Часть 7
13 мая 2014 г., 21:35
Музыка нарастала. Омега закрыл глаза, и в его сознании всплыли далекие годы. Те годы, когда он еще ничего не боялся, лучисто улыбался всем и в частности своему отцу, который держал его за руку и вел по украшенным коридорам академии.
— Вот сынок, это место теперь будет твоим вторым домом. Ты у меня очень талантливый мальчик, поэтому я выбрал для тебя именно эту специальность. Ты же любишь наблюдать, как твой папа играет на фортепиано?
Джонин радостно закивал.
— Сегодня я познакомлю тебя с человеком, который будет учить тебя воплощать твои фантазии в реальность при помощи клавиш этого великого инструмента.
Они вошли в большой зал, Джонин широко распахнул глаза, его восхищало все вокруг, а в особенности, красивый альфа за роялем, который наигрывал какую-то легкую мелодию. Заметив вошедших, мужчина обернулся и улыбнулся.
— Дживон, познакомься, это мой сын Джонин, - представил отец своего сына.
Мужчина поклонился и улыбнулся мальчику. Маленький омежка слегка ссутулился, чувствуя себя не уютно под пристальным взглядом старших альф.
— Джонин-а, Дживон-ши согласился быть твоим учителем. Он в свое время был моим лучшим учеником, теперь же я предоставил ему возможность отплатить мне и вернуть мои знания тебе.
— Я очень рад, господин Ким, что вы удостоили меня такой чести, и я обещаю, что ваш сын станет лучшим пианистом страны.
— Ну мне пора, думаю, что и вам пришло время начинать занятия.
Дживон поклонился и Ким старший покинул кабинет. Джонину было всего восемь лет и это все казалось для него невероятным чудом, а человек, сидящий за инструментом — волшебником.
Дживон был в меру строг, но и очень часто поощрял мальчика. Они проводили много времени вместе, Джонин ловил каждое его слово, жест, взгляд, ему не хотелось разочаровывать учителя, который столько вкладывал в него. Мальчик совсем не замечал, как этот самый учитель смотрел на него, как касался его кожи, обнимал — все это казалось Джонину таким смешным, что он просто улыбался, считая, что так и должен вести себя преподаватель по отношению к своему лучшему ученику. Джонин видел в Дживоне учителя, отца, старшего брата и просто друга, омежка совсем не замечал, как взгляд старшего все сильнее прожигал хрупкое тело.
Под чутким руководством своего наставника Джонин зарабатывал награды, но он не понимал всего восхищения по отношению к себе, ведь он просто играл, играл так, как его учили. Шли годы, Джонин рос под присмотром своего учителя, в чем-то усовершенствовался, а в чем-то разочаровывался. Но все больше юный омега замечал, что Дживон пытается сесть ближе, использует любой удобный случай, чтобы коснуться его. Джонину это начинало не нравится, ведь альфа все чаще и чаще нарушал его личное пространство, он попытался сопротивляться, но разве можно до конца осознать всю опасность ситуации, когда доверяешь человеку, как себе?
В тот день Джонину было не очень хорошо, началась первая течка. Папа пытался уговорить его не ходить на занятия, но на носу был важный конкурс, и поэтому омега все же собрался на занятие.
— Дживон сонсеним поможет мне добраться до дома, — заверил мальчик родителя.
Учителю слишком доверяли, поэтому спокойно отправили мальчика в академию. Уже с первой минуты, когда Джонин встретился взглядом с Дживоном мурашки прошлись по телу, взгляд альфы был слишком пронзительным.
— Доброе утро, Джонин, — сказал мужчина, глубоко вдыхая. — Готов к очередному занятию?
— Да, сонсеним, — съежился мальчик.
— Интересно, о чем мы сегодня будем с тобой говорить?
— Не знаю, сонсеним.
— Я подумал, что сегодня мы займемся практическими занятиями. Я так долго откладывал это, так что думаю сегодня самое время, для того, чтобы ты ощутил новую гамму чувств. Что ты думаешь насчет любви?
— Любовь, — замялся Джонин. – Ну, это светлое искреннее чувство…
— А ты его когда-нибудь испытывал? — сощурился старший.
— Нет, я пока не нашел своего альфу…
— А разве чтобы ощутить любовь, нужен именно свой альфа? Да любой альфа готов на многое, чтобы заполучить твою любовь. Ты разве не видишь, сколько восхищенных взглядов устремлены на тебя во время концертов. Ты прекрасен, Джонин, под напором твоего очарования невозможно устоять, и порой я даже ревную…
— Что вы имеете в виду?
— Ты же мой! Моё творение, мое создание, и поэтому только я имею права тебя любить…
— Сонсеним, — растерянно прошептал Джонин, отводя взгляд.
Мужчина подошел ближе и провел ладонью по щеке омеги.
— Красивый, такой красивый! Джонин, ты даже не знаешь о том, как я сгораю от желания рядом с тобой. Глупенький, ты так опрометчиво поступил явившись на урок в таком состоянии, ведь твой аромат лишает меня рассудка…
Джонин напугано посмотрел на альфу.
— Вы же не собираетесь…
— Я собираюсь показать тебе свою любовь, мой сладкий, — сказал мужчина, подходя ближе и проведя носом по шее ребёнка.
Джонин попытался отстраниться, но его крепко схватили за волосы, а чужие губы накрыли его. Мальчик брыкался и кусался, но на него сыпались удары, Дживон словно дикий зверь рычал, швыряя Джонина на рояль.
Джонин пытался отбиться. Было так больно, слезы лились из глаз, но разве мог четырнадцатилетний парень дать отпор взрослому мужчине, как же страшно было маленькому юному омежке. Джонин умолял, чтобы его не трогали, но казалось, что альфа оглох к мольбам ребёнка. Он взял его несколько раз на разных поверхностях, в том числе и на рояле. Джонин отключился, услышав лишь, что кто-то выбил дверь, а затем голос отца.
Когда Джонин очнулся в больнице, рядом никого не было, и только тишина отражалась от стен, да монотонно шуршали медицинские аппараты. Тело болело, а с глаз снова и снова стекали слезы, по палате скользили тени от проезжающих по улице машин. Он громко закричал, но на его зов прибежал лишь медбрат.
— Чего кричишь? — шикнул он на него. — Всех пациентов на уши поставишь, спи давай.
— Где папа? Где отец? Я хочу домой, — шептал Джонин.
Медбрат лишь усмехнулся.
— Они хорошо заплатили за то, чтобы о тебе никто не узнал, да и сами решили не светиться тут, все-таки известные люди как-никак.
В тот миг Джонин понял, что он никому не нужен, что главное в обществе имя, не опороченное ничем, но ведь он был совсем не виноват.
Мальчик снова и снова видел кошмары, в которых тот ужасный человек пристает к нему, а с неба, словно дождь сыпятся деньги. Отец заглядывал пару раз, оплатил операцию, которая позволила скрыть все шрамы на юном теле, но ведь сердце просто так не излечить. Отец говорил, что нужно сделать все, чтобы об этом случае все забыли, не нужно было поднимать шумихи. Особенно сейчас, когда он стал человеком с идеальной репутацией, ему не нужна была новость о том, что его сына изнасиловал друг семьи. Джонину было сложно возвращаться в академию, но отец настоял, и в первый же день он нос к носу столкнулся с Дживоном, ноги подкосились, перед глазами все поплыло, а альфа ухмыльнулся, подхватывая ослабшее тело.
— Не бойся. Твой отец очень щедр, и теперь ты мне не нужен, у меня есть миллион долларов, так что расслабься, сынок. Но мы же будем продолжать занятия?
Джонин в страхе убежал из кабинета, из академии, и заперся в своей комнате. Отец злился.
— Я туда больше не пойду, я не хочу его видеть, мне страшно…
— Джонин, он лучший учитель, он сделает из тебя звезду, он…
— Он изнасиловал меня, черт возьми! — бесился Джонин.
— Забудь об этом! Этого не было, это все твоя фантазия, — дрогнувшим голосом произнес отец.
— Вместо того, чтобы упечь этого урода за решетку, ты дал ему денег, за что? Что я тебе плохого сделал?
— Он обещал молчать, наше имя не всплывет ни в одной жалкой газетёнке…
— А мне, мне что прикажешь делать?
— Я же уже сказал…
— Это так просто не забывается…
И так было каждый день. Отец приглашал психологов, они пичкали Джонина успокоительными и он отправлялся на занятия к Дживону, но ночью снова и снова омегу мучили кошмары. Шрамы, замаскированные новой кожей жгли изнутри, сердце обливалось кровью, и страх сковывал тело.
Вскоре Дживону предложили какой-то зарубежный проект, и он исчез, но Джонину легче от этого не стало. Теперь он в каждом альфе видел врага и уже никому не мог доверять.
Музыка в его ушах становилась все громче, а одинокая слеза скатилась по его щеке. Джонин сильнее надавливал на клавиши, словно хотел разбить свои руки в кровь, вспоминая, кому он был обязан этим умением.
Вдруг Джонин почувствовал любимый запах, но не успел среагировать, как теплые большие руки опустились на его кисти, и музыка стихла.
— Кого ты хочешь наказать, инструмент или себя? — шепнул Чанель, а омега почувствовал, как по телу пробежалась стая мурашек.
— Я… — голос младшего вздрогнул.
Он уткнулся в грудь альфы и заплакал, все эмоции вдруг вырвались наружу, Джонин хватал воздух ртом, цепляясь за рубашку Чанеля, а тот ласково гладил его по голове.
— Поплачь, родной. Может станет легче, — говорил альфа, все крепче прижимая к себе младшего. Последний от переполнявших его чувств, дрожал как осиновый лист в объятиях альфы.
— Он, понимаешь, он изнасиловал меня, Чанель-и, а отец заплатил ему миллион долларов, чтобы об этом никто не узнал. Представляешь, просто заплатил. Ему не важно физическое и психическое здоровье сына, ему важнее его имя и те награды, которые я завоевывал. Меня никто не любит, я никому не нужен…
— Тише, — шептал Чанель, а сердце разлетелось на тысячи осколков, его мальчику сделали больно, а он не смог его защитить. Его не было рядом, ярость скапливалась внутри, но альфа старался держать себя в руках. — Я тебя люблю. Ты мне нужен, Джонин-а. Успокойся, я больше никому не позволю сделать тебе больно, просто поверь мне, прошу.
Омега поднял на старшего красные от слез глаза.
— Я очень хочу, Чанель-и, правда. Но мне, мне так страшно, тот человек… Понимаешь, он был мне, как отец… он был моим учителем, я верил ему, а он… он так поступил со мной. Отец кричал, злился, говорил забыть обо всем, но у меня не получилось, это слишком больно…
— Я понимаю, маленький. Просто позволь мне быть рядом, я готов ждать сколько угодно. Просто не прогоняй меня, пожалуйста, и я докажу тебе, что не способен сделать тебе больно.
— Не нужно ничего доказывать, Чанель-и. Ты просто не отпускай меня, просто держись за меня, как бы я не сопротивлялся. Потому что ты единственный, кто может вытащить меня из этого ада.
Чанель еще крепче прижал младшего к себе, а Джонин глубоко дышал, запах альфы заполнял его изнутри, было так спокойно. И пока аромат муската окутывал омежку, он был безумно счастлив.
— Джонин-а, а оставайся со мной, — вдруг сказал Чанель, а младший посмотрел на него с удивлением. — Зачем тебе возвращаться туда? Ты же сам говоришь, что родителям ты не нужен, а я… я обещаю заботиться о тебе. Хочешь, я буду делать все по дому сам? Хочешь, буду убираться, присматривать за скотиной, готовить тебе? Если ты только пожелаешь, я буду выполнять все твои желания, носить на руках, как сегодня Тао, ты только не оставляй меня…
Джонин крепко обнял альфу.
— Я останусь с тобой Чанель-и, только не нужно делать из меня принцессу. Наоборот, лучше научи меня жить, я хочу стать полезным тебе. И обещаю, я не уйду, даже если они силком потащат меня в город, только и ты не сдавайся, не отпускай меня.
— Ни за что. Никогда…
Они молча смотрели друг на друга. Джонин тонул в аромате Чанеля и в его шоколадных глазах. Альфа пододвинулся ближе и несмело провел ладонью по щеке младшего. Джонин вздрогнул, и Чанель хотел было тут же убрать руку, но ладошка омеги легла поверх его, а Джонин несмело потерся щекой о руку старшего.
— Джонин-а, можно…
Омега не дал старшему договорить, нежно прикасаясь губами к обветренным губам Чанеля. Все вокруг закружилось. Чанель начал осторожно целовать младшего, вкладывая в поцелуй всю нежность и любовь, скопившуюся в нем. Джонин несмело отвечал. Омега плавился от этих ласк, он понимал, что ощущать Чанеля рядом это блаженство. Прикосновения альфы не вызывали в нем страха, хотелось ощущать их снова и снова, полностью почувствовать альфу и слиться с ним в единое целое.
— Ой, простите, — послышался голос Бекхена.
Чанель отстранился, но не выпустил младшего из объятий.
— Не хотел вам мешать, — улыбнулся Бекхен. — Я только вышел ужин приготовить и…
— Бекхен-и, научи меня готовить, — попросил Джонин, потеревшись щекой о щеку Чанеля.
— Запросто, — сразу же согласился старший омега. — Жду тебя на кухне.
Джонин чмокнул немного зависшего Чанеля в губы и побежал за другом. Чанель смущенно улыбнулся, растрепав свои волосы.
— Поздравляю, — торжественно произнес Чен. — Ты пробил броню Джонина.
— Мой омежка не бронированный, — ответил Чанель. — Он просто запуганный, но я его отогрею. Вот увидишь, он будет еще светиться от счастья.
— Так он вроде уже…
— Нет, это только начало. Джонин еще не знает, каким романтиком может быть Пак Чанель.
— Что-то я уже переживаю за детскую психику, — засмеялся Чонде.
— Иди ты, -засмущался Чан.
В это время Джунмен сидел в своей машине и изредка поглядывал на Кенсу, который что-то увлечённо разглядывал в окне.
— Исин сказал, что вы приехали сюда из города, почему? — спросил старший, пытаясь разрядить обстановку.
— Захотелось чего-то нового, — улыбнулся Кенсу, а альфа почувствовал, как у него нервно дернулся глаз.
Омега был настолько красив, что слова путались на языке и не давали нормально выражаться.
— То есть? — выдал, наконец альфа.
— Я родился в обеспеченной семье. Мой отец глава медицинского центра, и я тоже решил пойти по его стопам. Учился прилежно, был отличником на курсе, ко мне многие обращались за помощью, но в обществе этих, прости за выражение, зажравшихся папиных сыночков, мне было неуютно и тесно. Отец обещал мне хорошую должность, хорошую зарплату, обеспеченного альфу и крепкую семью, а я думал о том, что хочу сам все решать в своей жизни.Случайно, на одном из семинаров, я заметил странную парочку. Омега вис на красивом альфе, который, не обращая на него внимания, конспектировал лекцию. Я видел раздражение на лице омеги и интерес к предмету в глазах альфы, и меня почему-то заинтересовал этот парень и я решил познакомиться с ним. Мои однокурсники рассказали, что парня зовут Исин, что он на два года старше меня и учится на хирурга, но параллельно пытается изучать все направления. Когда закончился семинар, и я вышел из аудитории, то снова увидел эту странную парочку. Омега что-то кричал, а Исин спокойно шел рядом, словно его это совсем не касалось.
— Бесчувственная скотина! — крикнул омега и, развернувшись, побежал прочь.
Исин лишь улыбнулся ему вслед.
— Парные? — спросил я, подходя к альфе.
— Ага, — улыбнулся он. — Подуется и вернётся, сколько раз так уже было. А ты…
— До Кенсу, я учусь на доктора омег. На два года младше тебя, я много слышал о твоем стремлении к учебе и мне стало интересно, поэтому я и подошел.
— Чжан Исин, но не думаю, что во мне есть что-то особенное, -снова улыбнулся он, демонстрируя свою ямочку.
— Но все же, может кофе?
— Пошли, этот тайфун еще не скоро отойдет, — хихикнул Исин.
— Часто ссоритесь? — спросил я, когда мы уже сидели в кафе напротив университета.
— Бывает, — сказал Исин. — Тэ вздорная омега, он единственный сын и очень избалованный ребёнок, но в то же время очень нежный. Учится на пластического хирурга. Я твержу ему о том, что моя жизнь не предназначена для городской суеты, а он злится.
— Ты не собираешься делать карьеру? — удивился я.
— После окончания университета собираюсь уехать в деревню и заниматься лечением простых людей.
— Что так? — удивился я. — Тебя считают одним из лучших, ты не думал о том, что сможешь стать выдающимся хирургом здесь…
— А люди в тех деревнях будут умирать, — с грустью ответил Исин, посмотрев на меня. — Кенсу, ты не понимаешь. Мы здесь замкнулись в своем мире, в мире богатства. В мире, который продается и покупается, а там люди порой не могут дождаться приезда скорой помощи, они умирают Кенсу, проклиная нас городских…
— Ну, это ты загнул.
— Возможно, но я все решил окончательно. Мне здесь не место, я хочу помогать людям.
Я задумался, Исин произвел на меня глубокое впечатление, и я стал прислушиваться к нему. Мы много общались, я познакомился с его омегой. Знаешь, никогда не мог подумать о том, что Бог мог сделать двух столь разных людей парой. Постепенно проникнувшись идеей Исина, я поговорил с отцом, он сначала сопротивлялся конечно, но потом все же принял мой выбор. Теперь уже мы вдвоем пытались уговорить Тэ поехать с нами, но старший омега отказывался. Исин очень переживал, а однажды просто пришел ко мне, разложил на столе карту и серьёзно сказал:
— Кенсу, ты все еще со мной?
Я кивнул.
— Тогда доверяю тебе ответственную миссию. Выбери место, куда мы с тобой переезжаем.
— Как?
— Просто ткни пальцем в карту. Мне без разницы. Возможно, однажды мы доберёмся до каждой из этих деревень, но сейчас нам предстоит осесть в одном месте.
— А как же Тэ…
Исин поднял на меня красные глаза.
— Забудь о нем, его больше для меня не существует. Давай, Кенсу, я доверяю тебе свою судьбу.
Этот взгляд был настолько пронзительным, что мурашки побежали по спине, и я не глядя ткнул в карту, Исин улыбнулся.
— Что ж, Кенсу, нас с тобой ждет «Рассвет».
Так мы и оказались здесь. Начинали с пустого места, мои родители помогали. Исин действительно, больше не вспоминал о Тэ, а я старался не напоминать.
Кенсу вздохнул, улавливая приятный аромат чая с медом. Он повернул голову к Джунмёну и встретился с ним взглядом.
— Джунмён-ши, — слегка покраснел Кенсу. — Смотрите на дорогу пожалуйста. У нас конечно, машины редкое явление, но зато кочек предостаточно.
— Да, прости, просто я… — проговорил старший, смущенно отворачиваясь. – Ну, это… ты мне…
— Джунмен-ши, — прервал его Кенсу. — Не нужно. Вы здесь проездом, а я никогда не покину эту деревню, так стоит ли сейчас говорить то, о чем вы думаете?
— Стоит, Кенсу. Я раньше никогда такого не испытывал. Я наверное, покажусь тебе растерянным, неуклюжим, но я действительно никогда не терял вот так голову только от одного вздоха. Твой аромат напоминает мне о папе, которого не стало так рано, ты напоминаешь мне человека, который сделал из меня того, кем я сейчас являюсь. Мне трудно вспоминать о том, что его больше нет, а еще труднее думать о том, по какой причине его больше нет, но Кенсу, ты мне нравишься. Ты можешь дать мне шанс?
— Мён, — сказал Кенсу, опуская глаза и разглядывая колени. — Отец присылал сюда много альф, которые вот так же уверяли меня в том, что они полюбили впервые, и что я такой идеальный, но все они пытались заманить меня обратно в город. Я многих «женихов» отправил обратно, поэтому прослыл в деревне недотрогой, все шепчутся о том, что Кенсу ищет принца. Но я просто хочу найти человека, который примет меня таким, какой я есть и не будет пытаться что-то изменить, но… ты мне симпатичен, и возможно, мы можем попробовать, ведь никто из нас не застрахован от ошибок.
— Я докажу тебе, что это не ошибка, Кенсу.
Наступило молчание, Кенсу разглядывал свои пальцы, а Джунмен не отводил взгляда от дороги.
— Ты каждый день ездишь домой к своим пациентам? — спросил альфа, пытаясь разрядить обстановку.
— Не ко всем, есть сложные случаи, а есть пациенты, которые стали мне друзьями. Вот и сегодня я решил навестить одного из них, у него очень тяжелый случай. Я удивляюсь, как он вообще может еще улыбаться после того, что с ним случилось. Детская травма перечеркнула все его будущее, хотя я повторяю ему каждый день о том, что все еще будет хорошо, и он улыбается, а в глазах боль.
Кенсу вздохнул. Джунмен выехал на знакомую улицу.
— Мне вот в этот дом, — указал омега на дом Минсока.
— Так значит, Минсок твой друг? — удивленно спросил альфа.
— Вы знакомы? — хлопал глазами Кенсу.
— Он приютил нас с другом, — ответил старший.
— Ой, только ты не говори ему, что я…
— Насчет болезни, не скажу, — сказал Джунмен. — Только потом пообещай мне подробно рассказать о том, что с ним происходит, может я смогу ему чем-нибудь помочь.
— Вряд ли, — сказал грустно Кенсу. — Я… Минсок не хочет, чтобы кто-то знал о его болезни.
— Так мы ему и не скажем, сохраним это между нами. Ну же Кенсу, не держи все в себе. Тебе же трудно, я вижу.
— Хорошо, но…
— Я буду держать язык за зубами.
Машина въехала во двор, Кенсу вышел, кинув на старшего растерянный взгляд.
— Все хорошо, — кивнул Джунмен.
— О, Кенсу, как я рад тебя видеть, — подал голос хозяин, сидящий в беседке, рядом с ним сидел высокий красивый светловолосый альфа.
— Это мой друг Крис, — сказал Джунмен, осторожно подталкивая зависшего младшего к беседке.
— Хён, верхушка зарумянилась, — крикнул, выбегая из кухни Лухан. – Ой, Мён, ты уже вернулся. Как там Сехун?
— Все хорошо. Исин сказал, что завтра после обеда можно будет его забрать, Тао остался с ним.
— Кенсу, познакомься, это Лу. Очень милый ребёнок, — сказал Минсок. — Он задался целью покорить нашего доктора.
Лухан покраснел и смущенно опустил взгляд в пол. Кенсу улыбнулся и подошел ближе к младшему.
— Желаю удачи, Исин у нас непробиваемый, — напутствовал До.
— Вы же знаете его давно, — сказал Лухан. — Помогите мне.
— Я ничего не могу обещать, — сказал Кенсу. — Для начала я должен узнать тебя, ведь не могу же я отдать своего лучшего друга в руки к кому попало.
Лухан снова покраснел, а Кенсу засмеялся, растрепав светлые пряди омежки.
— Мин, а ты чего такой бледный? — с беспокойством спросил Кенсу. Теперь, когда он подошел к другу ближе, он понял, что с ним что-то не так.
— Доктор, он сегодня упал, — начал Крис, закрыв Минсоку рот ладонью. — Я пытался отвезти его в больницу, но он отказался. Теперь вот сидит уже несколько часов и боится подняться, чувствуя головокружение.
— Мин, я же просил…
— Да, не делать резких движений, — кивнул старший омега, отодвигая руку Криса от своего рта и крепко сжимая её. — Я не рассчитал, мы с детьми репетировали номер, там кто-то оставил ящик и я споткнулся, ничего особенного.
— Знаю я твое ничего особенного. Пойдем в дом, я тебя осмотрю, — сказал Кенсу, протягивая старшему руку.
Крис с неохотой отпустил омегу.
— Лу, через десять минут выключи пирог, смажь маслом и накрой полотенцем, — наказал Минсок.
— Хорошо, хён, — кивнул Лухан.
Старшие скрылись в комнате, а Лухан убежал на кухню.
— С ним что-то серьезное, но он не хочет говорить, — волновался Крис.
— А тебе это нужно? — спросил Джунмен, усаживаясь рядом. — Крис, опомнись! У тебя контракт, родители, свадьба на носу, зачем ты пудришь ему мозги?
— Я не пудрю, — возмутился альфа. — Я люблю его, Мён. Ты не понимаешь, он… он тот, кого я видел во сне, тот к кому меня тянет. И я хочу ощутить… почувствовать его до конца, потому что там, в моей тюрьме, я буду тихо умирать без него.
— Ты делаешь больно и себе и ему. Зачем все это нужно было начинать? Чтобы вы потом оба умирали от разлуки.
— Не я начал это. Судьба свела нас, — ответил Крис. — Мы не можем противиться своей природе, вот если ты встретишь свою омегу, сможешь ли ты сопротивляться?
Джунмен отрицательно покачал головой, вспоминая чарующий запах Кенсу.
— Вот и мы не смогли, осознавая все до конца, мы ступили на эту дорогу, а что будет дальше решать Богу.
Кенсу внимательно осматривал Минсока.
— Тот блондин, Крис кажется, твой альфа, да? –произнес наконец, младший.
— С чего ты взял, — неуверенно пролепетал Минсок.
— Я же врач, Мин и чувствую все изменения происходящие в организме своих пациентов, а твоего и подавно, так значит я прав?
Минсок кивнул.
— Он чувствует меня, Кенни, представляешь! Это так странно, я думал, что мой запах уже совсем исчез…
— Этого не будет, — сказал Кенсу, обнимая друга. — Сколько можно тебе об этом говорить, ты поправишься, теперь у тебя есть альфа…
— Не сегодня, так завтра Крис уедет, — выдохнул Минсок. — Родители найдут ему мужа и женят его, он не сможет ослушаться, не сможет остаться. Крис рядом со мной пока это возможно, но срок истекает, а я не стану его держать. Там, другой омега подарит ему семью, ребёнка, а я останусь здесь, тихими вечерами вспоминая его запах и его прикосновения.
— Но, Мин…
— Я все решил, не хочу его загружать своими проблемами. Я дам ему все, что он хочет, а потом отпущу.
— Решать тебе, но я бы…
— Что ты, Кенсу! Ты полноценный человек, а я лишь подобие. Разве такому альфе, как Крис нужен такой омега? Я не хочу стать обузой, ты же сам сказал, что любое резкое движение может сделать меня инвалидом. Не хочу, чтобы он, такой красивый, добрый, ласковый пропадал в заботах о муже инвалиде. Я хочу, чтобы он жил.
— Решать тебе, -понимающе кивнул Кенсу. — Твое падение и твои головокружения никак не связаны. Приближается течка, Минсок, а рядом твой альфа, и твой ослабленный организм начинает реагировать на него. Поэтому ты и чувствуешь себя не очень хорошо. Мой тебе совет, если хочешь спокойно пережить эти дни, то либо выстави альфу из своего дома, либо запасись успокоительным. Потому что сдержаться будет очень сложно.
— А если я отдамся ему? — осторожно спросил Минсок.
— Все последствия будут на твоей совести, — улыбнулся Кенсу.
— А могут быть последствия?
— В нашем мире возможно все, — ответил Кенсу. — И попал же этот альфа именно в нашу деревню. Пойдем, он наверное, волнуется.
Омеги вышли во двор, где за столиком сидели четверо альф, а трое омег бегали по газону, пытаясь не попасться Шторму, который, радостно тявкая, гонялся за ними.
— Привет, Кенни, — улыбнулся Чанель. — Как делишки?
— Хорошо, я смотрю у вас тут весело.
— Чем бы дети не тешились, лишь бы не плакали, — улыбнулся Джунмен, отодвигаясь, и уступая Кенсу место.
— Ты как? — все беспокоился Крис, подавая Минсоку руку.
— Все хорошо, это просто слабость, она пройдет, — сказал омега, прижимаясь к своему альфе.
— Чен, познакомься, это Мин и Кенсу, — представил омег Чанель.
— Очень приятно, — сказал Чонде. — Я тут уже два дня, но еще только начинаю со всеми знакомиться. Эх, угораздило же меня простудиться.
— Ты не виноват, — нежно проворковал Бекхен, повиснув на своем альфе. — Ты нас защищал.
— Кенсу, это мой младший брат Бекхен, — начал было Джунмен. — Бэкки, а это…
— Твой омега, да? — радостно запрыгал младший, смутив одновременно и Джунмена и Кенсу.
— Что, правда? Мён нашел себе омегу? Как это так, он ведь даже смотреть на противоположный пол стеснялся, — смеялся Джонин, забираясь на колени к Чанелю.
— А ты, я смотрю осмелел, — шикнул на него Джунмен.
Джонин показал старшему язык, вызывая общий смех.
— Ну, я… — говорил Кенсу. — Я как бы…
— Кенсу еще как бы не дал согласия быть со мной, — ответил Джунмен.
— Почему? Вы очень мило смотритесь вместе. Оба такие стесняшки, — улыбнулся Мин.
— Кенсу ищет принца, Мён, — сказал Чанель, за что тут же получил подзатыльник от омеги. — Тебе придется очень постараться.
— Чанни, по-моему, сейчас ты договоришься, — хихикнул Лухан, наблюдая, как Кенсу фыркнул.
— Нет, никому не дам обижать своего альфу. Шторм, ну-ка защищай хозяина, — улыбнувшись, отдал команду Джонин.
Пес прибежал и сел рядом с омегой, положив голову ему на колени.
— Эй, — возмутился Чанель. — Вроде бы когда-то я был его хозяином.
— А разве у нас теперь не все общее, Чанель-и? — спросил Джонин, наивно похлопав глазками.
— Эх, что же ты со мной делаешь, безобразник, — ответил ужасно смущаясь Чанель. — У нас сегодня особенный ужин. Джонин учился готовить, так что не обессудьте, и прошу всех в дом.
— Идите, — улыбнулся Минсок. — А я отдохну немного, что-то этот день меня утомил.
— Хён, с тобой все хорошо? — с беспокойством спросил Бекхен. — Хочешь, я посижу с тобой.
Младший подошел ближе, обнимая старшего. Минсок уткнулся ему в живот и кивнул.
— Может, лучше я, — предложил Крис.
— Нет-нет, иди отдыхай, — успокаивал альфу Минсок. — Со мной все хорошо, я скоро пришлю Бэкки обратно, просто…
— Я все понял, — перебил омегу Крис и под внимательными взглядами друзей, поцеловал младшего в лоб.
— Что он делает? — шепнул Джонин. — У него же…
— Он любит, Джонин-а. Любит и пытается запомнить, чтобы потом навсегда сохранить в своем сердце, — ответил Джунмен. — Идемте.
Все ребята поспешили в дом к Чанелю.
— Я скоро, — шепнул Бекхен Чонде. — Я не могу оставить его одного.
— Я понимаю, малыш, — улыбнулся альфа, скрываясь за забором.
Младший подошел к Минсоку и крепко его обнял.
— Хён, ну ты чего раскис? Ты ведь столько лет был сильным.
— Я устал, Бэкки. Можно я отдохну? Можно пока рядом со мной сильный альфа, я немного побуду слабым.
— Конечно можно. Но вот только зачем ты тогда прогнал его, сейчас он помог бы тебе больше, чем я.
— У меня приближается течка Бэкки, я думал, что все будет по прежнему, но как раньше уже не будет. Кенсу говорит, что мой организм реагирует на альфу, мне плохо, Бекхен-и, и я боюсь. Боюсь, что не выдержу и подпущу его близко. Но как мне скрыть от него шрамы на моем теле.
— Расскажи ему все, — сказал Бекхен.
— Но…
— Крис обязан знать, хён. Он ведь совсем скоро уедет, и возможно он и попытается остаться, будет обещать, что вернется, но он не сможет хён. Все наши родители вместе взятые не сравнятся в могуществе с семьей Ву. Его ждет настоящая тюрьма, хоть и приправленная великосветскими декорациями. Отказ от всего этого для него означает смерть. Ты же не желаешь его смерти, хён?
Минсок поднял на младшего полные ужаса глаза.
— Что ты такое говоришь?
— Правду, за неподчинение господин Ву жестоко карает. Крис младший сын в семье. Старший живет у папочки под боком, имеет все, но травит себя наркотиками и алкоголем, потому что в трезвом состоянии не может смотреть на свою жизнь. Средний сын погиб при загадочных обстоятельствах, отказавшись следовать воле отца, а Крис… Он подписал с родителями контракт, который лишает его права высказывать свое мнение после достижения 25 лет. Он просто станет пешкой отца. И теперь только от мужчины зависит его дальнейшая жизнь.
— Откуда ты все это знаешь? — удивленно хлопал глазами Минсок.
— Меня хотят выдать замуж за старшего сына семьи Ву, — ответил Бекхен. — Я убежал оттуда, друзья пытались спрятать меня, но у мафии длинные руки. Эта деревня была последним шансом спастись, и поэтому мы здесь, все вместе. Но через каждого из нас отец Криса может выйти на меня. Ребята живут здесь, отключили телефоны, отказались от внешнего мира только ради меня, поэтому, хён, если Крис захочет уйти, отпусти его. Я понимаю что больно. Понимаю, что тяжело, но если вы будете вместе, пострадаете оба, а если ты его отпустишь, я верю, что рано или поздно он найдет способ вернуться. Хён, тебе придется быть сильным, чтобы защитить вас обоих.
— Я постараюсь, — шепнул Минсок.
— Пойдем, хён, тебе нужно поспать, и утром будешь, как огурчик.
— Это, правда, можно есть? — спросил Джунмен, подозрительно посмотрев на расставленные блюда.
— Хён, я вообще-то старался, — фыркнул Джонин.
— Подтверждаю, — кивнул Чонде. — Он внимательно слушал и повторял за Бэкки.
— Ну, смотрите, брату-то я своему верю, — ответил Джунмен, накладывая блюда в тарелку.
— Чанель-и, попробуй, — обратился к Чану Джонин. С энтузиазмом ухаживая за альфой, он так сиял, что Чанель невольно щурился, неужели ему удалось усмирить эту колючку?
Альфа неосознанно поймал младшего в свои объятия, пытаясь надышаться его сладким запахом. Джонин чувствовал, как мурашки побежали по его телу. Еще никому он не позволял быть так близко, никто не касался его так нежно, но в то же время так по-собственнически. И хотя было страшно, но в то же время по телу разливалось приятное тепло.
— Я никуда не денусь, — шепнул Джонин на ухо старшему.
— Мне кажется, что это видение и ты сейчас исчезнешь, — ответил Чанель.
Джонин погладил старшего по голове.
— Кхм, — прочистил горло Джунмен.
— Да, простите, — опомнился Чанель, отпуская младшего и отворачиваясь, чтобы смахнуть сорвавшуюся слезу. Чувства переполняли его, и не было сил сдержаться.
Чанель понимал чего стоило Джонину снова начать доверять. Понимал, что каждое прикосновение резало его мальчика не самыми приятными воспоминаниями, но Чан верил, что сможет стереть их навсегда.
Дальше ужин проходил в непринужденной обстановке, все шутили, смеялись, и только Крис то и дело кидал обеспокоенные взгляды на окна дома напротив.
— Ему ничего не угрожает, это просто небольшое расстройство, — сказал Кенсу. — Ты не должен так сильно переживать…
— Должен, — ответил Крис. — Если ему так плохо рядом со мной, что будет с ним, когда я уеду. Я ведь не могу остаться, он знает это и говорит, что все хорошо, но я не верю ни единому его слову. Минсок пытается спрятать свои истинные чувства.
— А тебе было бы лучше, если бы он плакал? Вцепился в тебя и умолял не оставлять? — спросил, появившийся в дверях, Бекхен. – Хён, это жестоко. Ты хочешь видеть, как он медленно умирает рядом с тобой? Минсок улыбается тебе и ты должен радоваться, он прощает тебя и ты должен быть счастлив этому. Отпускает тебя, и ты должен сказать ему спасибо, но не тревожить его итак израненное сердце. Думаешь, что у тебя одного проблемы? Да тут у каждого найдется столько всего тебе рассказать. Простите, я пойду к себе.
Бекхен прошел мимо друзей и поднялся на второй этаж.
— Ох, что-то мне это не нравится, — забеспокоился Чен. — Приятного всем вечера, но пойду-ка я узнаю, что омрачило настроение моему Бэкки.
Чонде чуть ли не бегом поднялся на второй этаж, застав Бекхена плачущим на кровати.
— Ну что опять случилось? — спросил альфа, усаживаясь рядом.
— Почему все так неправильно… — шептал Бекхен. — Откуда эти твари свалились на наши головы, почему эти люди так жестоки?
Чонде лег рядом с младшим и нежно вытер его мокрые щеки.
— Знаешь, в последнее время мне кажется, что все в этом мире не случайно. Слишком уж много совпадений, нас собрали здесь всех вместе, для чего, одному Богу известно, но Бэкки, посмотри, у всех здесь есть свое маленькое счастье, которым он дорожит. Бэкки, каждый из нас по своему охраняет свое счастье, другие ничего не смогут исправить, Крис и Минсок, они…
— Они обречены, -Бекхен заплакал еще сильнее. — Как и мы, у нас один враг и он слишком силен.
— Сколько я могу повторять, что не отдам тебя никому, — сказал Чонде, нависая над омегой и нежно целуя его лицо. — Даже если буду висеть на волоске от смерти. Ты мой, понял?
Бекхен не отрывал взгляд от своего альфы. За окном было темно, и в комнате царил полумрак, а Чонде казался таким волшебным.
— Что мне сделать, чтобы ты наконец понял, что я никогда не отпущу тебя?
— Люби меня, — ответил Бекхен. — Я хочу чувствовать себя твоим, пожалуйста.
— Ты уверен? — спросил альфа, осторожно касаясь губами кожи омеги с терпким запахом розмарина. — Обратного пути уже не будет.
— Я не хочу обратно, Чен. Я хочу только вперёд и только с тобой.
Любимые губы накрывают губы Бекхена и нежные поцелуем уносят его далеко от этого ужасного мира. Чонде осторожно ласкает губами его скулы, целует шею, оставляя свою метку, а Бекхен ловит ртом воздух, цепляясь в крепкие плечи альфы.
Нежность сводит с ума. Руки омеги блуждают по сильной спине альфы, в то время как руки Чонде забираются под растянутую футболку омеги и тянут её вверх, опаляя нежную кожу горячим дыханием.
Бекхен готов кричать только от того, как альфа нежно ласкает его, он и не представлял себе, что может быть так хорошо от простых прикосновений. Но тело требовало большего, Бэк чувствовал, как напряжение тугим узлом скапливалось внизу живота, а член напрягался от каждого прикосновения альфы.
Чонде улыбнулся, наблюдая за тем, как краснел младший, когда руки альфы потянули вниз резинку его штанов.
— Какой же ты у меня красивый, — сказал Чонде, внимательно разглядывая обнаженное тело младшего.
Бекхен закрыл ладонями пышущее лицо.
— Так не пойдет, малыш, посмотри на меня.
Чен, обхватил возбужденный член омеги рукой. Бекхен судорожно вздохнул, убирая руки от лица и хватаясь ими за плечи альфы.
— Это еще только начало, родной, — шепнул Чонде, целуя младшего.
Бекхен целовал губы старшего, словно это был глоток спасительной влаги в жаркой пустыне прикосновений, он хотел ощущать Чонде везде и выгибался на встречу его рукам.
Чонде отстранился, сбрасывая с себя рубашку и стягивая штаны вместе с бельем, Бекхен потянулся к нему, проводя своими ладошками по идеальной груди, играя пальчиками с сосками, восхищенно глядя на то, как Чонде ловил остатки воздуха, откинув голову назад.
Комната накалилась до предела, когда альфа резко опустил омегу на кровать, целуя словно, сорвавшийся с цепи зверь, и оставляя свои метки повсюду. Бекхен, прикусив ладонь, пытался сдержать свои крики, но стоило губам альфы сомкнуться на возбужденном члене, омега не выдержал, издав протяжный стон.
— Да, малыш. Хочу слышать твой голос, — шепнул Чонде, а потом снова начал ласкать языком возбужденную плоть.
— Чен, ах… — метался по кровати Бекхен, пытаясь не потерять ощущение реальности, но все вокруг растворялось в неземных ласках.
Омега чувствовал, как напрягается его тело, все кругом померкло, а яркие вспышки наполнили сознание. Чонде облизнулся, наклоняясь над младшим, который слегка подрагивал.
— Люблю тебя, слышишь? — шепнул он, целуя младшего.
— Я тоже люблю тебя, — ответил Бекхен, положив руки на щеки своего альфы и нежно целуя. — Возьми меня…
— Бэкки, я…
— Тсс… ты же сам сказал, что я только твой, вот и пусть все знают, что у меня есть альфа. Сильный, смелый и для меня единственный. Я хочу, чтобы наши запахи смешались навсегда.
Чонде подарил младшему нежный поцелуй, а потом Бекхен почувствовал на своих губах пальцы альфы.
Он позволил Чонде проникнуть в рот, вылизывая каждый пальчик, Чонде заворожено наблюдал, как слегка покрасневшие губы открывались, а проворный язычок скользил по его пальцам.
Хотелось снова и снова целовать это маленькое чудо, поэтому убрав пальцы Чонде припал к губам Бекхена нежно посасывая их, языки сплетались в нежном танце, и омега терял ощущение реальности. Поэтому первый палец скользнул в него почти не заметно, стоило Чонде добавить второй, как Бекхен прикусил ему губу и тихо зашипел.
— Прости, потерпи немного, скоро будет хорошо.
— Ради тебя я умереть готов, что там какая-то боль, — ответил Бекхен, наблюдая за блеском темных глаз любимого.
Чонде старался быть как можно осторожнее, и причинить своему мальчику как можно меньше боли. Он сцеловывал слезинки, катившиеся из глаз омежки, а когда в Бекхена вошел третий палец, омега прогнулся в спине, издав протяжный стон.
— Еще… сделай так еще раз, — умоляюще прошептал омега, а Чонде понял, что нашел то, что нужно.
Он массировал простату, слушая рваные стоны младшего, но терпение кончалось, свое возбуждение тоже требовало внимания, поэтому Чонде вытащил пальцы, поймав губами разочарованный стон, а потом приставил головку ко входу Бекхена. Если бы у младшего была течка было бы намного проще, но Чонде не мог больше ждать, а Бекхен так просил, что все сомнения ушли прочь. Альфа резко проник в омегу и замер, привыкая к новым ощущениям и давая Бекхену прийти в себя.
— Двигайся, — шепнул омега, впиваясь ногтями в плечи старшего.
Чонде не нужно было просить дважды, он словно сорвался, ощущения были нереальными. Бекхен был таким идеальным, с каждым движением альфа понимал, что действительно, готов даже на смерть пойти за ним, Бекхен только его и ничей больше.
Они кончили одновременно, с именами друг друга на губах, Бекхен чувствовал, как внутри него разрастается узел, надавливая на простату, он посылает по телу приятную дрожь. Чонде лежал на нем и Бекхен чувствовал его тепло.
— Мой. Только мой, — шептал альфа.
— Только твой, — улыбнулся Бекхен, а в сознании мелькала только одна мысль. Теперь ни один альфа не прикоснется к нему, чувствуя то, что у него уже есть муж. Любимый, истинный, единственный и сильный, способный уничтожить любого, кто кинет на Бекхена похотливый взгляд.
— Успокоился? — спросил альфа, убирая мокрые пряди со лба омеги.
— А как же, — засмеялся Бекхен, целуя альфу в кончик носа. — Надеюсь, там внизу нас не слышали.
— Да хоть бы и слышали, — сказал Чонде. — Теперь все равно все узнают, что ты мой.
Чонде провел пальцем по красной метке, а Бекхен почувствовал очередную волну оргазма, накрывшую его с головой.
