. - Валерия, что вас беспокоит? - она отрицательно покачала головой. Врач продолжал задавать вопросы и попутно делал записи в свой блокнот. - Валерия, с чем связанно ваше молчание? - она нехотя открыла глаза и посмотрела на него пустыми глазами.       - Михаил Петрович, ее состояние стабильное. Никаких физических отклонений я не наблюдаю.       - Возьмите все нужные анализы, - мужчина еще раз посмотрел в ее глаза и, выходя, добавил: - Анализы срочно.       Через два часа в палату вошла мама и, вытирая мокрые от слез глаза, погладила дочь по руке. У Леры сверкнули слезы в уголках глаз, и писк аппарата усилился. В палату сразу же вошла медсестра и попросила женщину покинуть помещение, после чего сделала укол и вышла. Девушка медленно погружалась в сон, а перед глазами было знакомое и родное лицо женщины.       Лера смотрела в одну точку, стараясь не отрывать глаз. На этом было сконцентрировано все ее внимание. Лишь бы не думать ни о чем, что ее интересовало. Она очень устала от пустоты внутри себя самой. У нее явно что-то украли. И она не могла понять что и какую часть жизни она пропустила. Чья-то улыбка ярко отпечатывалась в мозгу, но чья она не знала и не понимала вообще ничего. Она ничего не хотела: ни двигаться, ни думать, ни говорить, ни даже ощущать себя и весь мир. Волновала только одна мысль - что у нее украли и что с ней случилось. Закрыв глаза, она начинала искать эту улыбку. Почему-то она была уверена, что ей очень важно знать, чья она. Прошлое в ее голове хранит миллионы дверей, которые она открывала одну за другой, ища того, кому принадлежит эта улыбка. Но память хранила ключи не ко всем дверям прошлого. Одни открывались, стоило их лишь коснуться, а другие поддавались лишь при применении силы. А были двери, к которым Лера никак не могла подобрать ключи. В палату зашел врач, и девушка прервала свои поиски.       - Здравствуй, Валерия. Сегодня уже неделя, как ты пришла в себя. Как ты себя чувствуешь? - девушка смотрела на него, понимая, что он пока единственный, кто может ей помочь. Но говорить с ним совсем не хотелось. Она глубоко вздохнула. - Лера, я, как твой лечащий врач, хочу твоего выздоровления. Результаты обследования говорят, что твои речевые возможности не нарушены. Почему ты отказываешься разговаривать? - она продолжала молчать. - Давай начнем сначала. Я задам тебе вопрос, а ты постарайся на него ответить, хорошо? - она устало кивнула, поняв, что он не отвяжется. - Как ты себя чувствуешь? - он испытующе на нее посмотрел. Она приподнялась на локтях, и когда он наклонился к ней, тихо шепнула ему на ухо:       - Как дерьмо, - врач внимательно на нее посмотрел и, лучезарно улыбнувшись, погладил по голове.       - Это лучше, чем ничего. Очень хорошо. Теперь, Валерия, ты можешь задавать мне интересующие тебя вопросы, - девушка разомкнула пересохшие губы.       - Какой сегодня день?       - Сегодня. Второе ноября.       - Что случилось?       - Ты получила травму головы, после чего потеряла сознание. Что последнее ты помнишь?       - Эту палату, - он что-то записал в блокноте и посмотрел ее глаза.       - Тебя беспокоят какие-нибудь боли, ощущаешь какой-то дискомфорт?       - Болей нет. Дискомфорт от того, что я ничего не понимаю.       - Хорошо, я попробую тебе помочь. А сейчас отдыхай.       Вечером этого дня к девушке в палату зашла мама с девочкой на руках. Лере даже не нужно было открывать никакую дверь, чтоб понять, что маленькая девочка - это ее дочка.       - Лера, привет. Доктор сказал, что ты заговорила?       - Да. Мама, почему ты не приводила Лину раньше? - она протянула руку и попросила жестом посадить ребенка на кровать.       - Михаил Петрович не разрешал. Считал, что твое состояние еще не совсем стабильно.       - Мама, расскажи мне, что произошло?       - А ты что, не помнишь?       - Нет.       - Врач предупреждал меня, что возможна потеря памяти, но сказал, что она восстановится позднее.       - Я не хочу позднее, я хочу сейчас.       - Тебе нельзя волноваться.       - Мама, я хорошо себя чувствую. Где я и как я сюда попала? - женщина помялась с ноги на ногу и, подвинув стул, села.       - Лера, Макса больше нет с нами, - девушка внимательно изучала лицо матери.       - Кто такой Макс?       - Макс - это твой муж. Он погиб в результате ДТП. Во время его похорон, ты поскользнулась и упала на мраморную плиту. Потеряла сознание. В результате: закрытая черепно-мозговая травма, с потерей сознания, более чем на пять дней. Но доктор говорит, что у тебя нет отклонений работы мозга. Исключение - амнезия. А находишься ты в Москве в НИИ нейрохирургии им. Бурденко.       - Понятно, что ни черта не понятно, - женщина достала портмоне и показала их семейную фотографию. Девушка посмотрела на снимок, и все двери, что прежде были закрыты, вдруг распахнулись. И на каждой из них был отрывок ее прошлого, связанный с мужем. Увидела ту самую улыбку, любовь и нежность, ту открытую и чистую доброту, исходившую от его улыбки. Она вспомнила его последний звонок по телефону и их последний разговор. Не в силах сдерживать слезы, она заплакала. В палату зашла медсестра и сообщила, что пришло время процедур, попросив женщину уйти.       Да, теперь пустота внутри заполнилась, но удовлетворения от этого заполнения она не ощутила. Горе, отчаяние и жгучее чувство вины теперь съедали ее сознание. Она погрузилась в сон, который был неспокойным.       Она сидела возле могилы мужа и рыдала, оплакивая его и прося прощение за все несказанное и причиненное. Со спины к ней кто-то подошел и положил руку на плечо. От неожиданности по телу побежали мурашки, но прикосновение было таким утешающим, а тепло исходившее от незнакомца было таким родным, что ей захотелось броситься ему в объятия, прижаться и выплакаться. Она встала с колен и, повернувшись, хотела прикоснуться в ответ, но увидела лишь удаляющийся силуэт незнакомца. Она побежала вслед за ним, пытаясь догнать, но оказалась посреди зеленого лабиринта. Девушка остановилась, не зная, куда идти. Осмотревшись по сторонам, она увидела силуэт и возобновила движение за ним, от быстрого бега ей стало трудно дышать. Она жадно хватала ртом воздух, и, не в силах продолжать гонку, рухнула на сырую землю, чувствуя коленями ее прохладу. Ощутив пристальный взгляд в спину, она обернулась и заметила в кустарнике поросшую вьюном дверь. Подойдя ближе, Лера визуально изучила ее. Дверь выглядела иначе, чем все двери ее прошлого. Она была ярче, тяжелей и от нее тянуло страхом. Лера сделала толчок, но она не пожелала открыться. Тогда девушка со всей силы ударила по ней кулаком, ее пронзила боль в руке, но дверь так и осталась в прежнем положении.       Лера открыла глаза от шума входящего человека в палату. Это была медсестра с очередным шприцем для инъекции. Она ввела препарат и, улыбнувшись, тихо сказала:       - Можете до обхода еще поспать, - Лера послушно закрыла глаза и опять погрузилась в сон. Она продолжала гнаться за исчезающим силуэтом, но, понимая, что стоит на месте, начала громко кричать. Своего голоса она так и не услышала. Девушка вглядывалась вдаль в надежде, что незнакомец остановится и обернется посмотреть, идет ли она за ним, но силуэт продолжал исчезать. Холод стал окутывать ее ноги, а пустота наступала со всех сторон. Раздался тихий голос, который звал ее по имени.       - Лера, Лера проснись, - девушка открыла глаза, и сквозь солнечный свет увидела тревожное лицо матери. - Тебе приснился кошмар? Ты стонала во сне, - девушка печально улыбнулась, обнимая свое дитя.       - Мама, я хочу домой. Когда меня выпишут?       - Я не знаю, но, думаю, еще рано.       - Мама, в моей жизни есть еще кто-то, кого я должна вспомнить?       - Не волнуйся, все еще вспомнишь. Главное, начало уже положено, - с широкой улыбкой в палату зашел врач.       - Здравствуйте, милые дамы. Валерия, как ты себя чувствуешь?       - Нормально. Михаил Петрович, когда Вы меня выпишите?       - А ты уже готова ехать домой?       - Не знаю. Я начинаю вспоминать кое-что.       - Очень хорошо. Я же говорил, что память постепенно восстановится, - врач осмотрел девушку, что-то опять черкнул в блокноте и, улыбаясь, сказал:       - Если все пойдет так же прогрессивно, то недели через две ты сможешь поехать домой. Но торопиться мы не будем, я хочу за тобой понаблюдать подольше. Я могу распорядиться, чтобы тебе принесли телевизор. У нас большая больничная библиотека, так что времени на скуку у тебя должно оставаться мало.       - Спасибо большое, - когда врач вышел, Лера изумленно посмотрела на мать. - Телевизор? - мама улыбнулась.       - У тебя вип-палата.       - Ого! Мы богаты, а я не помню. Мама, я чувствую, что должна вспомнить еще кого-то. Мне очень мешает эта незаполненная пустота в моей голове.       - Скорей, ты богата. У тебя есть счет в банке, я нашла код. Ты спрашивала, кого тебе нужно еще вспомнить. Есть человек, его зовут Джон… - женщина поведала ей все, что знала сама и о чем догадывалась, пытаясь восстановить равновесие в голове дочери.       - Мам, ты его видела?       - Нет, дочка, не видела, к сожалению.       - Может, тогда фото?       - Если оно и есть, то только в твоей квартире, и только ты знаешь, где оно лежит. Когда тебя выпишут, то домашняя обстановка поможет тебе заполнить твои пустоты.       - Замечательно, - тихо пробормотала девушка. В голове была каша, она никак не могла связать между собой звенья этой цепи. Даже отдельные фрагменты не мелькали в голове.

***

      Джон помялся перед дверью. И, собравшись с духом, открыл запасными ключами квартиру Леры. Он изменился, с начала тура прошло меньше месяца, а он уже чувствовал себя выжатым. И подобное состояние, конечно, не было вызвано концертами. Его девочка просто в один прекрасный день перестала отвечать на телефонные звонки. И все попытки связаться были тщетны. Он чувствовал, что что-то произошло. И состояние квартиры подтверждало все его догадки. Пройдя внутрь, он осмотрелся, придя к выводу, что он первый, кто за долгое время посетил это жилье. Внешне ничего не изменилось, за исключением приличного слоя пыли. Он нашел лист бумаги и написал записку. Найдя в квартире телефон, он стал набирать все телефонные номера знакомых и близких. Они могли дать ему хоть какую-то информацию. Первой, кто ответила на его звонок, была Вера. Которая, как и все остальные, ответила только то, что знала. А знала она ничтожно мало. Но польза все-таки была, девушка дала точный адрес Лериной матери. Туда-то он и направился. Но и там результат был отрицательным. Дверь никто не открыл. А соседи сообщили, что уже два с половиной месяца она не появлялась дома. Что, скорее всего, они с дочерью и внучкой куда-то уехали, но никто не знал куда. Джон решил наведаться на старую квартиру, но и там его ждало разочарование. Он сел в машину и закурил, прокручивая в голове все возможные варианты. Что можно было предпринять и куда ехать искать свое сокровище. Мобильник противно завибрировал в кармане.       - Да, Марк.       - Здорово, как твои поиски?       - Никак. Ее нет дома, в квартире явно никто не появлялся, как минимум, месяц.       - Позвони друзьям.       - Звонил. Никто из ее друзей ничего не знает. Либо не хотят говорить, это вряд ли, конечно, но все же такой вариант возможен. Чует мое сердце, что-то случилось.       - А, может, она просто тебя бросила. А что, возможно. Денег ты ей оставил, квартиру подарил, что еще нужно?       - Марк, перестань. Ты же видел ее, она просто не такой человек и так не поступит. Я, скорей, поверю, что она к мужу вернулась, чем в то, что ты говоришь.       - А, может, они правда помирились? И теперь она всячески скрывается от тебя. А поговорить духу не хватает?       - Может быть.       - Ты когда возвращаешься? Через два дня концерт.       - Я уже заказал билеты, вылетаю ночью.       Джон навестил еще пару друзей, поинтересовался, где живут родители Макса, но этой информации ему тоже не дали. Сказали только, что они покинули этот город и теперь живут где-то у родственников в деревне, но адреса, соответственно, не дали, просто никто его не знал.       В душу закрадывалось сомнение, и от этого становилось хуже. Он решил использовать последний шанс - полицию. Там ему сказали, что никто не подавал заявления.       Дальнейшие действия были нецелесообразны. Стало ясно, что сам он не найдет ничего, и Джон решил наведаться сюда чуть позже, возможно, тогда что-то станет более понятным, чем сейчас. Хотя именно сейчас он почему-то уже был уверен, что Лера вернулась к Максу. Боль пронзала изнутри, отдаваясь легкими покалываниями в кончиках пальцев. Он закрыл уставшие красные глаза и обреченно выдохнул. Голова раскалывалась на миллионы маленьких кусочков и требовала аспирина. Заглотив таблетку, он повернул ключ и тронулся с места.

***

      Валерия вот уже полтора месяца лежала в этой ненавистной ей больнице. Очень хотелось вернуться домой, но врач почему-то не спешил ее выписывать. Улучшения, конечно, были, голова не болела, передвигалась она теперь без проблем. Память почти вся восстановилась, за исключением незнакомца из снов. Этот промежуток ее жизни так и оставался для нее загадкой. Врач посоветовал после выписки уехать куда-нибудь отдохнуть в реабилитационных целях.       - Михаил Петрович, а мой отдых? Разве мне можно?       - Валерия, я постараюсь вам объяснить более простым языком. Ваша травма головы была не столь серьезна, и причин переживать уже нет. Я делал неоднократное полное обследование, собирал врачебные консилиумы. Мы все пришли только к одному диагнозу, учитывая произошедшие изменения в вашей жизни. У вас большое депрессивное расстройство, клиническая депрессия.       - Интересно, хотя я не удивлена. А разве ваш центр оказывает подобные медицинские услуги?       - Вы для нас исключение. К тому же, я пока не вижу необходимости переводить вас в другое медицинское учреждение. Дабы вы еще не закончили курс лечения, напрямую касающийся вашей травмы. Конечно, я при выписке напишу вам большую петицию о предосторожностях и тому подобное. Но вам в первую очередь нужно все-таки просто научиться жить без мужа. У вас заботливая мама, маленькая прелестная дочь. У вас еще вся жизнь впереди.       - Я знаю, Михаил Петрович. Спасибо вам за поддержку. Но для начала мне бы очень хотелось вернуть то, что принадлежит мне по праву. И неважно, какая информация будет содержаться в этом отрывке памяти.       - Восстановление произойдет само по себе, не торопите время и не мучайте свою и без этого больную голову. Вы и так слишком много добились за время пребывания здесь. Ладно, я пойду, Валерия. У меня еще много больных.       Вечером этого же дня после ужина девушка включила телевизор. Листая каналы, она заострила свое внимание на музыкальном канале, по которому транслировали концерт в рамках тура какой-то зарубежной группы. Исполнитель броской наружности с ярко-голубыми глазами пел для нее с телеэкрана медленную проникновенную композицию. Песня взяла за душу, и Лера решила посмотреть выступление. После непродолжительного просмотра в ее голове что-то перевернулось, загудело, и, как старый кинопроектор, стало воспроизводить отдельные кадры из пленки ее памяти, постепенно добавляя недостающие детали пазла. Она охнула и прикрыла рот рукой. Все вставало на свои места. Восстановив полностью всю картину, она продолжала смотреть концерт со слезами на глазах. В палату вошла медсестра и внимательно посмотрела на Леру.       - С вами все в порядке?       - Да. Я все вспомнила.       - Поздравляю! - она перевела глаза на экран и, улыбнувшись, добавила: - Да, очень часто музыка, которая играла важную роль в прошлом, подхлестывает сознание к восстановлению. Джон Дьюз. Мой старший брат увлекается их творчеством. По мне так тяжеловато, а вам как, нравится? - Лера перевела на нее красные глаза и тихо ответила:       - Джон, безусловно, самый красивый, - она попыталась выдавить из себя улыбку.       - Ох, что верно, то верно.       Ночью Лера видела старый сон с лабиринтом. Теперь силуэт стоял рядом, спиной к ней. Она обошла мужчину, но лица по-прежнему не увидела. В густых зарослях кустарника она разглядела ту самую дверь, отличающуюся от всех других. Слегка коснувшись пальцами, девушка открыла ее и вошла. Погружаясь в глубь воспоминаний связанных с Джоном с самого первого дня знакомства. Но чувство вины за смерть мужа, вытолкнуло ее обратно в центр лабиринта, не дав насладиться всеми моментами прошлой жизни.