Часть 2
1 мая 2014 г., 21:59
На одинокую трассу медленно опускалась ночь. Чондэ, несмотря на охватившую его тело дрожь, старался не отрывать взгляда от дороги. Дождь слава Богу закончился, но если альфа сейчас не поторопится, то станет совсем темно и холодно. «Поэтому раскисать некогда»- подумал Чондэ, нервно смахнув испарину со лба, он крепче сжал руль автомобиля и продолжил путь.
Бросив взгляд в зеркало, Чен невольно улыбнулся, омеги спали безмятежным сном, крепко прижимаясь друг к другу. Во сне Лухан с Бекхеном выглядели такими беззащитными, от чего сердце альфы сжалось и, он решил для себя, что будет защищать этих двоих, что бы не случилось.
Огни мелькнули на горизонте, а ярко светивший на скалах маяк, словно восходившее солнце оправдывал название поселка. Чондэ припарковал машину у знакомого дома с неизменным зеленым заборчиком, и такой же зеленой скамейкой. С Чанелем они дружили еще со школы. Чан всегда был душой компании и этаким рубахой-парнем, который никогда не оставит друзей в беде.
Пак был сыном председателя, поэтому и дом имел, самый большой во всей деревне, которая, к слову, состояла-то всего улиц из пяти, и являлась самой маленькой деревенькой в районе. Чен понимал, что будет нелегко объяснить местным жителям, с чего это вдруг на их голову свалились
шесть богатеньких мажоров, но в этом он надеялся на Чана, ведь Чанель никогда, не отказывал в помощи. Свет в окне успокоил Чонде, их ждали, а это значит, что он не ошибся в своем друге. На крыльце дома появился высокий альфа, его громкий голос эхом отдавался в темноте тихих улиц.
— К чему была такая срочность?
— Тише ты, — шикнул на него Чен. — До утра мы могли бы не дотянуть, потому как не думаю, что китайская мафия стала бы долго церемониться.
— Ты вроде говорил о шестерых — сказал Пак, заглядывая в машину. — А я вижу здесь только двух милых деток.
— Эти, как ты выражаешься детки, любому из нас сто очков вперед дадут, — усмехнулся Чонде. — Не переживай, остальные подтянутся позже, они едут от границы.
— Мм, понятно, ну тогда пошли в дом.
— А?
— Отец уехал на какой-то семинар в столицу, — сказал Чанель. — Его не будет с месяц, поэтому дом полностью в вашем распоряжении. Сам понимаешь, у меня посевная, мне некогда возиться с городскими.
— Понимаю, я очень благодарен тебе, за то что приютил нас.
— Да будете тебе, Чен-Чен, мы же друзья, — ответил Пак, и, широко улыбаясь, потрепал Чонде по плечу.
Чен прошел за другом в дом и сразу же зажмурился от ударившего в глаза яркого света. Да к тому же усталость и простуда дали о себе знать, по всему телу разлилась неприятная, перемешанная с жаром слабость.
— Мдаа уж, признаться честно, видок у тебя паршивенький, — произнес Чанель, оценивающе рассматривая бледного Чондэ.
— Все в порядке, — кивнул Чен, посмотрев на Чанеля.
Что касается самого Чанеля, то с последней их встречи он почти не изменился. Все такой же улыбчивый, высокий и очень шумный. Все такие же торчащие уши и большие добрые глаза. Одет Пак был по-домашнему — бесформенные штаны и просторная светлая рубаха, а на голове же как всегда творческий хаос.
— Комнаты твоих барышень наверху, — сказал Чанель. — В них, конечно, тесновато, но ты уж извини, придется твоим золотым деткам потесниться, моя хата пусть и самая большая в округе, но царскими хоромами ее точно не назовешь.
— Что ты! — сказал Чонде. — Наоборот, вот чего-чего, а вкусить настоящей деревенской жизни, им будет ой как полезно!
— Согласен, — засмеялся Чанель. — Пойдем. Я тебе все покажу. Чонде тоже рассмеялся и проследовал за хозяином дома.
— Вот здесь у меня кухня, в той стороне гостиная, справа от нее моя комната, а на верху комнатка для гостей и спальня родителей. Ты пока можешь разместиться в моей ком…
— Чанель-и, а когда приедут остальные? — прервал друга Чен
— В соседней хате живет мой друг, Сехун, он недавно остался сиротой. Сам поднимает свое хозяйство, омега, но стремлениями и принципами переплюнет любого альфу, я договорился с ним, он приютит двоих, а с другой стороны дом еще одного моего друга. Минсок учитель в местной начальной школе, он с радостью согласился приютит еще двоих, с условием, что это будут альфы. Он хотя и тоже живет один, но в отличие от Сехуна, для него чужды такие необходимые дела, как наколоть дров, накосить сена для скотины, мы с Сехуном постоянно помогаем ему.
— А ты…
— Я сказал им, что богатенькие сыночки устроили беспорядки в городе, отбились от рук родителей и их закинули к нам на перевоспитание. Не бойся, я и словом не обмолвился о мафии и обо всем прочем, — успокоил Чена Пак.
— Спасибо, — облегченно вздохнул Чондэ.
— Не за что, тебе помочь с чем-нибудь? Колонка во дворе, туалет тоже там же, простите, но другого не имеем, — широко улыбнулся Чанель.
— Все в порядке, Чанель-и, правда. Тебе, наверное нужно завтра рано вставать, так что ты иди, а я и сам справлюсь. Осмотрю комнату и перенесу парней наверх.
— Ничего страшного, давай я тебе помогу, я так думаю, что те тушки совсем не пушинки, — усмехнувшись сказал Чанель.
— Скорее всего, но вроде сидят на диетическом питании, — поддержал Чондэ шутку Чана.
— А еще, я пойду, согрею воду, что-то мне совсем не нравится твой вид, дружище.
— Да все в порядке, простудился слегка, подумаешь… — как-то виновато сказал Чен.
— Вот, а говоришь, что все в порядке, это уже не порядок, — укорил его Чанель, отправляясь на кухню.
Чонде поднялся в гостевую спальню, открыл форточки, проветривая комнату от посторонних запахов,
и застелил постель.
— Чанель-и, у тебя есть утюг?
— Зачем? — спросил Чанель, выглянув из кухни.
— Простыни… — нерешительно произнес Чен. — Они холодные.
Чанель продолжал непонимающе смотреть на друга.
— Ладно, забей, — сказал Чонде. — Пусть так спит.
— Подожди, подожди, ты это… для фиф тех стараешься?
Чонде опустил голову.
— Ну…
— Посмотри в моей комнате, — понимающе улыбнулся Чанель.
— Спасибо, — кивнул Чонде.
Чен быстро нашел утюг и прогрев простыни, сразу же побежал к машине. Омеги продолжали безмятежно спать, и только Бекхен, свернувшись комочком и прижавшись к Лухану, еле заметно подрагивал. Чондэ с осторожностью открыл дверь, и стараясь быть как можно тише, чтобы не потревожить спящих омежек, аккуратно взял одного из них на руки.
— Помочь? — шепнул неоткуда появившийся Чанель.
— Да, забери Лухана, — кивнул альфа в сторону другого омеги.
— А не проще ли было их разбудить, и пущай сами дотопали бы? — недоумевал Чанель, поднимая омегу, который к его удивлению был очень легким.- Они там на воздушной диете сидят что ли?
Чен тихо вздохнул, плотнее прижимая к себе сопящую ношу.
— Ты слишком о них заботишься, — сказал Чанель, наблюдая, как Чонде с какой-то нежностью закутывает Бекхена в одеяло и поправляет подушку Лухану, мило надувшему губки.
— Может, ты и прав, но я так воспитан, они господа, а я их слуга…
— Забудь об этом, здесь нет этого разделения. Здесь все равны, — серьёзно сказал Чанель. – Я, например, не собираюсь перед ними прогибаться, да и тебе не советую.
— Спасибо, Чанель-и, я как-нибудь разберусь сам…
Чанель пожал плечами и пошел в сторону кухни.
— Идем пить чай, — бросил он напоследок.
— Да, сейчас, — кивнул Чонде, снова поправляя одеяло и ласково убирая прядь волос с лица Бекхена.
Ведь сейчас, пока он спит, Чену же можно побыть настоящим альфой и немного позаботиться о своей омеге? Нежная кожа, алые губы, прикрытые глаза, Чонде осторожно наклоняется и целует Бекхена в лоб.
— Господи, Чонде, ты еще не понимаешь, во что ввязался, — шепчет сам себе альфа. — Но обратного пути уже нет. Ты ведь теперь не сможешь без него, и будешь рядом с ним, пусть даже в роли никчёмного слуги.
Бекхен улыбается во сне, Чонде улыбается ему в ответ и, проведя по волосам младшего, потушив свет очень тихо выходит из комнаты. Он даже не замечает, что два внимательных уголька уже давно за ним наблюдают.
Лухан тихо вздыхает, понимая, что сейчас он ничем не сможет помочь, ни Чонде, рискнувшему всем ради них, ни Бекхену, который сейчас так трепетно жмется к нему, пытаясь согреться.
Лухан крепко обнял друга, зная, о том, что тот постоянно мерзнет, Бекхену необходимо немного тепла, и теперь Лухан знает, где живет то тепло, что необходимо его другу. Но что он может сделать, ведь сам Лу лишь беспомощное существо, подчиняющееся огромной машине с именем «общество».
— И давно в тебе эта нежность проснулась? — спросил Чанель, поставив перед Чонде чашку с горячим чем. — Не припомню я за тобой такого, где наш вечный тролль Чен-Чен?
— У него насморк, — хмыкнул Чонде. — Он простужен и отказывается здраво мыслить. Влюбился в омегу даже не чувствуя его запаха, и что удивительно — не ошибся. Только вот омега оказался господином, а Чен-Чен простым дворецким…
— Даже так, — сказал Чанель. — То есть, один из омежек, мирно сопящих наверху, твоя истинная пара?
Чен молча кивнул.
— А что ты будешь делать, когда у него начнется течка?
Чонде поперхнулся, он как-то еще не думал об этом. Бекхен предстал перед ним милым нежным существом, которое хотелось оберегать, а вот о том, что однажды он испытает к нему совсем другие чувства, он не подумал.
— Все с тобой ясно, друг…
— Нет, нет, — замотал головой Чонде. — Я уйду, просто уеду, пока соблазн не исчезнет…
— Оставишь его мучиться от желания? Спокойно стерпишь, если он отдастся другому?
— Он сам не захочет быть со мной, — ответил Чонде. — Он хозяин, я слуга…
— Да задолбал ты со своим «хозяин», » слуга»! Ну и что с того! Любовь, она знаешь, не выбирает, — вспылил Чанель. — Родители с детства учили меня бороться за нее. И поэтому кем бы он ни был, я добьюсь свою омегу и плевать на окружающих…
— А если его не существует… — сказал Чонде. — Знаешь, сколько омежек умирают не родившись, мы не можем быть до конца уверенными в том, что именно наши омеги выжили, мне повезло…
— Но разве верить, это плохо?
— А если ты ему не нужен, Чанель-и? Или как в моем случае, его уже отдали другому? Или он полюбил, полюбил другого альфу? В жизни столько преград на пути к счастью…
— Так мы для того и живем, чтобы рушить эти преграды, — улыбнулся Чанель. — Давай, думаю тебе пора спать, ты начинаешь нести бред.
Чен засмеялся, но промолчал и, поблагодарив хозяина за чай, пошел в приготовленную ему комнату. Уже лежа в кровати, сморенный своей простудой, Чонде думал о том, что возможно Чанель прав и ему стоит побороться за свое счастье?
Бекхен резко открыл глаза, большая светлая незнакомая спальня, рядом спит свернувшись Лухан, все окна закрыты, но омеге холодно и он никак не может согреться.
В голове мелькают картинки вчерашнего дня, переезд к Лухану, красивый альфа, побег и деревня…
Омега поднимается и опускает ноги, теплый ковер радует. Бекхен подходит к окну, замечая, что они на втором этаже деревянного дома, светлые обои в мелкий цветочек, свежие шторки, а за окном несколько сараев и поле, на котором уже во всю работают трактора. В соседнем дворе копошится какой-то светловолосый парень, по виду не определишь, альфа ли он или омега, но как бы там ни было, парень серьезен и с умным видом копается во внутренностях огромного железного трактора.
— Наверное, альфа, — все же решает Бекхен.
В доме тихо, омега бросает взгляд на часы, семь утра, Бекхен хлопает глазами, он еще никогда не просыпался в такую рань, он осторожно идет к выходу и решает осмотреться. Длинный коридор, в который выходят три двери, деревянная лестница, а внизу довольно милая гостиная с двумя большими диванами и столиком между ними. Большие окна, непонятно откуда взявшееся тут пианино, горшки с цветами и дверь, ведущая по видимому на кухню, потому что в открытом проеме Бекхен замечает большую печь.
— Никакой цивилизации, — шепчет парень, поежившись.
Омега возвращается в комнату и одеваясь потеплее снова выходит, в надежде найти Чонде и расспросить его о всех прелестях этого места. Поскольку комнаты всего три, искать долго не приходится, да и запах альфы сразу ударяет в нос омеге. Бекхен глубоко вдыхает и настораживается, что-то не так, он вбегает в комнату и застывает. Чонде лежит в кровати, бледный, мокрый, его глаза прикрыты, и кажется альфа начинает бредить. Омега кидается к нему и касаясь влажного лба, чуть ли не подпрыгивает, настолько он горячий.
— Чен, Чонде, — говорит Бекхен, поборов волнение. — Ты слышишь меня, это Бекхен. Чонде?
Омега трясет старшего, но тот никак не реагирует. Бекхен чувствует, как альфа дрожит и задыхается, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха.
— Боже, что делать? — шепчет Бекхен, и подскакивая на ноги, бежит к Лухану.
— Лу… Там Чен… Ему плохо, Лу, что делать?
Лухан сонно поднимается на локтях.
— Бэкки, ты чего шумишь?
— Ханни, поднимайся, там Чен, у него жар, ему плохо, а я не знаю что делать, — в панике кричит Бекхен.
— Успокойся, — грозно говорит Лухан и встает с кровати.
Бекхен хватает его за руку и тянет в сторону комнаты Чонде. Альфа по-прежнему мечется по кровати, то и дело вздыхая и бормоча что-то невнятное.
— Где Чанель? — спрашивает Лухан, касаясь лба Чонде.
— Кто? — удивленно хлопая глазами спросил Бекхен.
— Хозяин дома.
— А… Не знаю, я никого не видел.
— Нам нужен врач, срочно, черт…
— Там в соседнем дворе есть парень, — говорит Бекхен, указывая в окно.
— Останься с Чонде, мы отчасти виноваты в его состоянии, — сказал Лухан. — Я пойду за помощью…
— Лу, там грязь…
— Бэкки, о чем ты вообще, он может умереть, о какой грязи может быть речь!
Лухан выбегает из комнаты.
— Умереть… — в панике повторяет Бекхен, а потом в ужасе забирается к Чонде и крепко его обнимает. – Нет, нет, нет… никому не отдам, даже смерти.
Лухан запрыгивает в первые попавшиеся сапоги и выбегает во двор, после дождя на улице сыро, земля быстро налипает на сапоги и Лухан с трудом может передвигать ногами, за забором он, и правда, видит высокого светловолосого парня.
— Эй, привет, — кричит он как можно громче, чтобы перекричать работающий мотор трактора.
Парень не реагирует, Лухан фыркает и оглядывается по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, чем сможет привлечь внимание. Кругом грядки, поэтому Лухан срывает с куста зелёный помидор и бросает овощ прямо в парня.
— Эй, ты чего дерёшься, — раздражено говорит тот, не оборачиваясь, когда снаряд угождает ему между лопаток. — Я же сказал, что сегодня не выйду, у меня… проблемы у меня, короче.
— Простите, — говорит Лухан, а парень удивленно оборачивается.
— А я думал это Чанель, — хлопает он глазами, а Лухан с удивлением понимает, что перед ним омега, а не альфа, как он подумал вначале. Сладкий запах роз разносится по двору. — Чего надо?
— Мы… Это… — теряется Лухан. — У нас человек заболел, доктора нужно срочно, а мы тут никого не знаем, а Чанеля дома нет…
— А, городские что ли? — спрашивает омега.
— Да, меня Лухан зовут.
— Сехун, — бросает парень, закрывая трактор. — Так что у вас произошло, предупреждал я Чанни, что не стоит с вами городскими связываться.
— Неужели, по вашему мнению мы такие плохие? — гордо задрал нос Лухан.
— Вы изнеженные и беспомощные, а я ой, как не люблю таких, — сказал Сехун, перепрыгивая через забор.
— А…
— Обходить долго, к тому же у меня как всегда после дождя лужа громадная во дворе, ну так, в чем проблема?
— Чонде, у него жар, он вчера из-за нас много времени провел под холодным дождем, а сейчас бредит и мы не можем привести его в чувство, нужен доктор…
— Понял, — сказал Сехун, осмотрев собеседника с ног до головы, и улыбнулся. — Иди в дом, простудишься, я сейчас приведу врача.
Лухан не мог оторвать взгляда от такой странной, но безумно милой улыбки.
— Сапоги Чана только почисть, он не любит, когда его вещи трогают, — засмеялся Сехун, выбегая со двора.
Лухан опустил взгляд на ноги и вздохнул, вот как он теперь будет счищать с сапог всю эту грязь?
Заметив у сарая тазик и ведро, Лухан поднес их к крыльцу, осталось найти воду.
— Колонка у забора, — донесся из окна голос Бекхена.
— А то я бы без тебя не справился, — фыркнул Лухан.
— Мне просто интересно посмотреть, как ты сейчас весь будешь в этой грязи, — хихикнул Бекхен.
— Лучше за альфой своим присматривай, — недовольно сказал Лухан, взяв в руки ведро и направляясь к колонке.
— Он заснул, я напоил его чаем с малиной, благо этот дом не такой и бесполезный, в холодильнике много всего вкусного, ты завтракать не будешь?
— Сначала сапоги, а потом завтрак, не хочу вызвать гнев радушного хозяина.
— Дело твое, а я тут состряпал омлет с зеленью и помидорами, как ты любишь, — соблазняющее сказал Бекхен.
— Уйди в туман, — ответил Лухан, пытаясь набрать воды из колонки.
Вода с огромным напором хлынула в ведро, перевернув его, теперь помимо сапог еще и ведро стало грязным. Со второго этажа послышался заливистый смех, но тут же стих, когда Лухан, кинул на друга грозный взгляд. Бекхен в тот же миг скрылся из виду, а Лухан снова поставил ведро под струю воды. Наконец, кое-как, да с горем пополам, ему удалось отмыть ведро, и Лу принялся за сапоги. Вымазавшись сам, но отмыв сапоги, он довольно улыбнулся. Только стоило ему убрать все на место, как ворота открылись и во двор вошли трое. Заметив Лухана, чумазого и мокрого, Сехун залился смехом.
— Я же пошутил, ты, что серьезно помыл Чану сапоги? — спросил он.
Лухан фыркнул и пошел в дом.
— Это доктор Исин и его ассистент Вонбин.
Лухан кинул взгляд на вошедших за Сехуном альфу и омегу. Омега, именуемый Вонбином, ему сразу не понравился, вульгарный макияж и заносчивое выражение лица. Вонбин, задрав свой и без того курносый нос враждебно и в тоже время оценивающе глядел на Лухана. Лу, фыркнув, перевел взгляд на стоящего рядом врача-альфу и завис…
Не очень высокий брюнет с довольно крепким телосложением. Его темные волосы торчали во все стороны и видимо давно не расчесывались, а больничный халат был помятым, но все же не смотря на столь не презентабельный вид, в этом альфе было то, что притягивало Лухана и пробуждало в душе давно забытые чувства. А тем временем врач-альфа, которого так усиленно рассматривали, сонно зевал, потирая глаза, и смотрел будто бы сквозь завороженную им омегу.
— Простите, — сказал он, а Лухан заслушался мелодичным голосом. — А где ваш больной?
— Син, не утруждайся, отдохни, у тебя же был ночной вызов в соседний район. Я сам осмотрю его, -вмешался Вонбин, погладив альфу по руке.
Лухан прикусил губу и сжал кулаки, у него почему-то внезапно возникло дикое желание, вцепиться и повыдирать и так жиденькие, да еще и ужасно окрашенные волосенки этого омеги.
— Нет, все хорошо, это мой долг, — сказал Исин, улыбнувшись ассистенту, а Лухан опешил, он не мог оторвать взгляда от милой ямочки на щеке этого альфы.
— Доктор! — послышался голос Бекхена. — Проходите пожалуйста, он уснул, но до сих пор очень горячий, я не знаю, как сбить жар.
— Да, иду, — кивнул Исин и пошел наверх.
Вонбин пошел за ним.
— Они…
— Нет, они не истинная пара, — сказал Сехун. — Если ты, конечно, это имеешь в виду. Вонбин уже несколько лет все безуспешно пытается обратить на себя внимание нашего доктора, но тот словно ничего не замечает. Исин вообще какой-то странный и довольно замкнутый, но о его доброте ходят легенды. Он лучший врач в районе, всегда срывается на первый зов и нередко ночует в больнице. А его внешний вид, часто позволяет людям сделать о нем не правильные выводы, но он хороший. У нас в районе всего два врача, Исин — врач общей практики, и Кенсу — врач омег. Последний тоже лучший в своем деле, многие детки нашего района появились на свет благодаря ему. А из себя он милый и скромный омежка, лелеющий мечту о принце на белом коне, — на этих словах Сехун хмыкнул. — К нему ведь не мало альф сваталось, даже с соседнего района приезжали, но он ни в какую, видать не принцы то были.
— У вас все тут друг друга знают? — шокированно спросил Лухан.
— А то, деревня она на то и деревня! Да и о вашем приезде уже все всё знают, ты не обращай внимания на таких, как Вонбин. И хотя Чан и говорил, что вы там в своем городе творили беспредел, ты мне кажешься вполне приличным, даже вон сапоги Чану помыл, они у него месяц грязными стояли.
Сехун снова залился смехом, а Лухан покраснел.
— А ты не боишься, что тебя кто-нибудь зажмет где-нибудь? — спросил Лухан, вдыхая аромат роз. — Ведь течка, а альфы…
— Пусть только попробуют, я быстро их на место поставлю, многие уже научены, что от О Сехуна можно
и без яиц уйти.
Лухан улыбнулся, этот омега был очень хорошим, даже не смотря на то, что больше походил на альфу.
— Ему повезло, что его простуда не перешла в воспаление легких, вы вовремя забили тревогу, — сказал Исин, сделав Чонде укол. — Я выпишу лекарства, к сожалению, сейчас со мной их нет, но я съезжу в районную аптеку и вечером их привезу.
— Доктор, а сколько он будет без сознания? — спросил Бекхен, осторожно поглаживая Чонде по волосам.
— Думаю, что совсем скоро он проснется. Ему нужен уход и постельный режим, надеюсь я могу рассчитывать на вас?
— Да, я сделаю все что нужно, — закивал Бекхен.
— Вот и славно, Вонбин оставь Бекхену жаропонижающее, у Чанеля такого отродясь не водится.
Омега недовольно посмотрел на альфу, но вытащил из сумки какой-то пузырек.
— У нас есть и менее состоятельные больные, — фыркнул Вонбин
— Что за тон, запомни, врач в первую очередь смотрит не на кошелек пациента, а на состояние его здоровья.
— Я могу заплатить… — подскочил Бекхен, чувствуя себя неуютно.
Исин поймал его за руку и усадил на кровать.
— Все в порядке, пусть выпьет, когда придет в себя, я зайду вечером. Еще увидимся.
Бекхен кивнул, чувствуя пронизывающий насквозь взгляд Вонбина.
— «Золотые» детки, — с презрением сказал тот, а Бекхен съежился, ведь старший омега был прав. Когда-то Бекхену стоило лишь поманить пальцем и все, чтобы он не захотел было у его ног, а сейчас… Сейчас он хотел лишь одного, чтобы человек, лежавший в комнате поскорее открыл глаза.
Исин и Вонбин ушли, а Бекхен снова лег рядом с Чонде, уткнувшись в его грудь, он чувствовал жар альфы, его тревожное сердцебиение и слезы невольно сорвались по щекам. Как же теперь быть, ведь Бекхен не сможет жить без Чонде, и пусть на публику им придется играть роль слуги и никчемного хозяина…
— Исин, не выпьешь с нами чаю? — спросил Сехун, когда врач и его ассистент спустились вниз.
— Нет, спасибо, нужно ехать в район, Чонде нужны лекарства.
— О, сколько мы вам должны, — засуетился Лухан.
Исин улыбнулся, наблюдая за растерявшейся омегой.
— Пока ничего не нужно, обсудим все вечером, а вам молодой человек, не мешало бы умыться.
— Ой, — сказал Лухан, вспомнив, в каком виде он сейчас стоял.
Сехун снова засмеялся.
— До вечера, — улыбнулся Исин.
— Пойду, затоплю баню, — хихикнул Сехун.
Когда вернулся Чанель, Сехун и Лухан сидели на кухне и пили чай.
— О, привет, а чего это вы такие… странные? — сказал альфа посмотрев на омег. — Где остальные?
— Чонде заболел, Бекхен с ним, а больше никого нет, — ответил Лухан.
— Так и знал, что Чен что-то не договаривает, я видел вы баню затопили, молодцы! Сехун, а тебя что, совсем не смущает, что я вообще-то альфа, а ты в таком состоянии..
Омега фыркнул.
— Когда это меня останавливало, Чанель-и, или ты забыл, как в прошлый раз неделю ходил скрючившись? — спросил Сехун, а Лухан хихикнул, прикрывшись чашкой.
— Да, что это я, — поёжился Пак. — А ты, горе луковое, как там тебя, чего такой чумазый?
— Меня Лухан зовут, — сказал обижено омега.
— Да, припоминаю, Чен-Чен что-то говорил, ну так…
— Он решил сделать тебе приятное, Чанель-и, — сдерживая улыбку, сказал Сехун. — И навести небольшой порядок в твоей обуви.
— Что? — непонимающе спросил Чанель, а Лухан покраснел до кончиков ушей.
— Сапоги он твои перемыл, дурья твоя башка, — в голос засмеялся Сехун. — Боже, почему я не могу перестать ржать!
Чанель хлопал глазами.
— А… Ну хорошо.
Альфа пожал плечами и решил скрыться в комнате, запах Сехуна немного путал его мысли.
— Лу, а мы ведь ждем еще кого-то?
— Точно, наших друзей. Крис, Джунмен, Тао и Джонин, должны скоро подъехать.
— Интересно, что же вы такого должны были натворить, что вас выслали в наказание в такую глушь, как наше село? — с любопытством спросил Сехун.
— Не хочу вспоминать об этом, — стушевавшись, ответил Лухан.
Дверь распахнулась и на пороге появился невысокий омега с бледно-розовыми волосами.
— Всем привет, — мило улыбнулся он и кинул виноватый взгляд на Сехуна.
— Что опять? — спросил тот.
— Ну, я тут увидел, что вы баню топите, а у меня на той неделе дрова закончились…
— Боже, Минсок, ну как так можно, ты что пару недель не мылся?
Лухан невольно поморщил носик.
— Ну, нет, я ополоснулся в школьном душе, но ведь баня это баня, Сехун-и.
— Эх, Чанель тебя не слышит.
— Чего Чанель не слышит? — послышался грозный бас.
Минсок и Сехун спрятались за спину Лухана, который напугано смотрел на спускающегося по лестнице Чанеля.
— Вижу у нас гости, Минсок-и, не хорошо прятаться за младших, — сказал Чанель, отодвигая рукой Лухана и Сехуна.
— Чанни, я… — лепетал омега. — У тебя баня, а у меня дрова… А ты обещал мне двоих альф, но…
Около дома затормозила машина, и послышались голоса.
— Мён! — сорвался с места Лухан.
— Вот тебе и альфы, — сказал Чанель, отодвигая омегу в сторону, и пошел встречать новые проблемы.
