Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой

      Чанель убирал посуду за гостями, Джунмен ушел провожать Кенсу, а Крис отправился к Минсоку. Лухан и Джонин пытались помочь, но Чанель отправил их на улицу гулять, потому что активность некоторых могла смутить еще очень впечатлительных омег. — Нашли время, — буркнул Чанель, гремя посудой.       Хотя Чан в тоже время прекрасно понимал, что сейчас Бекхен и Чонде были в подвешенном состоянии. Родители Бекки, глупые устои общества, обстоятельства, свадьба и китайская мафия… в общем, все было против этих двоих. Вот они и стараются быть ближе к другу, ведь в любой момент их могут разлучить.       Чанель вдруг подумал о том, что однажды отец Джонина приедет и увезет от него его омегу. Представил как младший снова окажется в той золотой клетке. Альфа помотал головой. Нет. Он ни за что на свете не отпустит своего мальчика, не допустит, чтобы Джонин вновь страдал. Ведь они истинные, предназначенные друг другу судьбой. И поэтому он будет бороться за их счастье. Наступившая тишина давала понять, что «буйная» парочка наконец-то угомонилась. Ну, значит теперь можно и мелких готовить ко сну. Хотя… Чанель вздохнул, разве Лухана и Джонина можно назвать мелкими? Они же ровесники с Бэкки, а значит, тоже готовы дарить любовь своим альфам. Чанель мысленно укорил себя за такие мысли, он не должен был пока думать о Джонине в этом плане. — О чем задумался, ушастик? — послышался голос Джонина, и младший повис на шее своего альфы. — О тебе, — честно ответил Чан. — А где Лухан? — Спать пошел. Кажется наша сладкая парочка уже угомонилась, — хихикнул омежка. — Они… — Просто Бэкки нужно было успокоиться, а Чонде нашел лучший способ. Так что, давай больше не будем об этом. — А о чем тогда? — спросил Чанель. — Или ты тоже пойдешь спать… — Чанель-и, а можно… — омежка неуверенно опустил глаза. — Можно я сегодня буду спать с тобой?       Чанель опешил, он не ожидал, что этот маленький ангел будет так близко. — Я… Ну, просто Лухан пахнет слишком сладко, я не очень люблю кокосы и… — Хорошо, — согласился Чан.       Джонин побежал в комнату, оставив Чанеля размышлять о произошедшем. Неужели его мальчик так просто сотрет все границы между ними? Но стоило альфе войти в комнату, как он тут же все понял. Джонин при помощи подушек разделил кровать на две части. — Я… — поднял он глаза на альфу. — Если днем я еще могу контролировать свои страхи, то в темноте это у меня плохо получается. Ты же не расстроишься, если мы немного поспим так. Но… я это… я привыкну. Обещаю. Только сейчас…       Чанель опустился на корточки перед омегой. — Я же говорил, что подожду, — сказал альфа. — Я хочу, чтобы ты перестал бояться, поэтому это лишнее, — альфа кивнул в сторону выстроенных рядком подушек. — Я видимо еще не заслужил твоего доверия. — Чанель-и… — Все хорошо малыш, спи, — улыбнулся старший.       Джонин не знал что делать. С одной стороны ему было очень страшно, а с другой… казалось, что своим поведением он расстраивает альфу. Он же решил, что останется с ним. Осознал, что принял Чанеля. И тогда, действительно, зачем нужны были все эти баррикады? Чанель ведь не обидит его, он же обещал. К тому же этот альфа его истинный… — Ложись, — шепнул альфа. — Я потушу свет, чтобы не смущать тебя.       Джонин кивнул. Свет погас темнота заполнила комнату, и только лишь узкая полоска света пробивалась сквозь щелку занавесок. Джонин, как завороженный, смотрел, как альфа снял с себя рубашку и слегка размял шею. Сильная широкая спина так и манила омегу к себе, хотелось провести по ней ладонью, почувствовать мягкость кожи, отчего руки невольно начали разгребать сооруженную «стену». — Ты передумал? — не без удивления произнес Пак, опускаясь на кровать. — Я такой трус, прости меня, — всхлипнул Джонин, прижимаясь к груди альфы. — Глупенький мой, ты совсем не трус, — улыбнулся Чанель, поглаживая младшего по голове. — Ты просто обжегся, но если мы будем вместе, то я залечу твои раны. — Я верю тебе, Чанель-и.       Чанель утянул младшего на кровать. Джонин же устроился на груди любимого и закрыл глаза. — Спи, моё счастье, — коснувшись губами макушки младшего, прошептал Чан.       Джунмен и Кенсу шли вдоль побережья. — Ты всегда так ходишь домой? — удивленно оглядывался старший. — Да, люблю смотреть на океан, — ответил Кенсу. — Когда мы с Исином приехали сюда, это место запомнилось мне больше всего. Отсюда видно и деревню, и маяк, и скалы, а при свете луны оно словно становится волшебным. Ты только послушай, как шепчут волны.        Кенсу смотрел в сторону горизонта, а Джунмен не сводил с него глаз, сейчас здесь волшебным ему казался только этот маленький и хрупкий омега. — Представляешь, сначала нам пришлось около месяца жить в палатке возле скал, — прервал тишину Кенсу. — Администрация долго не могла найти нам подходящее жилье. Неожиданно свалившиеся на голову чужаки, совсем не внушали доверия местным жителям. Но все же были и те, кто принял нас. Например, Чанель и Вонбин. Омега сразу напросился помогать нам, и первыми нашими пациентами стали его родители и родственники. Увидев, что от нас есть кое-какой толк, люди пошли к нам толпами. Администрация была вынуждена предоставить нам помещение, так у нас в селе и появилась больница. Мы с Исином в ней и поселились, и совсем не жаловались. Наоборот, нам это даже нравилось. Но когда из города приехал мой отец и увидел те условия, в которых мы тогда проживали, то возмущению его не было предела. При его содействии нам с Исином выдали по маленькому участку земли. С помощью людей из деревни мы построили себе небольшие домики, но Исин и по сей день часто ночует в больнице. Он тоскует и ему очень плохо в одиночестве, но и подпускать к себе он тоже никого не хочет. Хотя он не говорит мне причины, но я чувствую, что именно из-за ссоры со своим омегой Син так сильно замкнулся в себе. А ваш Лухан, кстати, чем-то напоминает Тэ. Такой же светленький, аккуратный, ухоженный, и состоятельный. Поэтому-то думаю Исин и отталкивает его. Чтобы покорить сердце нашего доктора, его сперва нужно растопить. Но вот хватит ли Лухану сил? Не сдастся ли он?  — Ханни не сдастся, — ответил Джунмен. — Несколько лет назад он потерял своего альфу. Родители Лу были против этих отношений. Они заперли омегу в доме, а альфа хотел его выкрасть, но даже не догадывался о четырех разъяренных собаках во дворе… Бедного мальчишку чуть на части не разорвали, и он умер. Ханни долго переживал, а потом понял, что не может жить в таком обществе. Он очень сильный мальчик, и если чего-то, действительно, захочет, то обязательно добьется. — А что будет потом? — спросил Кенсу. — Если Син ответит ему взаимностью, что ждет их в будущем? Что если родители Лу и его не примут, Мён? Только представь, ведь тогда сердце Исина снова разобьется. А во второй раз он уже этого не выдержит. — А мы им на что? — А тогда, когда погиб альфа Лу, где были вы? — рассердился Кенсу, посмотрев на Джунмена. — Почему вы не защитили их любовь? — Потому что мы с Бэкки оплакивали смерть папы. Крис сидел в больнице у постели брата, задыхающегося от передозировки. Джонин-а сидел на успокоительных после очередного срыва, а у Тао была сильно повреждена нога. Знаешь, у нас всегда было так, мы страдаем вместе, радуемся вместе, и плачем тоже вместе. Не знаю хорошо это или плохо, но мы всегда делим между собой все чувства. — Прости, я… — Все хорошо. Это было давно, и сейчас все более менее наладилось. Мы все вместе, и рядом с нами те люди, которые любят нас и которых любим мы. Разве не в этом счастье, Кенсу? Посмотри, ведь мы не знаем, что будет дальше, так что давай жить сегодняшним днем… — Не думал, что услышу такое от тебя, — сказал Кенсу. — Ты кажешься таким серьёзным, а говоришь, словно подросток. — У меня на плечах три семнадцатилетние омеги и один двадцатилетний альфа, — улыбнулся Джунмен. — Чего еще ты ожидал от меня услышать, эти дети плохо на меня влияют.       Альфа весело засмеялся: — Находясь рядом с ними, мы с Крисом порой забываем о своем истинном возрасте. — Кстати, о Крисе. А он… — Кенсу смущенно отвел взгляд. — Он правда не сможет остаться с Мином? — Правда, Кённи, — грустно ответил Джунмен. — Но Мён, он же умрет тут без него. — А Крис умрет, если останется с ним. Кенсу, я не вправе рассказывать всего, но Крис заключил очень противоречивый контракт со своими родителями. И не подчинение будет жестоко караться…И да, ты же мне обещал рассказать о том, что происходит с Минсоком. — А что с Минсоком? — вздохнул Кенсу, подходя ближе к воде и усаживаясь на камни. — В детстве из-за безрассудства его отца омега оказался придавленным трактором. Сам отец умер мгновенно, оставив сына с жестоким «приговором» врачей. У него были сильно повреждены внутренние органы, в частности те, которые отвечают за репродукцию. И возможно, Мин теперь никогда не сможет иметь детей.       Из груди Джунмена вырвался громкий вздох. Он представил, какого омеге жить с таким диагнозом, это же практически крах всему. — Нет, это не окончательно, у него конечно есть шанс забеременеть, но…       Вновь пришла очередь Кенсу вздыхать. — Но? — спросил старший. — Но у этой беременности может быть только два исхода: либо Мин просто не сможет доносить этого ребёнка, или же родив его, останется инвалидом. — Как это? — При росте плода возможно пережатие сосудов, отвечающих за поступление кислорода, и ребёнок просто задохнется. А если все-таки этого не произойдет, то сам организм Минсока просто не выдержит родовых схваток и поврежденная нервная система откажет, парализуя его либо полностью, либо частично.       Джунмен заметил, как по щекам Кенсу скатилась одинокая слеза, и следом за ней другая. Альфа опустился рядом с младшим и крепко его обнял. — И ничего нельзя изменить? — с надеждой спорсил он.       Кенсу отрицательно помотал головой: — Это не в моих силах. Я часто повторяю Мину, чтобы он держался, что все это не правда, что он еще будет счастлив и здоров, и у него будут детки, но…Мён, я уже больше не могу врать. Да и он, похоже не слишком-то мне верит. Он сдался, и поэтому согласился отпустить Криса. Мин считает, что не достоин его. Думает, что, пережив эти дни счастья, он со спокойной душой сможет дожить свой век. Но, Мен… если Минсок подпустит к себе альфу, то уже не сможет спокойно жить. Каждую течку он будет звать его и сходить с ума. Мён-и, я за свою практику перевидал множество различных диагнозов, но только к Минсоку я хожу с разрывающимся сердцем, ведь ничем не могу его порадовать.       Альфа осторожно покачивал омегу в своих объятиях, они сидели в тишине и слушали шум волн, бьющихся о скалы. — Бог не оставит их, Кенсу. Просто надо верить! — шепнул Джунмен, целуя омегу в макушку. — Ты повторяешь то, что я постоянно говорю Минсоку, но… — У нас нет другого выхода. Нельзя опускать руки. Я верю в Криса, который найдет способ освободиться, и верю в Минсока, который все выдержит и будет счастлив. Но для того, чтобы они до конца прочувствовали друг друга, им придется расстаться, иначе все, что они пережили в этой жизни, будет напрасно. Я верю в тех людей которых люблю, а в тебя я верю больше всего на свете.       Кенсу поднял на альфу полные слез глаза. Джунмён подался вперёд и осторожно коснулся губ Кенсу. Омежка прижался сильнее. В этих крепких руках он, наконец почувствовал себя защищённым.       Крис вошел в дом, сразу заметив приглушённый свет в комнате Минсока, он стараясь не шуметь поднялся наверх. Омежка сидел за столом и что-то писал в блокноте, и выглядел таким задумчивым, но уловив запах Криса, улыбнулся. — А я думал, что ты видишь уже десятый сон, — сказал альфа, приближаясь.       Минсок закрыл блокнот и отложил в сторону. — Бэкки уговаривал меня лечь, но сон не шел, поэтому решил кое-что записать. — И что же там? — альфа показал в сторону почти полностью исписанного блокнота. — Мои мысли и чувства. Может когда-нибудь решусь написать роман, — улыбнулся Минсок. — И о чем же он будет? — спросил Крис, присаживаясь рядом с младшим. — Об омеге, который потерял веру в жизнь, но прекрасный альфа спас его от саморазрушения. — А в чем интрига? — приобнял Мина Крис. — Альфа обязан спасать своего омегу, это неписанное правило. — Интрига в том, что ни смотря на пережитое счастье, они не смогли быть вместе, — ответил омега, положив голову на плечо Криса. — Так, значит это будет драма и никакой надежды на хэппи энд? — Крис заглянул в кофейные глаза парня напротив. — А разве так бывает? — спросил Минсок. — Я не знаю что такое хэппи энд, трудно писать о том, чего не знаешь. Можно до бесконечности фантазировать, но на бумагу ложатся лишь те слова, что насквозь пропитаны нашей болью или нашим счастьем. — Так позволь своему герою быть счастливым, хотя бы в той придуманной реальности, и возможно, однажды он поделится своим счастьем со своим создателем. — Крис, просто обними меня сильнее, и останься рядом, хотя бы до утра. — Я буду рядом столько сколько смогу, а потом, я переверну этот проклятый мир, чтобы вернуться к тебе навсегда. — Не обещай того, что прозрачно и хрупко как стекло. Потому что одно неверное движение может разбить все: тебя, меня, нашу жизнь и нашу любовь… — Наша любовь не бьется. Она крепка как сталь, и многие еще сломают об неё свои мечи. Просто нужно подпустить врага ближе, чтобы узнать все его слабые места. Но я обязательно к тебе вернусь, обещаю… — Пока ты еще не ушел, так что давай не будем сейчас о том, что так ранит. — Ты прав, я еще здесь и я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя.       Крис тянется к родным губам и все вокруг растворяется в нежных ласках. Они целуются долго и трепетно, боясь разорвать прочные нити, связавшие их, но разве это им под силу? Потому как нити связанные Богом нерушимы.       Утром Лухан просыпается самым первым. Солнце только показалось из-за горизонта, но тут же скрылось за мощными серыми тучами, оставляя на земле еще какой-то таинственный полумрак. Омежка оделся и спустился на кухню, разложив по местам, оставленную сушиться посуду. Лу решил приготовить завтрак. Когда-то он наблюдал за Бекхеном, поэтому сейчас решил попробовать. Ему нужно улучшать свои навыки и, возможно, Исин обратит на него внимание, и не будет считать белоручкой. Лухан вышел во двор, холодный ветер ударил в лицо, напоминая ему о том дне, когда они сбежали из поместья дяди. — Наверное, сегодня будет дождь, — кивнул себе омега, собирая с грядок овощи.       Промыв их он принялся за приготовление салата. Лухан старался резать овощи как можно аккуратнее, но по своей неопытности полоснул ножом по пальцу. — Чёрт! — выругался Лу, наблюдая, как капля алой крови капнула на стол. — Доброе утро, — ленивой походкой в кухню зашел Чен. — Ты чего встал в такую рань?       Лухан спрятал пораненный палец за спину. Ему не хотелось, чтобы Чонде сейчас отругал его за беспомощность. Альфа налил из графина воду и подозрительно посмотрел на омегу. — Ты чего такой напуганный? — А… Я… Все хорошо, ты не обращай внимания, — кивнул Лухан. — Как самочувствие? — Хорошо, — сказал альфа внимательно осматривая омегу. Что-то в его поведении настораживало. Опустив глаза на пол, Чонде заметил пару свежих пятен крови, – Эй, ну-ка покажи руки? — Чен, все хорошо. Правда, — засуетился Лухан, но альфа уже не слушал, хватая младшего за запястье и выворачивая его руку из-за спины.       Тонкой струйкой кровь стекала по пальцу. — Вот же проблема ходячая, — выдохнул альфа. — Ты не мог сказать, что палец порезал, я уже было совсем перепугался. — А что еще я мог сделать? — фыркнул Лухан, наблюдая, как Чонде ищет что-то в ящиках. — Кто тебя знает, может, ты решил каким-нибудь изощренным методом попасть на прием к Исину. — Больно надо.       Чен достал из шкафа аптечку и подошел к Лухану. — Садись.       Омежка послушно сел на стул, и сморщившись, наблюдал за тем, как альфа обрабатывал его ранку. — Вот и все, можешь продолжать свои кулинарные изыски, только осторожнее, — улыбнулся Чонде. — Спасибо, — смутился Лухан. — Не красней, школота! Я пойду покатаюсь, и к завтраку вернусь. — Покатаешься? — удивился Лухан. — Да, у Чанеля в конюшне стоит замечательный конь, и если мне не изменяет память, именно я подарил ему его. Он мне напомнил самого Чанни. — И этот мерин слушается только тебя, — пробасил Чанель, спускаясь со второго этажа. — Мне позволяет только себя кормить, мыть, но оседлать у меня его так и не получилось. — Лицом не вышел, — хихикнул Чонде, направляясь на задний двор. — Ну да, куда уж мне до самого Ким Чонде, — фыркнул Чанель. – Лу, будь другом, налей-ка молока, а то Джонин там снова начинает ворочаться. — Опять кошмары? — спросил Лухан, подойдя к холодильнику. — Наверное, он всю ночь вроде спокойно спал, а к утру начал морщиться, — ответил Чанель. — Даже не знаю, как его защитить от всего этого, Кенсу что ли попросить с ним поговорить. — А почему Кенсу? У Джонина вроде как с психикой проблемы, разве нет? — полюбопытствовал Лу. — Там много чего намешано, — пробормотал Чанель, забирая из рук Лухана молоко и замечая заклеенный палец. — Ты поосторожнее, у меня ножи ведь острые, не рассчитаешь и отрубишь свои изящный пальчик. Даже Исин тебе потом уже не поможет.       Лухан возмущенно фыркнул, а лицо покраснело. — Ладно-ладно, — засмеялся Чанель. — Остынь, «баунти».       Чанель ушел в свою комнату, оставив Лухана одного. Омега облегчённо выдохнул, не один из альф не упрекнул его в беспомощности. Значит, они не считают его белоручкой, но тогда что же не так с Исином?       Со двора послышался топот копыт, и Лухан невольно посмотрел в окно, замечая красивого рыжего коня, а рядом с ним счастливого Чонде, который гладил животное по шерсти и шептал что-то в его ухо. Увидев Лухана в окне, альфа подмигнул ему, и легко запрыгнув в седло, умчался в сторону поля. Лухан застыл с открытым ртом, он не видел более прекрасного зрелища. Омега подумал, что обязательно должен уговорить Чена научить его держаться в седле.       Через полчаса спустился и сонный Бекхен. — Мм, смотрю прогресс на лицо, — хихикнул младший, заметив миску с почти готовым салатом и омлет на плите. — Ну, не ждать же пока ты соизволишь встать, а вы хорошо вчера отдохнули, — тоже хихикнул Лухан, наблюдая, как краснеют щеки Бекхена. — И много народу… — Да нет. Я, Джонин и Чанель, — ответил Лухан. — Остальные успели разойтись до начала основного представления. — Лу… — Ладно, молчу, — снова хихикнул старший. — Где Чен? — Умчался на коне в поле, — ответил Лухан, заглядывая в сковородку. — А с пальцем у тебя что? — Порезался, — пожал плечами Лу. — Ясно. Джонин и Чанни еще спят? — Чанель спускался, а наша принцесса дрыхнет еще. — Тогда пойду, подышу свежим воздухом. — Пальто накинь, там холодно, — предостерег друга Лухан. — И возвращайся скорее, завтрак уже почти готов. — Ладно, — кивнул Бекхен, натягивая пальто Чена, и пошел на улицу. Тучи, и правда, оккупировали небо, а ветер словно был готов сбить с ног. Отчего Бекхен плотнее кутался в пальто своего парня. — Далеко не ходи, — послышался голос Чанеля сверху. — Заблудишься. — Я до побережья и обратно, — заверил альфу Бекхен, открывая ворота. — Дело твоё, я предупредил, — усмехнулся Пак.       Бекхен улыбнулся в ответ и потопал в сторону побережья. Маяк манил своим огнем, а из-за туч все вокруг казалось темным и мрачным, но все же свет маяка давал надежду на лучшее. Бекхен шел и улыбался. Ветер доносил до него любимый аромат, который стоило только вдохнуть, как вспоминалась прошедшая ночь, руки любимого альфы, губы, ощущение его кожи под своими пальцами, а главное ощущение его в себе. Это неповторимое единение душ, тел и сердец. За своими размышлениями Бекхен не услышал приближающийся топот копыт, он взвизгнул, когда оказался в воздухе, а потом расслабился, чувствуя любимые руки, прижимающие его к себе. — Ты меня напугал, — сказал Бекки, откинув голову на грудь Чена.       Конь пошел медленнее, предоставляя всаднику возможность по удобнее устроить драгоценную ношу. — Прости, но ты выглядел таким милым и мечтательным, что мне захотелось немного тебя встряхнуть. Не боишься скорости? — С тобой я ничего не боюсь, — ответил Бекхен. — Тогда держись крепче, малыш.       Альфа пришпорил коня, и они понеслись вдоль побережья, обласканные пусть резким и холодным, но столь манящим ветром. Чонде направлял животное к воде и, они понеслись вперёд, так, что вода брызгами разлеталась из-под копыт. Бекхен весело смеялся, а Чонде дарил ему нежные поцелуи. — Смотри, там кажется твой брат, — крикнул Чен, заметив одиноко бредущую фигуру. — Джунмён! — замахал старшему Бекхен. — Доброе утро, — улыбнулся Джунмен. — Ты чего это тут делаешь? — спросил омега. — Да вот, провожал Кенсу до дома, засиделись до поздней ночи на пирсе, и он предложил переночевать, — сказал, улыбнувшись старший. — О, ну значит вы поладили? — Можно сказать и так, а вы решили развеяться? — Ну да, — ответил Чен. — Люблю эти места. Хоть всю жизнь и прожил в поместье дяди Лу, частенько приезжал в гости к Чанни. Думаю, Бэкки полезно подышать воздухом, а то вы городские непонятно чем там у себя дышите. — Ты прав, — кивнул Джунмен. — Хён, ты иди домой, Лу там приготовил завтрак. Мы тоже скоро подтянемся, — Бекхен, наклонился и чмокнул брата в щеку. — Ваши запахи идеально гармонируют, — шепнул Джунмен младшему, заставив щеки Бекхена покраснеть.       Старший помахал рукой и пошел домой. — И что он там тебе сказал? — спросил Чонде, подув на красное пятнышко на шее омеги.       Бекхен прикрыл глаза и вздохнул: — Он сказал, что мы идеальная пара.       Джонин метался по кровати, а Чанель сидел рядом и не знал чем помочь. — Не надо, не трогайте меня! Нет! Мне больно… — бредил Джонин, а Чанель чувствовал, как его дыхание перехватывает, а кулаки сжимаются в бессилии.       Он осторожно опустился рядом и несмело прижал младшего к себе. — Хороший мой, как же тебе помочь? Как избавить от всего этого? — говорил альфа, поглаживая младшего по спине. — Чанель-и, — шептал омега. — Пожалуйста, не оставляй меня с ним! Я не хочу, не хочу возвращаться туда… — Конечно, маленький. Я тебя никому не отдам.       Омега резко распахнул глаза. — Тише-тише, — говорил альфа, пытаясь не напугать младшего. — Все хорошо, я рядом, кошмар кончился.       Джонин поднял на Чана свои большие глаза и как-то резко подался вперёд, целуя слегка опешившего альфу. Омега до мелочей помнил свой сон. Помнил ужасную ухмылку Дживона, его холодные руки на своем теле, а потом как будто из ниоткуда появился Чанель. Он просто стоял и улыбался, а ужасные картинки словно растворялись. Омега в своем сне оттолкнул ненавистного альфу и побежал к любимому. Стало спокойно. Страх начал уходить. Манящий запах, нежные, хоть и мозолистые руки, и ласковые, пусть и обветренные губы. Это его альфа. Самый идеальный и самый родной ему на земле человек. Поэтому, открыв глаза и увидев обеспокоенное лицо старшего, Джонин потянулся за поцелуем и получил его, словно оживая от этих ощущений. — Ты чего это с утра такой ласковый? — спросил Чанель, убирая за ухо непослушные пряди, закрывающие ему любимые глазки. — Спасибо тебе, за то, что ты рядом, — ответил Джонин, снова чмокнув альфу в губы.       Минсок открыл глаза и невольно улыбнулся, проведя рукой по сильной груди своего альфы. Он не ушел, не оставил его одного. Крис крепко обнимал Мина и тихо сопел. Омега поднялся на локтях и начал невесомыми поцелуями покрывать любимое лицо, и стоило ему на несколько секунд замереть у губ альфы, как старший подался вперёд, сам захватывая в плен губы омеги. — Даже не мечтал никогда о таком пробуждении, — радостно протянул альфа. — Что, разве ни один из тех омег, что у тебя были не был ласков с тобой? — Ох, эти маленькие болтуны, — закатил глаза Крис. — Уже все растрепали. — Но это же правда, Крис. И я не виню тебя, я ведь совсем не имею права на твою жизнь. — Моя жизнь теперь твоя, она принадлежит тебе полностью, и ты можешь распоряжаться ей, как пожелаешь. Прикажи и я сделаю все что угодно, я твой раб… — Я не хочу, чтобы ты был рабом. Я хочу, чтобы ты стал повелителем, повелителем моего сердца.       Крис обнял младшего и уткнулся в его светлые волосы. — Почему же все-таки твой запах так слаб? — спросил альфа и почувствовал, как по телу омеги прошла дрожь. – Мин, что с тобой? — Нет ничего, все хорошо, — ответил младший, выбираясь из крепких рук. — Я так и знал, что мне не избежать этого разговора, но я так надеялся оттянуть его. Может, все-таки… — Минсок, — серьёзно сказал альфа. — Хорошо, — выдохнул омега, поднимаясь с кровати, и медленно стянул свою футболку, открывая альфе вид на ужасные шрамы, исполосовавшие его тело. — Мин, это… — в ужасе шепнул Крис, вставая с кровати и подходя к омеге. — Когда я был маленьким, мы с отцом перевернулись на тракторе. Отец умер, а я остался калекой. Меня с трудом спасли, поставив страшный диагноз, я не смогу выносить ребёнка, я фактически бесплоден Крис, поэтому мой запах почти исчез. Кенсу часто говорит мне, что не нужно терять надежды. Но я давно потерял эту надежду, я даже не верил в то, что встречу своего альфу. Не хотел обременять тебя, не хотел портить тебе жизнь, потому что я бесполезен, Крис.       Минсок всхлипнул, но тут же почувствовал нежные губы альфы на своей спине, Крис опустился на колени и целовал каждый шрамик, в то время, как Минсок захлёбывался слезами. — Крис, что ты делаешь? — выдохнул омега. — Я тебя люблю, понял? Ты мой! Мы вместе пройдем через все преграды и будем счастливы, — ответил альфа. — Крис, но я… — Ты самый лучший, понял? Кенсу прав, ты рано сдался, но теперь, когда я рядом, я постараюсь избавить тебя от этих дурных мыслей. — Надолго ли, — тихо сказал Минсок.       Крис поднялся и ладонями вытер его мокрые щеки. — Навсегда. Я навсегда у тебя в сердце, — прошептал Крис, положив руку на грудь омеги, а его руку умостил на своей груди. — А ты у меня.       Минсок прижался к альфе. — А если я стану инвалидом, Крис? — Ты все равно будешь для меня самым прекрасным и любимым.       Крис гладил младшего по спине, чувствуя, как колотилось его сердце. Неужели он, правда, думал о том, что Крис сможет отказаться от него? Нет, этого никогда не будет, альфа найдет способ провести отца и вырваться на свободу, ради этого человечка, который сейчас так трепетно прижимается к нему. Он уйдет, но обязательно вернётся, рано или поздно, а пока, пока думать об этом рано, сейчас нужно просто любить. — Минсок хён, — послышалось со второго этажа. — Это Лу, ты еще спишь? — Нет, малыш, я сейчас спущусь, — сказал омега. — Нет-нет, можешь не вставать, я просто заберу пирог, мы с Мёном собираемся в больницу за Сехуном. — О, не подбросите меня до школы? — Минсок, поцеловал Криса в нос и, отстраняясь, натянул футболку. — Запросто. Спускайся, мы через полчаса выезжаем, и одевайся потеплее на улице холодно. — Спасибо, Лу.       Было слышно, как Лухан сбегал на кухню, забрал свое творение и побежал обратно. — Чем сегодня займёшься? — спросил Минсок, собираясь. — Я с тобой, — ответил Крис. — Хочу посмотреть в каких условиях ты работаешь. — Крис… — У нас мало времени, поэтому надо использовать его на полную катушку.       Крис обнял младшего и потянул его вниз.       Сехун любовался спящим Тао. Альфа тихо сопел, уткнувшись в плечо омеги. За прошедший вечер они много говорили, много целовались, но Тао не позволил себе зайти дальше, даже не смотря на течку своей омеги. Хоть дверь палаты и закрывалась и никто не смог бы помешать им, альфа сдержал себя, чем еще больше расположил к себе Се.       Тао поморщился во сне и фыркнул, а Сехун улыбнулся, ему ужасно хотелось поцеловать милую морщинку, образовавшуюся на переносице. Осторожный стук прервал его размышления. — Можно? — тихо произнес Исин. — Доброе утро, как дела? — Доброе, все хорошо, нога немного ноет, но терпимо. — А альфа твой соня, как я погляжу, — улыбнулся Исин, наблюдая, как Тао, обняв руку Сехуна, продолжал безмятежно спать. — Милый, правда? — хихикнул омега. — Я на его фоне просто урод. — Еще раз такое скажешь, получишь в нос, — пробурчал Тао. — Что именно? — Про урода. Ты самый красивый омега на свете и я тебе это еще докажу. — Правильно Тао, по-строже с ним надо, — улыбнулся Исин. — Вы поднимайтесь, с минуту на минуту приедет рентген-машина, сделаем снимок, перевязку и я отпущу вас домой. Мён обещал заехать за вами. Короче, жду вас через двадцать минут у себя в кабинете.       Исин вышел, а Тао поднялся на ноги и кинул взгляд в небольшое зеркало, висевшее у входа. — Боже, что за гнездо у меня на голове, — скривил он лицо. — А по-моему милый скворечник, — хихикнул Сехун. — Ох, кто-то сейчас договорится, — сказал Тао, оборачиваясь и с пластикой пантеры забравшись на кровать к Сехуну и навис над ним. — Ты думаешь, что сможешь что-то сделать со мной? — улыбнулся Сехун. — О, ты даже не представляешь, до чего я могу опуститься, — ухмыльнулся Тао, целуя нежную кожу омеги, его щеки, скулы, шею, и открытые из-за глубокого выреза футболки ключицы. — Ах, Тао, прекрати… — Тебе не нравится? — Я боюсь сорваться. Мы не в том месте, чтобы поступать так безответственно, Исин ждет нас. — Да, ты прав. Правда, я все же не могу отказать себе в маленькой слабости, — сказал Тао, опаляя шею Сехуна горячим дыханием, а потом губы альфы резко втянули нежную кожу, оставляя яркую метку.       С губ омеги сорвался судорожный вздох, а по телу прошла приятная дрожь, теперь он не один, теперь он принадлежит этому альфе и все увидят это. — А теперь идем, — сказал Тао, как ни в чем не бывало поднявшись и протянув младшему руку.       Лухан сидел в машине Джунмена и нервно теребил края упакованного пирога. — Успокойся, — улыбнулся Мён. — Такое ощущение, что сегодня судьба твоя решается. — А вдруг, — пожал плечами омега. — Это всего лишь пирог, Лухан. — Для меня это очень важный шаг. Ты не понимаешь, он меня игнорирует, я для него пустое место, а мне хочется, чтобы и меня полюбили, я хочу чтобы и меня грели руки любимого. Мен, разве я много прошу? Почему он так со мной? — Кенсу сказал, что возможно ты напоминаешь ему о прошлом, — выдохнул Мён. — О прошлом, ты что-то знаешь, да? Расскажи? — Ханни, я… — Хён ты же всегда помогал нам. — Черт! — сказал Джунмен, крепче сжимая руль. – Лу, вы для меня, как младшие братья, мне больно видеть, когда вы страдаете, я невольно стал для вас всех жилеткой. Я знаю слишком много, но не вправе рассказывать и половину, потому что это не мои тайны. Я не хочу, чтобы ты обжёгся, Ханни. Любить без взаимности тяжело, а любить чужого альфу еще сложнее. Син все еще думает о своей паре, раз так сильно отталкивает тебя. — Он надеется, что тот вернётся? — Нет, он не может его простить.       Лухан замолк, представляя себе то, из-за чего Исин мог так разозлиться, но ничего не приходило в голову. Машина остановилась у нужного дома. — Это больница? — ужаснулся Лухан. — А ты что представлял себе пятиэтажное здание со стеклянным фасадом? Лу, ты уже забыл, где ты находишься? — Да, что это я…       Парни вышли из машины, Джунмен сразу заметил большой грузовик с медицинской символикой, на котором мелкими буквами было написано «Медицинская компания До». Все-таки родители у Кенсу были не бессердечные, что радовало. — Кабинет Исина первый по коридору, я пойду за Се и Тао, встретимся в машине через полчаса, — сказал Джунмен. — Хорошо, — несмело сказал Лухан и зашагал в нужном направлении, трепетно прижимая к себе свое творение.       Постучав в дверь и не услышав ответа, Лухан дернул за ручку, которая к его удивлению поддалась, и омега заглянул внутрь. Это был большой, светлый кабинет, по количеству вещей в нем, можно было сказать, что Исин там жил. Лухан недовольно насупился. — Этот альфа совсем о себе не думает, — фыркнул омежка.       Он подошел к рабочему столу, и раздвинув какие-то бумаги поставил пирог на стол. Взгляд зацепился за фоторамку, стоящую на столе, в ней была собранная из мелких кусочков фотография, словно кто-то разорвал её, а потом склеил.       Лухан сразу нашел на ней Исина, по-видимому это были институтские будни, на альфе вис омега — молодой, красивый, и ухоженный. Лухан поймал себя на мысли, что они действительно похожи. Интересно, но что же произошло между этими двоими?       Сердце бешено колотилось, Лухан немного растерялся и представил, как сильно разозлится Исин, застав его здесь. Он вырвал листочек из записной книжки и накарябав на нем: «Питайтесь лучше, Лухан» решил скрыться, чтобы не попасться под горячую руку, но стоило ему подойти ближе к двери, она распахнулась и перед омегой возник уставший Исин. Альфа пробежался взглядом по омежке, заставив Лухана буквально сжаться в комочек. — Что вы здесь делаете? — серьёзным голосом говорит старший, а Лухан не знает где спрятаться от его пронзающего взгляда. — Ну, я с Джунменом приехал, Сехуна забрать… — Сехун в другой палате, — строго сказал альфа, обойдя омегу и подойдя к столу. — Я знаю, но я… — Это вы принесли? — спрашивает Исин, заметив пирог. — Да… я вчера сам испек, Минсок хён сказал, что вы любите сладкое, но у вас работа тяжелая, поэтому поесть нормально, наверное, не успеваете. Так вот я тут…       Дверь распахнулась и в кабинет вошел Вонбин, изящно смахивая пот со лба. — Син, я тут решил перекусить, не хочешь со мной? — начал старший омега, но заметив Лухана сразу изменился в лице. — У тебя что гости? — Вот, — сказал Исин, взяв пирог со стола и всучив его растерявшемуся Вонбину. — Поешь, господин Лухан тебя любезно угощает. — Но я… — Иди, Вонбин. Иди, — говорил Син, выпроваживая омегу, крепко вцепившегося в сверток с пирогом, и как ни странно, совсем не побрезговавшего принять угощение, сделанное руками ненавистного городского омежки.       Лухан чувствовал, как слезы собираются в уголках глаз: — Ну зачем ты так? Я же тебе его испек, от чистого сердца. А ты? Скормил его этому крокодилу в халате… — Так, уважаемый, если до вас не доходит, то я вынужден вам все объяснить, как есть. Вы видимо уже напридумывали себе, что влюблены в меня, но я вас разочарую, это совсем не так. Все ваши возможные чувства по отношению ко мне всего лишь от скуки в деревенской глуши, да от разыгравшейся фантазии. И когда-нибудь, а я уверен, что это произойдет очень скоро, и эта ваша блажь пройдет. Вы наиграетесь и уедете. — Но…- хотел было перебить Лу, но Исин продолжил таким же равнодушно-спокойным тоном. — А мне, знаете ли, участвовать в играх избалованного омеги некогда. Я довольно занятой человек. Поэтому попрошу вас не отвлекать меня и оставить в покое, — голос Исина был наполнен холодом и пренебрежительным снисхождением. — Фантазия? Скука? Наиграюсь? — кричал Лухан. — За что? Что я сделал не так? Ты меня совсем не знаешь, не знаешь как я жил до приезда сюда. Ты думаешь я избалованная белоручка и неженка? Заблуждаешься! Ты даже не представляешь через что мне пришлось пройти, да я впервые после смерти своего альфы обратил на кого-то внимание, а ты так…       Лухан вытер рукавом слезы и выбежал из кабинета, а Исин даже не повернулся, сжав ладонь в кулак. — Син-а, — послышался слащавый голосок Вонбина. — Может, тебе нужно чего-нибудь? — Уйди, — прошипел альфа. — Что? — Пошел к черту! — сорвался Исин, одним махом смахивая все со стола. — Проваливай, не мелькай перед глазами, как еще объяснить? — Син, — удивленно хлопал глазами омега. — Это все из-за этого малявки, так я… — Даже не смей говорить о нем в моем присутствии, — рявкнул Исин и с такой злостью зыркнул на Вонбина, что тот испуганно пискнув, поспешно захлопнул дверь.       Альфа опустился на пол и откинул голову, ударяясь о стену, перед глазами снова и снова всплывали картинки из прошлого, но еще и заплаканное лицо этого милого омежки, а в ушах звенели слова: «Я впервые после смерти своего альфы обратил на кого-то внимание, а ты так». Исин думал, что мальчик просто запутался, а вот оно как получилось, но он сделал все правильно, если бы он ответил на чувства Лухана рано или поздно история бы повторилась. Городские омеги не предназначены для деревенской жизни, уж он точно это знает.       Исин не заметил сколько он так просидел. За окном начался ливень, и гром гремел так, что стены сотрясались. Молния освещала все вокруг, а ветер склонял деревья чуть ли не к земле. — Син, — услышал он беспокойный крик Кенсу. — Исин, открой, ты там?       Альфа поднялся и потянулся к дверной ручке, Кенсу тут же вбежал в кабинет, оглядываясь. — Син, ты не видел Лу, его нигде нет? А на улице такой ураган. — Он ушел минут пятнадцать назад, — ответил Исин, обдумывая происходящее. — Чёрт, — сказал обречённо Кенсу. — Мён-и, Исин его не видел. — Как не видел? — в кабинет вбежал разъяренный альфа. — Он же пошел к тебе.       Джунмен схватил младшего за ворот и прижал его к стенке. — Мён, — взволнованно произнес Тао. — Он ушел, я не знаю где он, — повторял Исин. — Что ты ему сказал? — шипел старший альфа. — Правду. Просто развеял его глупые иллюзии. Однако, он у вас большой фантазёр.       Кулак Джунмена прошелся по челюсти доктора: — А я думал ты серьёзный человек, — гневно выкрикнул старший, а потом обернулся к Кенсу. — Нужно его найти. — Мён, ты же не собираешься… — Собираюсь! — разозлился еще больше Джунмен. — Я несу за него ответственность. — Хён, я с тобой, — отозвался Тао.       Альфы сорвались с места, а Кенсу обернулся к Исину. — Зря ты так, Син. Лухан-и ведь, и правда, искренне в тебя влюбился. Он хороший и чистый мальчик. Он не такой, как твой любимый Тэ, совсем не такой, — сказал Кенсу, разворачиваясь и направляясь в сторону своего кабинета, где его ждал взволнованный Сехун. — Да что вы знаете! — простонал Исин, сползая по стене и зарываясь пальцами в свои волосы.